МЫ ЛЮБИМ ВСЕХ, КТО ЛЮБИТ ЕГО - МАЙКЛ ДЖЕКСОН

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



MAFIA The City of Lost Heaven.

Сообщений 21 страница 40 из 40

21

Глава 2

После взрыва в отеле «Корлеоне» газетные листки пестрели громкими заголовками о предполагаемой войне между двумя мафиозными кланами, заправляющими всем городом. Полиция пыталась найти преступника, совершившего погром в отеле с целью убийства владельца конторы, в офисе которой произошел взрыв, но все было безуспешно. Единственное, что было известно полиции – в тот день, за час до взрыва, владельца конторы спрашивала молодая особа, но описание ее внешности были слишком скудные. Видевший ее портье мог сказать только то, что это была очень красивая китаянка. Этого было слишком мало.
Что же касалось происшествия в католическом соборе, который находился недалеко от отеля, полиция и здесь оказалась бессильна. Все, кто мог описать человека, свершившего столь дерзкое преступление, были мертвы. А священник утверждал, что ничего не видел, так как все это время прятался за алтарем Пресвятой Девы Марии.
В конечном итоге возбужденное уголовное дело затихло, так же, как и взбудораженная пресса. Тот, для кого предназначалось столь откровенное предупреждение, сделал выводы, но это только укрепило его страстное желание покончить со своим противником.

Собравшись за карточным столом, мужчины разыгрывали очередную партию, важно дымя сигарами и потягивая виски.
– Дон Сальери, я вот тут подумал насчет Майки, – начал Поли. – Прошло уже два с половиной года, как он стал членом организации, срок небольшой, я понимаю. Многие парни добиваются этого годами, но он парень весьма способный, да и для бизнеса делает немало. Он всегда засылает хорошую долю с точек, которые ему отдали, когда принимали в организацию, а ведь они были не самыми доходными, надо признать, – заходил он издалека. – Так вот я тут подумал, и мне кажется, что Сэм тоже не будет возражать…
– Поли, не томи, – фыркнул Сальери и тут же добавил: – Я и сам уже думал об этом. Ну, что скажешь Фрэнк? Как насчет нового «капо»? – шутливо обратился он к своему консильери.
Фрэнк пожал плечами, не отрывая глаз от своих карт:
– Ну, я думаю, парень это заслужил.
– Ну, и что мы можем ему предложить? – продолжал Сальери.
– А как насчет Уинслит Эйв? – предложил Поли.
– Уинслит Эйв – жопа, – отозвался Сэм. – Наши парни иногда делают набеги на тамошние заведения, но в целом в районе царит полный хаос. Власть меняется там так быстро, что торговцы не знают, кому засылать. Еще эти ирландцы. Местная банда шпаны пытается установить свои порядки. В общем, место весьма неспокойное.
– И мы до сих пор не навели там порядок? – удивился Сальери.
– У нас и без того хлопот хватает, – отозвался Фрэнк. – И чтобы следить за всем, учитывая последние события, недостаточно людей.
– Я думаю, если там будет наш постоянный «смотрящий» с командой, ситуация может в корне измениться, – высказывался Поли. – Уверен, Майк сможет разобраться с этим. Вышибет оттуда всех этих лепреконов и прочие элементы.
– Ты думаешь, он справится с этим? – поинтересовался дон у Поли.
– Абсолютно в этом уверен, – отозвался тот.
– Фрэнк, Сэм? Что скажете?
Оба мужчины одобрительно кивали.
– Значит, так тому и быть, – принял решение дон, немного поразмыслив.

В баре стоял неразборчивый галдеж захмелевших посетителей, дым от сигар вился столбом, взмыленный бармен едва успевал наполнять стаканы. Майкл открыл дверь, и ему тут же в лицо ударила волна воздуха наполненного терпким запахом кубинского табака и канадского виски. Расплывшись в улыбке от внезапно нахлынувшего чувства радости, что он вновь дома, он вошел внутрь. Парни, еще секунду назад громко переговаривавшиеся между собой, в один миг затихли, глядя в его сторону. Луиджи, стоявший за стойкой, тоже как-то довольно странно уставился на него, отставив бутылку, которую несколько мгновений назад держал в руках. Улыбка моментально пропала с лица Джексона, и он настороженно оглянулся по сторонам, понимая, что ему вовсе не рады.
Тишину, воцарившуюся в баре, внезапно нарушил чей-то громкий кашель, который тут же привлек внимание Майкла. Из-за дальнего столика поднялся один из парней. Это был Поли. Он подошел к Джексону и остановился в метре от него, буквально буравя парня суровым взглядом. Майкл так же пристально смотрел на него, не зная чего и ожидать от столь неожиданного приема, но его пальцы, инстинктивно дрогнули, готовые в любой момент ухватиться за спрятанный под пиджаком кольт.
– Тебе не следовало этого делать, парень, – довольно серьезным и даже угрожающим, тоном произнес Поли.
Майкл непонимающе приподнял бровь:
– В чем дело, Поли?
– И ты еще спрашиваешь? – состроил тот злобную мину. – После всего того, что ты натворил, ты еще спрашиваешь, в чем дело? Парни, вы только посмотрите на наглую рожу этого ублюдка, – обратился он к присутствующим и приблизился вплотную к Джексону. Кто-то не выдержал и захохотал, его тут же подхватили и все остальные.
– Сукин ты сын! Ты где был столько времени?! – рассмеялся с ними Поли и крепко обнял Майкла.
Сообразив, что это была просто шутка, Джексон рассмеялся вместе с остальными. К нему тут же стали подходить и другие парни, радостно приветствуя его возвращение. Когда же все волнения улеглись, Поли проводил Джексона за свой столик, где сидел Сэм. В отличие от Поли и многих других, этот парень был более сдержан, и подобные розыгрыши не впечатляли его. И все же, поднявшись с места, он так же, как и все, обнял Джексона и похлопал по спине, выказывая подобным образом свою радость.
– Ну, как оно? – тут же поинтересовался Поли у Джексона, ожидая бурных рассказов о столь длительном отпуске.
– Да вот, пришел сказать вам кое-что, – начал Джексон с серьезным лицом, решив тоже немного подшутить над друзьями. – Не поймите меня неправильно парни, но я больше не с вами.
– Это как? – тут же спросил Поли, переглянувшись с Сэмом.
– Ну, вот так вот, – отозвался Майкл.
– Это что еще за дерьмо? Что значит ты больше не снами? – взволновался Поли.
– Ты о чем, Майкл? – спросил его Сэм.
Видя, что шутку не стоит затягивать, Майкл рассмеялся и показал им руку с надетым на безымянный палец обручальным кольцом.
– Ну, ты и впрямь сукин сын, – рассмеялся Поли. – У меня, мать твою, чуть инфаркт не случился.
– Да ладно, Поли, я тоже был весьма не в себе от вашего приема, – отвечал Майкл.
– Так, значит, ты все-таки это сделал, – с натянутой улыбкой на лице произнес Сэм, глотнув из своего стакана.
– Да, – без тени сожаления отозвался Майкл. По лицу парня было очевидно, что он вполне доволен.
– А как Мэй? Она уже того, – описал Поли руками полукруг на уровне живота, – или еще нет?
– Семь месяцев, – улыбаясь, отозвался Джексон.
– Ну, ни хрена себе! – изумился Поли. – Так, значит, ты у нас скоро станешь папашей? Ну, я поздравляю тебя, – он похлопал приятеля по плечу.
Из бильярдной комнаты появился дон Сальери и Фрэнк Колетти. Увидев своего босса, Майкл тут же поднялся из-за стола и вышел к нему навстречу.
– Дон Сальери, – с неким благоговением произнес Джексон.
– Майки, – радостно протянул дон и обнял парня.
Следом Майкл проделал то же самое и с Фрэнком.
Колетти был первым, кто узнал о возвращении Джексона. Он-то и сообщил остальным об этом событии, после чего Поли и решил разыграть с Джексоном эту старую шутку.
– Мы с Фрэнком слышали, как парни тебе устроили свою особенную встречу, – смеялся дон. – Ну, как прошел отпуск?
– Отлично, босс, – отозвался Майкл.
– Босс, Майк у нас теперь женатый парень, – сообщил Поли.
– В самом деле?
– Да, – подтвердил Джексон.
– Это Мэй?
Майкл утвердительно кивнул.
– Она хорошая девушка, – одобрительно сказал Сальери.
– Скоро он станет отцом, – сообщил еще одну новость Поли.
– Ну, тогда мое предложение будет как нельзя кстати, – заметил дон. – Пойдем ко мне, поговорим, – пригласил он Джексона в свой кабинет.
Следом за ними в кабинет босса проследовали Фрэнк, Поли, Сэм и самый приближенный к Сальери человек, его телохранитель, Карло Сотти.
Карло Сотти со всей учтивостью отодвинул массивное кресло, и дон Сальери, усевшись во главе стола, вольготно откинулся на спинку, глядя на стоявшую перед ним троицу. Фрэнк подошел к сейфу в углу кабинета и, достав из него маленький черный футляр, занял свое место рядом с боссом.
– Подойди, Майкл, – подозвал дон своего верного солдата.
Понимая, что сейчас должно случиться что-то весьма значимое, Джексон немного растерялся и несколько нерешительно подошел к Сальери.
– Два с половиной года назад ты стал членом нашей Семьи, – неторопливо начал дон. – Потом и кровью ты доказал свою преданность нашей организации, не раз рискуя жизнью во имя ее процветания. Ты был надежным, преданным солдатом, ни разу не обронившим честь организации во время сражений за наше общее дело. Пришло время идти вперед.
Фрэнк раскрыл футляр, который был у него в руках, и протянул его дону. Сальери извлек из него солидный золотой перстень, точно такой же, как и у других двух его капитанов, Поли Джаноллы и Сэма Ломано.
– Я назначаю тебя капореджиме района Уинслит Эйв.
С этими словами Сальери надел Джексону перстень на средний палец правой руки.
В знак благодарности и почтения Майкл склонился над рукой босса и коснулся губами золотого перстня главы «Семьи Сальери».

    Гулянка по случаю повышения Джексона могла бы продолжаться до самого утра, если бы виновник гуляний не покинул своих друзей и не отправился домой. Теперь он был женатый человек, и это накладывало на него определенные обязательства. Парни понимали это и не стали особо настаивать на том, чтобы он остался.
Вернувшись домой, Майкл тихонько прошел в гостиную и плюхнулся на диван. Устало закрыв глаза, он глубоко выдохнул. Сегодня он поднялся еще на одну ступень выше. Теперь он не просто какой-то там авторитетный вышибала, теперь он действительно важная персона, имеющая право устанавливать свои правила игры и самостоятельно принимать решения относительно тех, кто не желает подчиняться этим правилам. Большая ответственность, большие деньги.
Дверь в спальню открылась, и в гостиную вышла Мэй. Потирая сонные глаза, она проследовала в ванную комнату, не заметив вернувшегося домой мужа. Майкл посмотрел ей вслед. Своей покачивающейся из стороны в сторону походкой она напоминала ему уточку, такую же забавную и неуклюжую. Расплывшись в улыбке, он ощутил себя счастливейшим человеком на земле.
– О, ты уже вернулся, – возвращаясь назад, Мэй заметила сидящего на диване мужа, когда он включил ночник на столике перед диваном. – Я думала, ты вернешься только утром.
– Иди сюда, – позвал он жену.
Когда Мэй подошла к нему, он взял ее за руку и усадил к себе на колени.
– Я не хотел, чтобы ты начала беспокоиться, – улыбнулся Майкл.
– В последнее время ты стал еще более заботливым, чем прежде, – заметила девушка. – Как прошла встреча со старыми приятелями?
– Отлично, – отозвался он. – А как наш малыш? – погладил он животик жены.
– Спит, – отозвалась Мэй.
– А почему не спит наша прекрасная мамочка? – он нежно погладил ладонью ее щеку.
Мэй хотела поцеловать его руку, но тут заметила массивный перстень на его пальце.
– Майкл, – расплываясь в радостной улыбке, протянула она, уставившись на мужа.
– Да, – улыбаясь, подтвердил он ее догадку.
– О, Майки! – взвизгнула от радости Мэй, обнимая мужа за шею. – Я так рада за тебя. Где?
– Уинслит Эйв, – отозвался Джексон. – Район не подарок, но я смогу навести там порядок, – уверенный в своих силах, добавил он.
– Так, значит, теперь я жена босса одной из команд Сальери, – с довольным видом заключила Мэй.
– Это накладывает некоторые обязательства, – заметил Майкл.
– Такие, как субботний чай с женами других парней, посещение и организация всех этих дамских вечеров? Думаю, ближайшие несколько лет мне это не грозит, если, конечно, ты хочешь, чтобы я была хорошей мамой, а не просто образцово-показательной женой крутого мафиозо.

    Майкл и двое ребят из его команды, Сальваторе Чеонезе и Вик Сантино сидели в машине напротив бакалейной лавки. Покуривая, они весело смеялись над шутками Села.
– Эй, Майки, вон они, – Сантино заметил в свете уличных фонарей двух парней из местной банды, приближающихся к бакалейной лавке.
Майкл внимательно рассмотрел подходивших.
– Что будем делать? – поинтересовался Сальваторе.
– Подождем, пока войдут, – отозвался Джексон.
Как только парни вошли в лавку, Джексон и двое его ребят тут же вышли из машины и, перейдя дорогу, остановились у входа. Через витринное стекло было видно, как двое парней о чем-то говорят с хозяином лавки.
– Послушайте, ребята, я не собираюсь вам больше ничего платить, – возражал хозяин.
– Гони деньги, папаша, – настойчиво требовал парень.
– С какой стати? – возмутился булочник. – Вы обещали, что у меня не будет проблем, а на прошлой неделе меня дважды пытались ограбить.
– Но не ограбили же, – усмехнулся второй, жуя пряную булочку, которую только что нагло взял с прилавка.
– На этой неделе какая-то шпана запустила кирпичом мне в витрину и разбила ее. Вы знаете, во сколько мне это встало?
– Я смотрю, папаша, ты чего-то не догоняешь, – парень схватил хозяина за грудки и притянул к себе. – Если ты не заплатишь, я воткну этот батон тебе в задницу, – начал угрожать он, взяв с прилавка французский багет.
– Иди ты знаешь куда, подонок, – отозвался хозяин, желая показать, что не боится его.
Это разозлило парня, и он ударил хозяина кулаком в живот. Мужчина согнулся от боли и тут же получил еще один удар, который свалил его с ног.
– Боже, Джонни! – в испуге закричала жена хозяина лавки, стоявшая тут же. – Заплати им, ради всего святого!
– Заплати нам, Джонни! – хохоча, повторил один из парней, продолжая пинать мужчину.
Дверь в лавку открылась, и внутрь вошли трое.
– Эй, вы что делаете?! – выкрикнул Джексон, обращаясь к парням, которые были слишком увлечены своим занятием, чтобы сразу заметить его.
– А ты кто такой, мать твою? – возмутился парень, перестав избивать хозяина лавки.
– Кто я такой? – удивленно улыбнулся Джексон и переглянулся с двумя своими ребятами.
– Да. Кто ты такой? – переспросил второй парень, продолжая жевать булочку, поедание которой ничуть не мешало ему пинать несчастного бакалейщика.
– Маня зовут Майки, – представился Джексон, подойдя к парню. – Я и двое моих друзей представляем охранное агентство «Майки и команда», – улыбаясь, добавил он, указывая на ребят позади себя.
– Что, в натуре? – парень насмешливо вытаращил глаза и вновь укусил свою булку.
– Я смотрю, ты булочки любишь, – улыбнулся Майкл.
– И что? – отозвался он.
– Я что-то не понял, – начал второй парень, выступив вперед, – Ты что, копченый, в натуре решил наехать на нас?
– Какой? – переспросил Джексон.
– Слышь, клоун в шляпе, – начал парень, но так и не успел закончить, перелетев через валявшегося на полу хозяина магазина от полученного удара кулаком в лицо.
Джексон подал знак своим ребятам, и те, выступив вперед, подобрали обоих парней за шкирки.
– Упакуйте, – отдал приказ Джексон, и его парни тут же выволокли обоих клиентов из лавки.
Открыв багажник своего автомобиля, Вик и Сальваторе погрузили в него парней и сели в машину.
Майкл подошел к хозяину лавки.
– Как ты? – поинтересовался он, помогая тому встать.
– Кажется, пару ребер сломали, – кряхтя от боли, отозвался хозяин, поднимаясь.
Джексон подвел несчастного к стулу и усадил его.
– Я так понимаю, тебя зовут Джон, и ты хозяин этой лавки, – начал Майкл.
– Да. А вы кто?
– Меня зовут Майкл Джей Джексон, но обычно меня зовут просто Майки.
– О, мистер Джексон! – бросилась к Майклу жена бакалейщика. – Как хорошо, что вы и ваши друзья пришли. Если бы не вы, они забили бы его до смерти, – плакала женщина.
– Не волнуйтесь, больше такого не повторится, – улыбнувшись, заверил ее Джексон.
– Хелен, оставь нас, – попросил Джон свою жену.
– Но, Джонни…
– Я сказал, оставь нас, Хелен, – слегка повысив голос, повторил бакалейщик. – Нам с мистером Джексоном нужно поговорить.
Женщина послушно удалилась в подсобную комнату.
– Через пару дней эти ублюдки вновь вернутся, – начал Джон, держась за ноющий от пинков бок.
– Они больше не вернутся, – заверил его Джексон.
– Тогда придут другие. Это Уинслит Эйв. Здесь всегда так.
– Теперь нет.
– Какие гарантии? – поинтересовался бакалейщик. Он был далеко не дурак и прекрасно понимал, что нужно этому парню.
– Гарантия только одна. У тебя возникает проблема – ты идешь ко мне, и я решаю эту проблему.
– Ну, я вижу, вы парни серьезные, – поразмыслив, отозвался Джон.
– Договорились? – улыбнулся Джексон, протянув руку бакалейщику.
– Договорились, – отозвался Джон и пожал руку Джексону.
Выйдя из бакалейной лавки, Джексон уселся в машину, и парни уехали, увозя с собой груз в багажнике.

Хозяин маленькой мясной лавки уже собирался лечь в постель, когда в дверь его квартиры, расположенной над магазинчиком, кто-то постучал.
Пробормотав себе под нос несколько ругательств, хозяин поплелся к двери. В глазах его возникло смешанное чувство удивления и испуга, когда он увидел перед собой трех парней.
– Майки, – удивленно промолвил хозяин.
– Привет, Вилли, – улыбнулся Джексон хозяину. – Мы тут с ребятами проезжали мимо и решили узнать, все ли у тебя в порядке.
– Спасибо, все отлично, – отозвался Вильям.
– Слушай, у нас тут такое дело, – начал Джексон, по-дружески положив руку на плечо пухлого мясника. – Кузен Вика – фермер. Он тут подкинул нам пару тушек отличной свинины, и мы хотели бы воспользоваться твоим станком. Это ненадолго. Обещаю, мы потом все за собой уберем.
– Хорошо, – отозвался Вильям, глядя на парней. Что-то подсказывало ему, что именно может представлять из себя эта свинина, но с этими ребятами лучше не спорить и не задавать им лишних вопросов. – Я сейчас принесу ключи.
– Ни о чем не беспокойся, Вилли, отдыхай, – улыбался Джексон хозяину, беря у него ключи. – Когда мы закончим, занесем тебе ключи.
Спустившись вниз по скрипучей уличной лестнице, Джексон подошел к черному входу в магазин и открыл полученным ключом тяжелый амбарный замок. Двое его ребят открыли багажник машины и вытащили от туда двух своих пассажиров.
Заведя их в небольшое помещение, расположенное рядом с мясным хранилищем, Вик и Сальваторе преподали шпане небольшой урок, подправив их мордашки, после чего одного из них они усадили на стул, привязав к нему покрепче, а другого просто связали, чтобы он не сильно трепыхался. Заткнув ему рот первой попавшейся под руку тряпкой, чтобы не шумел, Сальваторе уложил пацана на разделочный стол, а Вик запустил большую циркулярную пилу для разделки туш. Парень в ужасе стал извиваться на столе как змея, когда увидел приближающийся к нему диск смерти. Попытки вырваться были бесполезны, мясистые руки здоровенного громилы слишком крепко держали его. Он бросил взгляд на своего привязанного к стулу приятеля, с ужасом моля о помощи, но тот, оцепенев от страха, лишь зажмурил глаза. Замычав от дикой боли, он забился в конвульсиях подобно выброшенной на берег рыбе, когда циркулярная пила с ревом принялась вспарывать его тело, разбрасывая в стороны густые хлопья крови, и этот нескончаемый хруст костей еще долгое время пульсировал в мозгу сидевшего на стуле паренька, засев там как заноза. Комнату наполнил плотный, густой запах меди, и желудок парня, привязанного к стулу, моментально среагировал на это, буквально вывернувшись наизнанку, выпустив на свободу еще не так давно съеденную булочку. Элегантно закинув ногу на ногу, Джексон сидел на стуле за небольшим столом недалеко от всего происходящего, глядя на изнемогающего от тошноты парня, курил сигарету и покачивал головой, как бы сочувствуя тому. Возможно, ему и было жаль этих двоих; может быть, он даже чувствовал себя монстром, но это был бизнес. Только бизнес и ничего больше. От разделочного стола отлетел сгусток крови и смачным плевком упал на носок его ботинка.
– Поаккуратней, ребята, – обратился Джексон к своим, хотя вряд ли они его услышали сквозь весь этот шум, и, достав из кармана белоснежный платок, протер начищенный до блеска ботинок.
Завершив дело и выключив циркулярную пилу, Вик и Сальваторе упаковали части тела, которые еще несколько минут назад были одним целым и обладали способностью мыслить, в пакеты из толстого целлофана, а затем затолкали в мешок и туго затянули.
Джексон поднялся со своего места и подошел к привязанному к стулу пареньку. Тот задрожал в ужасе, понимая, что теперь пришла его очередь, и от этой мысли по ширинке его штанов стало расползаться мокрое пятно.
Заметив это, Джексон, усмехнувшись, покачал головой.
– Слушай меня внимательно, пацан, – обратился он к нему, вновь став серьезным. – Передай своим корешам, что в район пришли серьезные люди, и теперь я буду устанавливать свои правила, потому что теперь я босс этого района. Хотите работать на моей территории, платите мне пятьдесят процентов с каждого навара, но запомните, что все торговые точки, магазины, лавки, кофейни, забегаловки и прочая хрень теперь мои. Сунетесь – и с вами будет то же, что и с твоим приятелем. Мое слово – закон. И если это кому-то будет не ясно, я и мои ребята придем за ним лично, – доходчиво и внятно объяснял Джексон. – Узнаю, что кто-то из вас барыжит наркотой – начну отстрел без объявления сезона. И чтобы мои слова были более доходчивы, ты передашь своим корешам презент от меня, – сказав это, он указал на мешок. – Capisci?
– А как насчет лепреконов? – дрожащим голосом спросил парень.
– Лепреконы, мать твою, не твоя забота, – отозвался Джексон.

Члены местной хулиганской банды резко всполошились, когда на их пятачок влетел и, с визгом развернувшись, остановился черный Терраплейн. Дверь машины открылась, и из нее грубо выбросили парня, а следом за ним вылетел туго набитый мешок. В окно на месте пассажира высунулась массивная, откормленная итальянская ряха.
– Майки передает вам свой презент, – быстро бросил Сальваторе шпане, и автомобиль тут же сорвался с места.
Пацанье собралось вокруг мешка, и когда один из них решился открыть его, все немедля бросились врассыпную по углам, хватаясь за животы в спазматических приступах рвоты.

0

22

Глава 3

Подъехав к дому, Майкл оставил машину у подъезда и, войдя в дом, быстро взбежал по лестнице на свой этаж. Зайдя в квартиру, он тут же прошел в гостиную. Мэй только что закончила гладить белье и сейчас раскладывала его в аккуратные стопки.
– Мэй! – воскликнул Майкл, подходя к ней с сияющей улыбкой на лице. – Бросай это.
– В чем дело, Майки? Что случилось? – спросила девушка, не понимая возбужденной радости мужа.
– Хочу показать тебе кое-что, – ответил он и потянул ее за собой. – Одевайся быстрей, – поторапливал он, подавая ей осенний плащ, который снял с вешалки.
– Боже, да что такое произошло? – пыталась выяснить Мэй, совершенно ничего не понимая.
– Скоро узнаешь, – отозвался Джексон, таща ее за собой прочь из квартиры.
Усадив жену на заднее сиденье, Майкл сел за руль, и они поехали по направлению к центральному острову.
– Майки, куда мы едем? – спрашивала Мэй, когда они уже покидали центральный остров с его высотными зданиями, все дальше удаляясь от ставшей родной Маленькой Италии.
– Сейчас узнаешь, малышка. Тебе понравится, – отозвался Майкл, не желая раскрывать свой секрет, дабы не испортить сюрприз.
Преодолев восточный мост, они вновь оказались на материке. Еще немного – и автомобиль Джексона въехал в квартал Оуквуд, располагавшийся у подножия горы миллионеров.
Самый чистый район Лост-Хевена, удаленный от порта и производственной зоны, утопал в буйной зелени. Здесь царила своя, особенная атмосфера. Район словно жил какой-то своей собственной жизнью, представляя собой маленький городок посреди большого мегаполиса. Здесь была своя церковь, своя школа, своя больница. Множество магазинов, рассчитанных на солидный карман местных жителей. Теннисные корты, гольф-клуб, тихий парк. Здесь жили люди, составлявшие костяк городской интеллигенции. Врачи, банкиры, адвокаты… Люди, для которых слово «депрессия» было лишь словом. Они жили вдалеке от серой реальности городских будней у подножия «Олимпа». Выше жили только «Боги».
Проехав по кольцу перед местной церковью, Майкл свернул в тупиковый переулок и остановился перед двухэтажным домом весьма внушительных размеров, в самом конце улицы. Кирпичная кладка песочного цвета утопала в зелени плюща, придавая строению какой-то сказочный вид, притягивая теплотой фасада.
Майкл вышел из машины и помог выйти жене. Какое-то внезапное волнение охватило Мэй. Глядя на дом восхищенными глазами, девушка боялась хоть на секунду поверить в ту невероятную мысль, которая возникла в ее голове.
Взяв жену за руку, Майкл повел ее по дорожке между цветниками и, как только они поднялись на крыльцо, раскрыл перед ней двери дома. Шагнув через порог, Мэй оказалась в просторном холле с начищенным до зеркального блеска паркетом. Резная изогнутая лестница вела на второй этаж, где, по словам мужа, располагались четыре жилые комнаты и санузел. Два огромных арочных проема, в гостиную и столовую, совмещенную с кухней, опирались на мраморные колонны с золотой окантовкой у основания. Мэй прошла в гостиную. В этом огромном зале, залитом солнечным светом, проникавшем в дом через огромные окна – почти от самого потолка и до самого пола – можно было спокойно устраивать торжественные приемы с большим количеством гостей. Наличие в доме камина всегда считалось хорошим вкусом, и здесь он был просто великолепен. Одна лишь венецианская резьба чего стоила. Все было таким светлым, солнечным. Блеск позолоты не резал глаза, она была весьма гармоничным дополнением. Здесь лишь не хватало достойной мебели нежных тонов в сочетании с красным деревом и мягких ковров. А еще – цветущей зелени и прочих мелких безделушек, которые придали бы уют и наполнили дом теплотой.
– Тебе нравится? – поинтересовался Майкл, нежно обняв жену со спины и прижавшись к ней.
– Он прекрасен, – отозвалась Мэй в восхищении. – Но разве мы можем себе позволить такое? – несколько расстроившись, изумилась она.
– Этот дом твой, – чрезвычайно довольный собой, сообщил ей Майкл.
– Правда? – не веря собственным ушам, спросила Мэй, поворачиваясь к нему лицом.
– Это мой подарок тебе в честь рождения нашего первенца, который вот-вот появится.
– О, Майки, – упоенная невероятным счастьем, выдохнула девушка и прижалась к мужу. – Я так тебя люблю, – с благодарностью прошептала она
– Я тоже, малышка. Я тоже, – обняв, он поцеловал ее в макушку.
– А если это будет девочка?
– Ну, тогда у меня будет две самых красивых девочки, – улыбнулся Майкл.
– И все же, где ты взял столько денег?
– Ну, скажем, владелец конторы, которая занимается недвижимостью в этом районе, задолжал мне, и поэтому я получил хорошую скидку, – пояснил Майкл.
– Могу себе это представить, – улыбнулась Мэй.
В холле послышались чьи-то шаги, и на пороге гостиной появился мужчина в рабочем комбинезоне.
– «Гарфилд и сыновья», – представился он. – Мы привезли вашу мебель.
– Отлично, – отозвался Майкл. – Заносите.
Получив разрешение, мужчина удалился.
– «Гарфилд и сыновья»? – удивилась Мэй невероятной расточительности мужа. – Они тоже тебе задолжали?
– Нет, – улыбнулся Майкл. – Пойдем, – он взял ее за руку и вывел на летнюю террасу. Спустившись по ступенькам, они оказались на площадке, выложенной мраморной плиткой, окруженной зарослями сирени. В центре площадки был установлен небольшой фонтан, но сейчас он был отключен. Слева от дома тянулся бассейн – даже в этом районе такое было далеко не у всех.
Мэй оглянулась по сторонам, потом вновь взглянула на дом, утопающий в зелени плюща. Ей было даже страшно представить, сколько ее муж выложил за всю эту роскошную красоту. Но еще страшнее было представить, сколько людей заплатило своими жизнями и кровью за то, чтобы он мог позволить себе это. Что касалось последнего, то она старалась никогда не задумываться об этом. Это была всего лишь его работа. Просто бизнес.
Вновь вернувшись в дом, Майкл и Мэй встретили в холле незнакомую им пару.
– Простите, вы новые владельцы дома? – поинтересовалась молодая брюнетка.
– Да, – отозвался Майкл. – А кто вы?
– Я Гейл, – улыбаясь, представилась женщина. – Мы живем в соседнем доме. А это мой муж, Джино, – представила она своего спутника.
– Джино Сантимиллия, – протянул мужчина руку Джексону.
– Майкл Джей Джексон, – представился Майкл, пожав тому руку. – Моя жена Мэй, – тут же представил он свою вторую половинку.
– Мы увидели, что кто-то заселяется, и решили зайти поздороваться, – говорила Гейл. – Наконец-то в окнах этого дома появится свет. Жить рядом с пустым домом такая жуть.
– Вы давно живете в этом районе? – поинтересовался Майкл.
– Уже шесть лет или около того. Здесь довольно тихое место, – ответил Джино.
– Знаете что, если вы сегодня вечером не слишком заняты, приходите к нам. Я приготовлю что-нибудь особенное, – предложила женщина.
– Как ты на это смотришь, милая? – спросил Майкл у жены.
– Почему бы и нет, – улыбнувшись, отозвалась она.

Немного обжившись в новом доме, Майкл и Мэй устроили свою первую вечеринку по случаю столь значимого в их жизни приобретения. Это не был светский прием, так что все было очень по-домашнему, и среди приглашенных были только близкие друзья Джексона со своими семьями. Во время таких вот вечеринок как никогда ощущалось, что эти люди действительно были одной большой семьей. И Майкл, хоть и не был итальянцем, не чувствовал себя изгоем среди них.
Светило яркое солнце, искрясь в золоте листвы, и от его тепла казалось, будто лето вновь вернулось, не желая уступать место осенней прохладе. На лужайке, рядом с бассейном, был установлен длинный стол, накрытый белой скатертью и заставленный всевозможными яствами.
Что больше всего любит уважающий себя итальянец? Ну, конечно же, вкусно и сытно поесть. Основным рационом являются всевозможные овощи, приготовленные различными способами, сыры, паста, рыба и, конечно же, мясо – будь то различные колбасы, ветчины или же просто свиные стейки. Именно приготовлением мяса, которого все уже заждались, и планировал заняться хозяин дома, засыпая уголь в гриль. Разведя огонь, он с довольной улыбкой посмотрел на дом, затем на собравшихся гостей.
Дон Сальери, сидевший в плетеном кресле под раскидистым деревом, был окружен детворой. По всей видимости, он рассказывал им нечто увлекательное, поскольку те как завороженные внимали каждому его слову. Старик любил детей, хотя своей семьей так и не обзавелся. Сперва считал, что есть дела поважнее, а потом стало уже поздно что-либо менять. Он был ярким свидетельством того, что бизнес превыше всего. Когда дон Сальери осмотрел дом Джексона, он счел это недурным капиталовложением, но заметил, что можно было выбрать что-нибудь и поскромнее на первое время. Хотя, с другой стороны, это прекрасный пример того, чего можно добиться за столь короткий срок, если отнестись к делу с требующей того ответственностью.
Продолжая блуждать взглядом по двору, Майкл заметил у стола жену, которая, придерживая рукой животик, давала какие-то наставления подошедшему к ней Поли. Тот, наконец, понял, о чем ему говорят, утвердительно кивнул и направился в дом. Бедняжка Мэй. Ей сейчас было довольно тяжело, и если бы ей пришлось одной готовить на всю эту армию гостей, она сошла бы с ума. Но итальянцы никогда не приходят в гости с пустыми руками. К тому же, подобные домашние вечеринки – прекрасная возможность для жен членов Семьи блеснуть своими кулинарными способностями друг перед другом.
Из дома вновь появился Поли. Отдуваясь и кряхтя от напряжения, он тащил огромную кастрюлю, до самых краев заполненную маринованным мясом. Поставив кастрюлю на маленький столик рядом с грилем, Поли приоткрыл крышку и вдохнул аромат маринада.
– Брал свинину у Вилли? – поинтересовался Поли.
– Нет. У Трилло, – отозвался Майкл.
– Ты же всегда брал у Вилли.
– Луиджи сказал, что у Трилло мясо лучше.
– А я тебе всегда говорил, что мы, итальянцы, знаем толк в этом, – гордо заявил Поли. – И вообще, без обиняков, но пока здесь не появились итальянцы и не привезли свою кухню, вы, американцы, жрали всякую дрянь.
– А как же французы?
– Что? Эти лягушатники? Да идут они нахрен со своими улитками. Пакость да и только, – отплевывался Поли.
– Ну, теперь я беру мясо у Трилло, – улыбнулся Майкл, утешая друга. – И, потом, я бы в любом случае не стал бы брать ничего у Вилли, по крайней мере, ближайший месяц.
– Так, значит, это не пустая болтовня? Сказать честно, когда ребята рассказали мне о том пареньке, я не поверил. Я знавал пару ребят, которые были способны на такое, но чтобы ты, Майк?
– Это бизнес, Поли, – довольно серьезно отвечал Майкл, перемешивая угли. – Уинслит Эйв – сложный район, требующий радикальных решений, и я принимаю эти решения. Я не собирался бегать за тамошней шпаной и уговаривать ее лечь под меня. Но теперь они знают, что иначе быть не может. Но если тебя это успокоит, то всю грязную работу сделали мои парни.
– Но все равно. Я бы, наверное, так не смог. Пустить пулю в лоб или пробить черепушку битой – еще куда ни шло. Но чтобы так, заживо, – качал головой Поли в сомнении. – Ты очень сильно изменился, Майк. Я помню, как ты не мог прикончить этого урода, сосунка Билли.
– Ага, Билли, – уставился Майкл на Поли. – Ты пустил парню пулю в лоб, и это стало причиной геморроя, с которым мы до сих пор не можем разобраться, только кое-кто почему-то уверен, что это был я.
Достав из кармана пачку сигарет, Майкл закурил.
– Майк, ты же все еще набираешь команду? – внезапно поинтересовался Поли.
– Ну, у меня есть еще одно место, – отозвался Джексон. – Хочешь кого-то предложить?
– Есть один парень. Ты его знаешь. Том Поллучи.
– Это у которого жена алкоголичка?
– Том говорит, она в завязке. Он толковый парень. Отлично управляется с азартными играми.
– Но он же не член организации.
– На следующих выходных состоится прием. Когда будет следующий, хрен его знает. А парень уже пять лет шустрит для меня. Ему уже тридцатник, а он до сих пор шестерит, как пацан малолетний.
– Ну, так и возьми его к себе в команду раз он твой человек.
– Я бы с радостью, но сейчас у меня и так хватает народа. Да и предложить мне ему нечего. Дела в последнее время, сам знаешь, какие. Я ручаюсь, Майк, этот парень тебя не подведет. Для себя растил.
– Ладно, – немного поразмыслив, согласился Джексон. – Говоришь, хорошо справляется с азартными играми? Думаю, у меня есть что подкинуть ему.
– Надеюсь, не херню какую-нибудь, типа игры в клубе «Лоллипоп»?
– Эту точку, между прочим, ты мне задарил, Поли, когда меня приняли, – Джексон, усмехнувшись, взглянул на друга.
– Да ладно, я просто не хочу, чтобы парень чувствовал себя ущемленным.
– Что это ты так о нем печешься? Он что, твой родственник?
– Нет. Просто…
– Ладно, будь спокоен.
– Спасибо, – поблагодарил Поли, похлопав Джексона по плечу. – А это еще что за птица? – заметил он приближающуюся к ним круглобедрую брюнетку с блюдом в руках.
Майкл обернулся.
– Привет, – улыбаясь, поздоровалась Гейл.
– Привет, Гейл, – так же приветливо улыбнувшись, отозвался Майкл.
– Надеюсь, я не помешала вам? – поинтересовалась она, не сводя глаз с Поли.
– Нет, – отозвался Джексон и тут же ощутил легкое подталкивание в бок со стороны друга. – Гейл, познакомься, это мой друг, Поли Джанолла.
– Очень приятно, мистер Джанолла, – улыбалась Гейл, протягивая Поли руку. – Гейл Сантимиллия.
– Мне тоже очень, очень приятно, Гейл, – поцеловав руку женщине, отозвался Поли.
– А где Джино? – спросил ее Майкл.
– О, я как раз об этом и хотела сказать. Джино не сможет прийти. Он не в настроении, и, к тому же, ему с утра что-то нездоровится.
– Очень жаль, – огорчился Джексон.
– А где Мэй?
– Была среди гостей.
– Окей. Я испекла Тирамиссу с маскарпоне. Пойду, поставлю на стол и поищу Мэй.
Женщина развернулась и направилась прочь.
– Боже, вот это жопа, – переполняемый эмоциями, выдохнул Поли, пожирая глазами фигуру женщины.
– Угомонись, Поли, – тихо засмеялся Майкл над вожделением друга. – Она жена моего соседа-итальянца. У них двое детей. Так что не надо всех этих воздыханий по поводу ее жопы. И, потом, она наполовину еврейка.
– Я бы хотел проверить, на какую именно половину.
– Поли, мать твою, ты готов засунуть свой член во все, у чего прощупывается пульс. Это ненормально, – покачал головой Джексон. – Она жена моего соседа, так что забудь об этом. Окей?
– Окей, – вздохнув, отозвался Поли.

Почувствовав усталость, Мэй покинула гостей, чтобы немного отдохнуть, и в сопровождении Мардж Колетти уединилась в гостиной. Усевшись на диван, Мэй расслабленно вытянула слегка отекшие ноги и принялась поглаживать живот.
– Уже совсем скоро? – поинтересовалась Мардж, присев рядом с ней.
– Через неделю, может быть, две, – улыбнувшись, отозвалась девушка.
– Волнуешься?
– С нетерпением жду этого дня. Мне почему-то кажется, что с появлением этого малыша многое изменится в нашей жизни. Может быть, Майкл чаще будет бывать дома.
– Когда у нас с Фрэнком родилась Эллис, я тоже думала, что многое изменится. Но изменить наших мужчин невозможно. Их бизнес всегда будет стоять на первом месте. Постепенно к этому привыкаешь.
– Так вы…, – запнулась Мэй, не уверенная в том, стоит ли спрашивать.
– Знаю ли я о том, чем на самом деле занимается Фрэнк и все его друзья? – улыбаясь, спросила Мардж, угадав мысли девушки. – Я вот что скажу. Когда время от времени находишь десятки тысяч долларов, спрятанных в консервных банках, или автомат в коробке из-под рождественского подарка, невольно начинаешь понимать, что твой муж не просто удачливый бизнесмен. Он гангстер.
– Ну, да, наверное, – улыбнулась Мэй.
– Сперва это пугает до жути. Столько противоречий. Но потом привыкаешь жить с этим, принимая лишь хорошую сторону, и учишься не замечать плохую. Но тебе проще. Ты все знала с самого начала.
– Несмотря ни на что, Майкл очень хороший человек. Он очень добрый, заботливый. Но иногда мне кажется, что все это какая-то попытка искупить свою вину, которую он испытывает из-за того, что ему приходится делать на улицах.
– Мы не должны осуждать своих мужчин. Ведь, по сути, мы для них не просто жены, матери их детей. Мы те, кому они могут полностью доверять. А для них это имеет очень большое значение.
– Вы правы, Мардж. Но далеко не все из этих мужчин – такие, как мой Майкл и ваш Фрэнк.
– Это верно, но и не все жены – такие, как мы, Мэй.
На пороге гостиной появилась Гейл.
– Вот ты где! – радостно улыбаясь, восклицала женщина, направляясь к Мэй. Склонившись к хозяйке дома, она поцеловала ее в щеку.
– Гейл, я очень рада, что ты пришла. Вот, познакомься. Это Мардж Колетти, – улыбалась Мэй, представляя свою подругу.
– Очень приятно, – отозвалась Гейл. – Гейл Сантимиллия, – тут же представилась она. – Мы живем с мужем в соседнем доме. Я всегда думала – кто же купит этот дом? И вот. Мэй и Майкл потрясающие соседи.
– Вы итальянка? – поинтересовалась Мардж.
– Нет. Скорее еврейка, хотя мой отец американец. Мой муж Джино – итало-американец. Его отец был эмигрантом. Каменщик. Один из тех, кто строил католический собор в деловом районе. Вот это были настоящие строители, а сейчас даже плитку в ванной нормально положить не могут.
– Ваш муж тоже каменщик? – поинтересовалась Мардж.
– Кто? Джино? – удивленно рассмеялась Гейл. – Разве мы жили бы здесь, будь оно так? Джино и камень на камень положить не сможет. Он биржевой брокер. Единственный из семьи Сантимиллия, кто смог получить сносное образование и, надо сказать, не без помощи моего отца. Правда, сейчас его дела идут не так хорошо, как раньше. Весь этот чертов кризис, но мы все же стараемся держаться на плаву. Отец после смерти оставил мне и маме кое-что. Джино сделал несколько выгодных вложений.
– Значит, вы играете на бирже? – улыбалась Мардж
– Играем? – удивленно приподняла бровь Гейл. – Мардж, мы выигрываем, – рассмеялась она. – А ваш муж тоже, как и Майкл, занимается строительным бизнесом?
– Да, – отозвалась Мардж, переглянувшись с Мэй.
– В газетах пишут, что сейчас на рынке недвижимости ощутим серьезный спад, если не сказать больше. Неужели это может быть прибыльно?
– Гейл, я могу сказать вам только одно, – улыбнулась Мардж. – Покупайте землю, дорогая, Бог ее больше не создает.

Держа в одной руке дымящуюся сигару, другой рукой Майкл ловко переворачивал шипящие на жару сочные куски мяса с румяной корочкой и итальянские сосиски для гриля. Потягивая вино из бокалов, вокруг него стояли Поли, Сэм и еще пара ребят из его команды.
– Правительство собирается отменить «Сухой закон», – задел Сэм больную для многих из них тему.
– Этого следовало ожидать, – абсолютно спокойно отозвался Майкл.
– Они что, решили таким образом вывести страну из депрессии? – усмехнулся Поли.
– Правительство надеется, что теперь кризис наступит у нас, – заметил Сэл.
– Кризис никогда не коснется некоторых сфер шоу-бизнеса и нашего дела, – отозвался Майкл. – Так что нет причин для беспокойства.
– «Сухой закон» – основной источник наших доходов. Отменив его, правительство надеется покончить с нами, крепко наступив нам на горло, – рассуждал Вик.
– Довольно сложно наступить на горло тому, у кого в карманах осела большая часть наличности в этой стране, – усмехнулся Джексон. – Кризис достиг своего пика, и сейчас самое время начать вкладывать эту наличность в законные предприятия. Цены на землю и недвижимость упали до минимума, но со временем они вновь взлетят, и тогда вложенные сегодня тысячи превратятся в сотни тысяч и миллионы завтра. С отменой «Сухого закона» бутлегерство канет в прошлое, но те доходы, которые мы получили благодаря ему, станут отличной стартовой площадкой для занимания высот в управлении многих компаний. Легальный бизнес очень важен, – рассуждал Майкл. – И, потом, алкоголизм не единственный порок человечества. Азартные игры, проституция – сделав на это ставку, никогда не проиграешь. Так что будет ли «Сухой закон» в силе или нет, нам от этого хуже не станет.
– Как только правительство узаконит алкоголь, баклажаны, лепреконы, узкоглазые и хрен знает кто еще вплотную займутся наркотой. Улицы захлебнутся этим дерьмом. Мы, конечно, сможем какое-то время сдерживать поток этого говнища, за что Федералы должны будут сказать нам спасибо. Но что будет дальше? Соблазн велик. Это огромные деньги. Некоторые могут втихую начать промышлять этим, и такие люди станут реальной угрозой для нас. Наказание за распространение станет строже, и тогда те из наших, кто будет принят за эту херню, начнут стучать на своих, чтобы смягчить себе наказание, – рассуждал Сэм.
– Политика глав Семей на этот счет категорична. Наркота – нет. Но я думаю, что это только вопрос времени. Если политика на этот счет изменится, и наркота войдет в Семьи, всему наступит конец, – соглашался Поли с мнением Сэма.
– Боже, парни, может, хватит уже? – недовольно скривился Майкл. – Вы, мать вашу, и пяти минут не можете вытерпеть, чтобы не говорить о делах.
– Один мой знакомый сказал мне, что городской совет планирует начать восстановление, – начал Вик.
– Вик, я, мать твою, что только что сказал? – слегка повысив голос на подчиненного, спросил Джексон, уставившись на него.
– Извини, Майки, – тут же потупился тот.
– Я тут недавно новый анекдот услышал, – начал Поли. – Заходит мужик домой с уткой подмышкой. Его встречает жена. Вся такая здоровая, сальная, в бигудях. Муж посмотрел на нее и говорит: «Посмотри, дорогая, и вот эту свинью я трахаю каждую ночь». Жена смотрит на птицу, – рассказывал Поли, моментально вживаясь в образы, что уже выглядело само по себе достаточно смешно, – и отвечает: «Вообще-то это утка». На что муж и говорит: «А ты помалкивай, когда я не с тобой разговариваю».
Парни громко загоготали.
– Поли, тебе, мать твою, в актеры нужно было податься, – смеясь, заметил Майкл.
– Ага, в комики, – так же смеясь, добавил Сэм.
– Я что, так смешон?
– Да на одну твою рожу посмотришь, и уже смешно становится, – отозвался Сэм.
– Ты сам-то когда в последний раз в зеркало смотрел? – недовольно буркнул Поли.
В последнее время эти двое явно стали раздражать друг друга.
– А ну-ка, на хрен это, – охладил Джексон своих приятелей. – Сэл, попробуй, сосиски готовы?
Сняв сосиску с гриля на тарелку, Майкл протянул ее Чеонезе.
Несмотря на то, что сосиска было горячая, Сэл ухватил ее своими мясистыми пальцами и тут же откусил.
– Самое оно, Майк, – жуя, одобрил он.
– Ну, ты смотри на этого жиробаса, – усмехнулся Сэм. – Готов и раскаленные угли сожрать, не моргнув и глазом.
– Что? – не понимал Сэл, продолжая поедать сочную сосиску.
– Она же горячая, – пояснил Сэм.
– Сэл, ты руки мыл перед едой? – поинтересовался Поли.
– Ну, я утром мыл, когда проснулся.
– Боже, – выдохнул Поли, поморщившись. – Ты просто убиваешь себя.
– Это почему?
– Микробы, Сэл. Ты только что сожрал хренову тучу микробов, которые были у тебя на руках, – пояснил Поли.
– Да иди к черту, Поли, – отмахнулся Сэл. – Я не понимаю, о чем ты говоришь.
– Я говорю о том, что повсюду куча всякой заразы. Вот когда ты завязываешь ботинки, замечал, что кончики шнурков всегда влажные? Знаешь, почему?
– Какая связь между шнурками и сосиской? – заинтересованно спросил Вик.
– Прямая. Шнурки мокрые потому, что мы ходим по улице, заходим в общественные туалеты. Мужской сортир – выгребная яма. Все полы обоссаны.
– Бля, Поли, тебя послушаешь, и жить не хочется, – поморщился Сэм.
– Так в чем дело, Сэм? – удивился Майкл. – Послушай Поли, завяжи шнурки и съешь сосиску.
– Ну, и кто здесь комик? – смеясь вместе с остальными, вопрошал Поли.
– Я не комик. Я, мать вашу, печальный клоун, – с весьма серьезным видом отозвался Джексон.
Снимая с гриля сосиски и стейки, Джексон отложил несколько штук в отдельную тарелку.
– Сэл, отнеси это на стол, – попросил Майкл, указывая на огромное блюдо с жареным мясом и сосисками. – Вик, начинай вторую партию. Я сейчас вернусь.
– Ты куда? – заинтересовался Поли.
– Ты же слышал, сосед приболел. Пойду, отнесу ему пару стейков. Я быстро.
Прихватив тарелку, Майкл быстрым шагом направился в сторону соседского участка, где в заборе была маленькая калитка к соседям.
– Ну, крендец всему. Мафиозо носит больному соседу стейки, – усмехнулся Сэм, направляясь к столу, куда только что понесли блюдо с ароматным мясом. – Не «капо», а задрота убогая.
– У тебя какие-то проблемы, Сэм? – вопрошал Поли, следуя за ним. – В последнее время ты что-то сильно напряжен.
– Да так, – отмахнулся Сэм.
– Знаешь, может быть, Майк иногда действительно выглядит уж слишком душистым, но я не хотел бы попасть к нему на распил, – заметил Поли.
– Это ты о чем?
– Ты не в курсе? – удивился Поли. – Парни в баре целую неделю обсуждали эту тему с Уинслит Эйв и мясной лавкой Вилли.
– А подробней?
– Короче, Майки и эти два жиробаса, Сэл и Вик, разобрали по суставам какого-то высерка. Живьем, мать твою.
– Да ну на…! – изумился Сэм.
– Ага. А коротышка Сил на следующий день после этого покупал у Вилли рубец. Так он когда узнал про эту тему, целую неделю блевал, – рассмеялся Поли.
– А что это за тема с городским советом, которую упомянул Вик? – поинтересовался Сэм.
– Ну, ты вообще не в курсе дел, что ли? – удивлялся Поли. – В каких облаках летаешь?
– Ну и что там?
– Городской совет собирается принять проект по восстановлению старой части Хобокена. Если проект пройдет, Майки планирует вписаться в эту тему. Но это еще только в планах. Хрен знает, как будет. А вообще, насчет скупки земли – это Майк дело говорит.

Возможно, кому-то это и могло показаться диким, смешным или недостойным, как считал Сэм, но Майкл не видел ничего дурного в том, чтобы проведать больного соседа и занести ему пару стейков. Конечно, Майкла и Джино не связывала многолетняя дружба, они, можно сказать, были едва знакомы, но, тем не менее, он очень дорожил этими завязывающимися отношениями. Джино был далеко не таким, как его сосед-жизнелюб. Он был ленив, апатичен, иногда даже труслив, но у него был огромный плюс: он был человеком со стороны, не имеющим никакого отношения к делам Джексона. С Джино можно было говорить о чем угодно, в то время как все разговоры близких друзей Джексона всегда сводились либо к их бизнесу, либо к тому, у кого какая телка на этой неделе. Постоянные разговоры об этом очень раздражали Джексона, а с соседом ему было легко. Он отдыхал от всего этого.
Джино лежал на диване в гостиной своего дома в полном одиночестве. Был ли он в дурном настроении? Определенно, да. Был ли он болен? Нет. Его жена оказалась полной дурой. Она совершенно не понимала, во что могут вылиться их семье все эти посиделки с соседями. Эти Джексоны. Джино скривил лицо. С первого дня знакомства Майкл казался ему весьма порядочным человеком. Возможно, даже гораздо порядочнее, чем большинство из тех людей, которые были известны Джино. И вдруг выясняется, что этот милый парень вовсе не тот, за кого себя выдает. Был ли Джино напуган? Да. Он был напуган. Соседство с таким человеком не могло сулить ничего хорошего. Что если однажды, выглянув в окно собственного дома, он станет свидетелем чего-то ужасного, происходящего на соседском участке? Джино не имел ни малейшего желания быть хоть как-то причастным к людям подобного сорта. Но что делать? Он пребывал в растерянности. За этот месяц они уже достаточно сдружились, и теперь будет крайне неразумно вдруг начать делать вид, что они не знакомы. А постоянно притворяться больным, как сейчас, невозможно. Джино пытался поговорить на эту тему с женой, но когда Гейл узнала о том, кто их сосед, это только пробудило в ней еще большее любопытство и желание сблизиться с соседями. Над опасениями мужа она просто надсмехалась.
Дверь на террасу открылась, и в гостиной появился Джексон с тарелкой в руках. Джино резко приподнялся и с испугом в глазах уставился на нежданного гостя.
Для Джексона, этот взгляд соседа был равносилен тому, чтобы просто сказать «Я знаю, кто ты, парень, и чем ты занимаешься». Ему приходится видеть подобные взгляды по несколько раз на день. Но это ничуть не смутило Майкла. Живущие в Оуквуде начали шептаться о поселившемся в их районе мафиозо чуть ли не с первого дня, и то, что Джино знал об этом, не удивляло Джексона.
– Не вставай, – улыбался Майкл, подходя к Джино.
– Что-то случилось? – вопрошал Джино, пытаясь выдать свой испуг за обеспокоенность.
– Нет. Все в порядке. Просто Гейл сказала, что ты приболел, и я решил зайти к тебе, – объяснил Джексон свое появление. – Вот, принес тебе пару стейков и сосиски, – протянул он соседу тарелку, накрытую салфеткой.
– Спасибо, – растерянно пробормотал Джино.
– Как ты себя чувствуешь?
– Уже лучше.
– Это хорошо, – улыбнулся Джексон, присаживаясь в кресло.
– Послушай, Майкл, – начал Джино, решив, что сосед зашел не просто из добрых соседских намерений. – Я сожалею, что не пришел на вечеринку.
– Не извиняйся, Джино. Ты же ведь не пришел потому, что приболел, а вовсе не потому, что кое-кто из наших соседей кое-что говорит обо мне. Ведь так?
– А что говорят? – решил сыграть в дурачка Джино. – Ты о чем?
– Да так, говорят всякое, – улыбнулся Майкл. – Знаешь, – задумался он, – хочу, чтобы ты знал. Ты мне очень нравишься. Ты отличный парень. Наши жены сдружились. И я тоже считаю тебя своим другом. Надеюсь, это взаимно.
– Да, конечно, – заверил Джино.
– Ладно, не буду тебе мешать. Если все же надумаешь зайти, заходи. Вечеринка в самом разгаре.
Поднявшись из кресла, Майкл отправился восвояси.
Как только Джексон ушел, Джино расслабленно обмяк на диване. Сосед явно дал ему понять, что избавиться от этого знакомства или постепенно свести его на нет уже не получится. Но зачем такому крутому мафиозо, как рассказывали некоторые знакомые Джино, понадобилось заводить с ним знакомство? Он был простым биржевым брокером, терпящим колоссальное бедствие, несмотря на то, что всячески пытался убедить свою жену в том, будто это всего лишь временные затруднения, вызванные общим спадом экономики в стране.

+1

23

Глава 4

В роскошном номере одной из лучших гостиниц города собрались представители Уважаемого Общества – члены Семьи Сальери, чтобы провести священное таинство приема. В последнее время, подобные собрания стали большой редкостью, но, тем не менее, время от времени они все же случались. Дорогие смокинги, лучшие сигары, игристое шампанское, тихая музыка.
Томас Поллучи, жилистый мужчина, среднего роста с явными признаками итальянского происхождения на лице, чувствовал себя несмышленым мальчишкой на фоне этих матерых львов «Капореджиме» и верных бойцов, прошедших огонь, воду и медные трубы. Столько лет он мечтал стать одним из них, столько усилий было приложено для достижения этой цели, и вот оно. Еще чуть-чуть, и он сможет стать одним из них. Он с гордостью сможет сказать, что он член Семьи Сальери. Внутри у Тома все дрожало от переполняющего его волнения, но он старался держаться и не показывать своих переживаний.
Дверь в номер открылась, и на пороге появился дон Сальери в сопровождении своего телохранителя Карло Сотти и консильери Фрэнка Колетти. Не теряя времени, все тут же переместились в соседнюю комнату, где стоял стол, покрытый тяжелой скатертью из красного сукна. На столе стояла свеча и серебряное блюдце, на котором лежал острый нож и карточка с религиозным изображением.
Дон Сальери занял свое место в центре, встав за столом, а его консильери и четыре «Капореджиме» встали по обе стороны от него.
Том Поллучи тоже подошел к столу и встал прямо напротив дона Сальери. Его волнение резко усилилось, когда в комнате воцарилась тишина, и все приготовились к таинству. Том оглянулся на стоявших позади него. Все эти ребята были так спокойны, но когда-то каждый из них вот так же был охвачен этим волнением. Он почувствовал, что его бросает в жар. Сжав кулаки, Том приготовился принять свою судьбу.
– Итак, – начал Сальери, – если у тебя есть какие-то сомнения, Томас, если ты не уверен, то сейчас самое время отступиться, потому что потом дороги назад уже не будет. Ты уверен в своем решении?
– Да, дон Сальери, – отозвался Том, стараясь напрячь голос, чтобы он звучал как можно решительнее, но от волнения в горле все пересохло.
– Становясь членом нашей Семьи, ты должен запомнить раз и навсегда, Томас: Семья превыше всего. Важнее детей, жен, матерей и отцов. Это дело чести, – прожигая парня глазами, говорил Сальери. – Есть определенные правила, которые ты должен будешь запомнить и следовать им всю свою оставшуюся жизнь. Никогда не общаться с полицейскими. Не заглядываться на жен своих друзей. Всегда быть готовым отправиться на задание «Коза Ностры» – даже если твоя жена вот-вот родит. Не опаздывать на назначенные встречи и никогда не пропускать их. Уважать собственную жену. Если о чем-то спрашивают, отвечать правдиво. Не присваивать деньги, принадлежащие кому-то из членов Семьи или другим Семьям. А теперь дай мне свою правую руку.
Поллучи послушно протянул руку дону и раскрыл перед ним ладонь. Сальери взял с блюдца нож и накалил его лезвие над пламенем свечи. На лице Тома не дрогнул ни единый мускул, когда лезвие скользнуло по его ладони, оставляя за собой кровоточащий порез. Затем дон взял с блюдца карту с образом.
– Это архангел Благовест – наш покровитель, – пояснил он и поджег краешек карты. – Как горит эта карта, так гореть в Аду твоей душе, если ты предашь свою Семью, – с этими словами Сальери вложил горящий образ в кровоточащую ладонь Поллучи. – Теперь сделай вот так, – показал он, потерев ладонь о ладонь, – и повторяй за мной: «Я клянусь в верности «Коза Ностре». Если я предам ее, пусть плоть моя и душа моя сгорят, как горит этот образ».
– Я клянусь в верности «Коза Ностре». Если я предам ее, пусть плоть моя и душа моя сгорят, как горит этот образ, – повторил Том, растирая в ладонях горячий пепел, терпя жгучую боль от огня.
– С этой минуты ты становишься частью моей команды, – вступил Джексон. – С этой минуты я – твой босс, ты – мой солдат. Если у тебя возникают какие-то трудности, ты говоришь об этом мне. Я говорю вот этому человеку, – указал он на дона Сальери. – И мы решаем эти трудности. Он глава нашей Семьи. Он как отец. Не важно, касается ли эта проблема чужих или своих, все вопросы решаются внутри Семьи. Если ты заболеешь или с тобой случится что-то еще, и ты не сможешь зарабатывать себе на жизнь, мы позаботимся о тебе. Запомни это, Том, потому что теперь ты член нашей Семьи. Ты – один из нас, – завершив тираду, Майкл принялся неторопливо аплодировать, поздравляя Поллучи, и его тут же поддержали все остальные.
Завершив церемонию, все вновь переместились в просторную гостиную, где был накрыт праздничный стол. Взяв по бокалу шампанского, все выслушали тост главы Семьи и еще не успели опустошить свои бокалы, как в двери номера раздался стук. Один из парней подошел к двери и, взявшись за ручку, обратился к присутствующим, расплываясь в довольной улыбке:
– Мальчики, поприветствуем девочек из «Крэм де ла Крэм»!
В номер, казалось, нескончаемым потоком, стали входить разнаряженные девицы из кордебалета. Все парни тут же оживились в радостном улюлюканье, пожирая глазами длинноногих красавиц.
К середине банкета некоторые из парней, выбрав себе подходящую девицу, разбрелись по номерам, остальные продолжали выпивать и отжигать по полной, вытанцовывая под заводную музыку.
В отличие от остальных, дон Сальери, Фрэнк и Джексон сидели за столиком в стороне от всего происходящего и вели тихую беседу.
– Ты отлично справляешься с делами, Майкл, – заметил Сальери. – Не думал, что ты так быстро сможешь навести порядок в Уинслит Эйв.
– Я стараюсь, дон Сальери, – отозвался Майкл, польщенный одобрением босса.
– В тебе есть все задатки лидера. Я понял это еще тогда, на гонках.
– Тогда мне просто повезло. Удача оказалась на моей стороне.
– Не вижу никакой разницы между удачей и «мне повезло». В тебе есть стремление к победе, и это единственное, что важно. Так что тебе есть чем гордиться. Побольше бы таких людей, как ты, – похлопал Сальери Джексона по плечу. – Так что там насчет нашего дела в Хобокене?
– Я присмотрел несколько заброшенных многоквартирных домов по минимальной цене, – начал Джексон. – Если вложить деньги в это дело сейчас, то половину затрат можно будет вернуть еще до принятия проекта по восстановлению.
– Если проект будет принят, то городские власти начнут скупать земли под снос, – рассуждал Фрэнк.
– Именно, – согласился Джексон. – А пока они будут принимать проект, мы сможем вынести оттуда массу всего и толкнуть через конторы. Как только начнется скупка земли, цены резко возрастут, и мы сможем выгодно продать землю.
– А если проект не примут? – поинтересовался Сальери.
– Если проект не примут, тогда мы сможем пойти другим путем. Наш оценщик оценит участки по более высокой цене, и мы предложим это одной из наших мыльных контор для программы по жилью для малоимущих. Контора оформит кредит на покупку и восстановление жилья, и как только банк не получит взносы по кредиту, земля перейдет им, а контора будет признана неплатежеспособной, – обрисовал Фрэнк запасной план.
– Идея мне нравится. Это стоит обмозговать как следует, – одобрил Сальери. – По строительству еще что-то есть?
– Вчера ко мне заходил наш друг в смешной шляпе из компании «Братья Вайншельбит», – поведал Джексон. – Просит, чтобы мы помогли ему заполучить тендер на ремонтные работы в больничном комплексе в Ньюарке. Обещает под эту тему пять рабочих мест и двадцать пять процентов от прибыли.
– И что ты ему сказал?
– Сказал, чтобы зашел завтра.
– Когда придет, скажи, что меньше чем за сорок процентов он тендер не получит. А если его это не устраивает, то пусть насрет в свою смешную шапку.
– Окей, – смеясь, отозвался Джексон и тут же посмотрел на часы.
– Спешишь домой? – тут же заметил это Сальери.
– Устал что-то, да и Мэй одна дома. Так что я, пожалуй, пойду, – Джексон поднялся из-за столика. Обнявшись на прощание с доном Сальери и с Фрэнком, Майкл направился к выходу, но, заметив у стойки бара скучающего Поллучи, решил подойти к нему.
– Ну, как оно? – поинтересовался Джексон у нового члена своей команды, присев рядом с ним.
– Сказать честно, меня до сих пор трясет, – усмехнулся Поллучи. – я столько ждал этого, и вот оно, наконец. Я член организации. А что дальше? Такая неразбериха внутри и в то же время непонятная пустота.
– Понимаю тебя, – улыбнулся Джексон, похлопав того по плечу. – Ты достиг цели. Получил то, чего так хотел. Теперь нужна новая цель.
– Майки, – сладко протянула подошедшая к Джексону девица, весь вечер не сводившая с него глаз. – У меня есть кое-что для тебя, большой мальчик, – загадочно улыбаясь, добавила она.
– Не сейчас, милая, – улыбнулся Джексон девице. – Иди, погуляй пока, – он выпроводил ее, слегка шлепнув по мягкому месту.
– Окей, – отозвалась девица и удалилась.
– Я член организации, – не веря самому себе, вновь повторил Том.
– Ну, пришло твое время делать настоящие деньги, – отозвался Майкл. – Поли сказал, что ты неплохо управляешься с азартными играми. Клуб «Лоллипоп». Теперь это твоя игра.
– Ты серьезно? – уставился Поллучи на Джексона.
– Абсолютно. Так что теперь у тебя одна проблема – отдавать мне десять процентов каждую пятницу. Моя единственная проблема – отдавать проценты дону. Вот так вот и работает «Коза Ностра», – улыбнулся Джексон. – Но есть одно «но». Как бы там ни случилось, я в любом случае должен получать свою долю. Минимум пять тысяч. Это может быть много, а может быть и мало. Все будет зависеть от твоих способностей. Capisci?
– Да, я все понял, Майки.
– Ну, вот и отлично. Не кисни. Увидимся, – попрощался Джексон и отправился домой.

На тумбочке у кровати тихо тикал будильник, показывая четверть одиннадцатого вечера. Несмотря на то, что для Майкла это было совсем рано, он уже дремал в постели, заботливо обняв жену. Из коридора послышался телефонный звонок. Услышав этот трезвон сквозь сон, Мэй приоткрыла глаза и принялась будить мужа.
– Майки, телефон звонит, – сонным голосом пробормотала она, подталкивая того в бок.
Джексон проснулся.
– Что случилось, милая? – встревожился он. – Это ребенок?
– Нет, – улыбнулась Мэй сквозь сон. – Телефон звонит.
Майкл прислушался и, услышав звонок, тут же поднялся и покинул спальню. Оказавшись рядом с аппаратом, он снял трубку и ответил. Звонил Поли. Он был немного взволнован. Обычно такое бывало каждый раз, когда в его голове созревал очередной план хорошей наживы. Не вдаваясь в подробности, Поли требовал от Джексона как можно скорее появиться в баре.
– Поли, какого черта? Это так срочно? – возмущался Джексон. – Ты же знаешь, Мэй вот-вот должна родить. Я не хочу оставлять ее одну.
– Майки, ты помнишь третью заповедь? – напомнил Поли.
– А Сальери в курсе дела? – интересовался Майкл.
– Да, он в курсе. Через полчаса он ждет нас в баре. Так что шевели задом, – ответил Поли, и положил трубку.
Вернувшись обратно в спальню, Майкл принялся живо одеваться.
– Что случилось, Майки? – приподнявшись в постели, спрашивала Мэй.
– Мне нужно отлучиться, детка, – отозвался Джексон. – Но это ненадолго.
– Надеюсь на это, – отозвалась Мэй, осторожно поднимаясь с постели. Поддерживая рукой свой уже довольно тяжелый живот, она попыталась встать на ноги, но спазматический приступ осадил ее. Присев обратно на постель, она слегка поморщилась от неприятных ощущений и принялась поглаживать свой живот в надежде успокоить встревоженного малыша.
– Все в порядке? – тут же всполошился Джексон, оказавшись рядом с ней.
– Кажется, да, – улыбнулась в ответ Мэй.
– Я люблю вас, – Майкл поцеловал сперва живот жены, а потом и ее саму.
Прихватив свой пиджак, он принялся натягивать его на ходу, спуская по лестнице в низ. Мэй последовала за ним.
Взяв с вешалки у входной двери свою шляпу и пальто, он тут же оделся и вновь обернулся к жене, которая все это время стояла рядом с ним.
– Ни о чем не беспокойся, – нежно обняв ее, попросил Джексон. – Я постараюсь вернуться как можно скорее.
– Окей, – улыбнулась Мэй. – Ты тоже будь осторожен.
Войдя в бар, Джексон поприветствовал бармена, еще нескольких знакомых ребят и тут же направился в кабинет босса, где уже находились Поли, Сэм и сам Сальери. Поздоровавшись, Майкл сел за стол и внимательно посмотрел на присутствующих. Сальери подал знак Поли, и тот тут же приступил к изложению предстоящего дела.
– Ну, я виделся с одним парнем из Кентукки. Вильям Гейц его зовут. Всем известно, что в Кентукки гонят лучший домашний виски. Этот парень чуть не проблевался, когда хлебнул виски, которое Морелло продает здесь. А когда он дал мне попробовать эту штуку… Что они там гонят! Я вас умоляю! – восхищался парень. – Ничего другого больше в рот не возьму! – категорично заявил Поли, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу.
– И что ты предлагаешь? – поинтересовался Сэм, который знал ровно столько же, сколько и Джексон.
– Ну, так я поспрошал его насчет этого, – Поли вновь придвинулся к столу, – Говорит – no problemo! Он притащит столько, сколько мне нужно. Меня аж трясет, когда я думаю о бабках. Короче, я заказал грузовик пойла. Если товар пойдет, можно будет заказать еще больше.
– Так можно будет возместить некоторые наши убытки. Мысль мне нравится, – одобрял Сальери.
– Да, неплохо, – заметил Джексон. Он не испытывал особой нужды в деньгах, но хуже не будет, если их станет чуть больше. К тому же, дельце действительно казалось плевым.
– Так что мы пойдем и заберем выпивку, – сказал Поли, вновь откинувшись на стуле.
– И где они спрячут это? – поинтересовался Майкл.
– Они встретят нас на крытой автостоянке, – ответил Поли.
– Мы должны быть более осторожны, чем прежде. Поедете туда на машине с двумя другими парнями, – говорил Сальери. – Они будут сопровождать вас по пути назад. Вы трое возьмете грузовик и пригоните к нашему складу. И привезите мне бутылочку, – попросил босс. – Хочется глотнуть чего-нибудь приличного.
– Конечно же, босс, – услужливо отозвался Сэм.
Пока Сэм и Майкл объясняли двум парням, которые поедут с ними, что нужно делать, Поли навестил Винченцо и сейчас возвращался с солидным снаряжением.
– Вот, Майк, твоя любимая игрушка, – посмеялся Поли, на ходу бросив ему автомат Томсона. – Это может понадобиться, – посерьезнев, добавил он.
– Спасибо, – пробормотал Джексон. Ему все это уже чертовски надоело. Надвинув свою шляпу на глаза, Майкл с серьезной миной уселся в машину рядом с Сэмом. Следом за ним уселся и Поли.
– Черт, парни, – недовольно выругался Джексон, чувствуя себя куском ветчины в булке, – вы никогда не подумывали над тем, чтобы сбросить десяток килограмм?
Добравшись до крытой автостоянки, трое парней выгрузились из машины.
– Ну, наконец-то, – с облегчением выдохнул Джексон, вновь обретя возможность дышать полной грудью.
– Оставайтесь здесь и ждите нас, – обращался Поли к двум оставшимся в машине ребятам. – Мы долго не задержимся. Затем заглянем на склад.
– Окей, босс, – отозвался парень, сидевший на месте пассажира.
Неспешной походкой парни вошли в гараж и, пройдя мимо охранника, которому, скорее всего, было уже заплачено, поскольку он даже не встрепенулся, увидев троих вооруженных ребят, поднялись по лестнице на четвертый этаж.
Там их уже поджидали пятеро вооруженных парней, кучно стоявших у небольшого грузовика с заполненным под завязку кузовом. По мере приближения Джексон внимательно разглядывал незнакомцев. Они были не похожи на серьезных бизнесменов. Скорее напоминали собой тупую деревенщину. «Что за херня?» – мелькнуло в его голове, но он промолчал.
– Поли! – радостно протянул один из парней и направился в их сторону. По всей видимости, он был предводителем всей этой шайки бродяг.
– Здорово, Билли! – поздоровался с ним Поли, пожав тому руку. – Рад видеть тебя снова! Это мои партнеры и добрые друзья, – представил Поли Майкла и Сэма. – Им понравилась идея сотрудничества. И они тоже любят первоклассный виски. Твой товар что надо.
– Ясное дело, – с довольным видом улыбался Билли.
Подойдя к маленькому грузовику, он откинул полог с кузова, показав ящики со спиртным. Сэм ловко запрыгнул в кузов и, открыв один из ящиков, проверил его содержимое. Убедившись, что все в порядке, он вновь вернулся к Поли и Майклу. Пришло время заключить сделку.
– Все в порядке, Поли, – заключил Сэм, встав за спиной Поли, лицом к дилеру.
– Дону Сальери тоже все это понравилось, – продолжил Поли. – И теперь он финансирует наши сделки. Вот первый взнос за товар, – он достал из внутреннего кармана пиджака солидную пачку денег и протянул Биллу.
До слуха Джексона, который все это время настороженно оглядывался по сторонам, предчувствуя недоброе, донесся тихий гул, нарушивший тишину стоянки. Гул этот нарастал, приближаясь с каждым мгновением. Заметив беспокойство Майкла и услышав тот же подозрительный шум, Сэм тоже напрягся и обратил пристальный взгляд на въезд.
– Мое почтение мистеру Сальери, – отозвался Билл. – Всегда рад иметь дело с такими, как он.
– И правильно, Билл. Ты неплохо поднимешься на этом, – продолжал Поли, не обращая внимания на гул ревущих двигателей и визг тормозов за его спиной.
– Что за дерьмо?! – выругался Сэм, увидев два залетевших на четвертый ярус черных Лаззитера. Из них тут же высыпала толпа мафиозников с ружьями и автоматами и выстроилась в шеренгу.
– Мать твою! – завопил Джексон и толкнул на пол Поли, стоявшего спиной ко всему этому, прежде чем прозвучал первый выстрел.
Новоприбывшие начали беспощадную пальбу по парням Сальери и тем, кто заключал с ними сделку. Те открыли ответный огонь. Невероятный грохот выстрелов, вопли раненых и умирающих смешались воедино, превращаясь в зверскую какофонию смертельного марша. Прежде чем укрыться за стоявший рядом автомобиль, Майкл выпустил в противника всю обойму из своего автомата, уложив несколько человек. Наверное, он родился в рубашке или под счастливой звездой, потому что ни одна из сотни летевших в ответ пуль не угодила в него. Отшвырнув в сторону теперь уже бесполезное оружие, Джексон спрятался за машиной и достал пистолет, надеясь, что в скором времени эти бешеные парни все же угомонятся. И вот тогда они поиграют в его игры. Ползя на брюхе, Поли добрался до Майкла:
– Что за херня, мать твою?
– Ты это у меня спрашиваешь? – удивился Джексон.
– Откуда они узнали, что мы будем здесь?
– Я бы тоже очень хотел это знать, но не думаю, что они нам об этом скажут, – отозвался Майкл.
За первые секунды столкновения незваные гости потеряли большую часть своих людей во время этой беспощадной перестрелки. Но и противника они погубили не меньше. По крайней мере, этих пятерых деревенских недоумков. Рассредоточившись по этажу стоянки, они стали приближаться к противнику.
Первым короткое затишье нарушил Сэм, пристрелив одного из противников, подкрадывавшихся к нему.
Джексон услышал приближающиеся к машине шаги, резко поднялся во весь рост, сделал несколько выстрелов, уложив крадущегося, и снова спрятался за машиной. Как только Майкл присел, поднялся Поли и тоже сделал два выстрела в сторону другого подкрадывающегося, не оставив своей жертве ни единого шанса.
– Нужно выбираться отсюда, пока нас не перебили, – говорил Майкл, осторожно выглядывая из-за машины. Тут же прозвучало несколько выстрелов, и пули со звоном пронзили автомобиль. – Черт, – выругался Джексон, моментально спрятавшись обратно.
– Думаешь, мы с ними не справимся? – перезарядил свое ружье Поли.
Вместо того, чтобы ответить, Майкл вновь высунулся из укрытия и принялся палить по противнику, суетливо мельтешившему среди стоявших на стоянке автомашин. Сэм, который особо не привык отсиживаться по укрытиям и выжидать лучшего момента, бросился вперед, расстреливая на ходу каждого, кто подворачивался под руку. Увидев воодушевленность приятеля, Поли последовал его примеру.
– Аааа, сучьи дети! Только высуньтесь, и я отстрелю вам ваши бошки! – завопил он и бросился следом за Сэмом.
Джексон же не был столь ретив и предпочитал в этом деле аккуратность. Именно по этой причине на холодный бетон стоянки сейчас упал один из врагов, а не его друг, не заметивший, что его пытаются пристрелить в спину. Они уже почти разобрались со всеми ублюдками на этаже, и сейчас Майкл пытался пристрелить последнего автоматчика, засевшего в углу, но в тот самый момент, когда тот получил заслуженную пулю, вновь послышался приближающийся рев двигателя, и на этаж влетел еще один автомобиль. Мгновенно выскочив из него, очередная порция противников тут же открыла огонь. Еще пятеро ублюдков. Это не так много, если пересчитать трупы на полу. Расправившись с ними, троица Сальери спустилась этажом ниже, там пряталась еще парочка. На что они надеялись? Неизвестно. Но весьма очевидный факт, что они получили по заслугам. Спуск со второго этажа на первый был перегорожен двумя автомобилями, за которыми маячили несколько парней. Они не пытались стрелять в появившегося противника, явно замышляя что-то весьма дурно пахнущее. Присев на корточки, Майкл заметил, что те подкатывают к машинам какие-то бочки. Что бы это могло значить? Один из враждебно настроенных парней бросил на машины бутылку с зажигательной смесью. Автомобиль в один миг потонул в огне.
– Что эти ублюдки замышляют? – скорчив возмущенную мину, взвился Поли и тут же бросился к машинам намереваясь пристрелить замеченного за ними противника.
– Поли, нет! – Джексон вовремя ухватил его и оттащил назад. Раздалась короткая автоматная очередь, и прогремел оглушительный взрыв. Два автомобиля разорвало на части, раскидав их внутренности по сторонам.
– Вот же сучьи дети, – пробормотал Поли, обалдев от взрыва.
– Быстрее, на лестницу! – скомандовал Сэм и побежал в сторону запасного выхода. Парни бросились за ним. Спустившись вниз первым, Сэм сразу же завалил двух отморозков, выбежавших к нему навстречу. Этот парень был прирожденным убийцей, но ему часто не везло, так что дыр в нем было не меньше, чем в решете, но это не останавливало его.
Неспешно шагая по этажу, парни внимательно оглядывались по сторонам, вглядываясь во все углы. С улицы раздался выстрел, и пуля едва не угодила в Джексона. Он среагировал, резко развернувшись в сторону стрелявшего, но на этот раз Поли оказался быстрее и покончил с нахалом, стоявшим в раскрытых воротах. Парни, которых они оставили в машине, когда только вошли на стоянку, теперь лежали у машины с множеством дырок в груди. До слуха Джексона донеслось какое-то шуршание за машиной недалеко от него. Неслышно ступая, он приблизился к ней. Сидя на корточках, за ней прятался последний ублюдок. Должно быть, его оглушило взрывом, и он не услышал, как Майкл оказался за его спиной.
– Хэллоууу, – протянул Майкл, ткнув парня в плечо ружьем, которое он одолжил у одного из убитых, когда в его кольте закончились патроны. Тот резко развернулся, и его голову тут же разнесло в клочья.
Расслабившись и закинув ружье на плечо, Майкл зашагал по стоянке, направляясь к своим приятелям, которые о чем-то переговаривались, выглядывая на улицу, и напевал довольно популярную в этом году песенку.
– You tell everybody I’m a bastard. You talk so much. You got me disgusting. You run your mouth and I’ll run my business, brother…
– Хватит петь, Джексон, – резко оборвал его Сэм, когда тот с довольной миной подошел к ним.
– Расслабься, Сэм, – улыбнулся Джексон.
– Я вижу, тебе весело? – возомнив себя боссом, поинтересовался Сэм.
– Просто меня уже порядком достала вся эта хрень, – отозвался Майкл.
– По ходу, это были парни Морелло, – предположил Поли.
– Какая нахрен разница? – рявкнул Сэм. – Этот ублюдок Гейц мертв. Теперь он не нужен. Заберите грузовик. Джексон, ты за руль. И убираемся отсюда, пока не приехала еще толпа, – командовал он. – Я поеду на нашей машине следом за вами.
– Ладно, – отозвался Майкл, стараясь не замечать вызывающего тона Сэма.
– Тебе не кажется, что Сэм стал слишком задаваться? – спрашивал Поли, когда они с Майклом вновь стали подниматься наверх.
– Плевать я на это хотел, – безразлично отозвался Майкл.
– Не нравится мне все это в последнее время, – задумчиво пробормотал Поли.
Забрав машину с грузом, они благополучно доставили его на склад и вернулись обратно в ресторанчик «Сальери».
– Похоже, Морелло опять оказался в курсе дела, босс, – говорил Поли, когда они уже сидели за одним из столиков ресторанчика и попивали привезенный виски.
– Эта полоса невезения никак не закончится, – раздосадованно проговорил Майкл.
– Парни, вы не поверите, – рассмеялся Сальери, – но все обстоит с точностью да наоборот. На этот раз единственным, кому действительно не повезло, был Морелло.
– Что?! – удивленно воскликнул Поли.
– Пока вы были там, я выяснил, кто такой на самом деле наш мистер Гейц.
– И? – с нетерпением вопрошал Майкл.
– Гейц никогда не был в Кентукки, – ответил Сальери. – Он был мелким воришкой, который, изловчившись, спер товар Морелло и хотел продать его нам. Морелло и не подозревал, что чуть не сорвал нам сделку. Он считает, что это мы сперли грузовик его самого дорогого виски, – с довольным видом хохотал босс. – Держу пари, этот ублюдок сейчас не в восторге.
– Невероятно, – удивился Майкл.
– А ведь неплохо получилось, – произнес Поли, радуясь тому, что им удалось утереть нос этому уроду.
– Давайте за это выпьем, парни, – поднял Сальери свой стакан виски. – За наши новые успехи. Салют!
– Салют! – отозвались они в один голос.
– Ну, так что там насчет нашего друга в смешной шляпе, Майки? – внезапно поинтересовался Сальери.
– Это вы о ком?! – удивленно воскликнул Поли.
– О Хасиде, – отозвался Сэм.
– Хасид наебет и убежит, – посмеялся Поли, но никто не обратил на это внимание.
– В общем, я переговорил с Огусом и Герши, – начал Джексон. – Мы сошлись на тридцати процентах плюс еще пять рабочих мест.
– Получается десять? – уточнил Сальери.
Джексон утвердительно кивнул.
– Значит, будет так, – приступил к делу дон. – Вы трое оставляете за собой по два места. Остальное остается мне. Относительно денег с процентов. Шестьдесят на сорок. Сорок мне, остальное вам. Плюс десять процентов с каждого предприятия. Так что ты, Сэм, и ты, Поли должны сделать так, чтобы наши забавные друзья получили свой тендер на ремонтные работы этого больничного комплекса в Ньюарке.

+1

24

Глава 5

К дому Джексона один за другим подъезжали автомобили приглашенных гостей. Гости проходили в дом, где их радушно встречали хозяева, дарили принесенные для новорожденной подарки и, оценив папину работу, поздравляли новоиспеченную мамочку с прекрасной дочкой.
После этого они проходили в просторную гостиную, где для них было приготовлено роскошное угощение, и галантные официанты разносили искрящееся в бокалах шампанское.
Мэй очень переживала относительно вкусовых пристрастий приглашенных, но после того, как их сосед Джино Сантимиллия посоветовал ей заказать все в прекрасном итальянском ресторане, все ее треволнения улеглись. Как и любой другой женщине, ей хотелось произвести на приглашенных наилучшее впечатление, чтобы не дать повод для всевозможных пересуд.
– А вот и карета для маленькой принцессы! – с этими словами появился Сэм, занося в дом детскую коляску.
– О, Боже, Сэм, – расплылась в улыбке Мэй. – Да это просто лимузин, а не коляска. Спасибо, – поблагодарила она, чмокнув парня в щеку.
– Все лучшее детям! – следом появился Поли, неся несколько огромных коробок. – К сожалению, дон Сальери не сможет сегодня присоединиться к нам, но он передает свои наилучшие пожелания и посылает вам это, – указал он на самую большую коробку, которую держал в руках. – Тут и от меня кое-что есть, – добавил он, улыбаясь во весь рот.
–Майк, нужно поговорить, – отозвал Сэм Джексона в сторону, пока Поли шутливо беседовал с Мэй.
– Утю-тю, – сюсюкался Поли с малышкой, осторожно взяв ее за ручку.
Малышка, по всей видимости, испугалась появившейся перед ее лицом незнакомой физиономии и начала куксится.
– Поли, она еще слишком маленькая для этого, – смеялась Мэй.
– Да, наверное, – улыбался Поли. – Но вообще дети меня любят, – заметил он.
– Я не сомневаюсь, Поли. Просто дай ей время, – отозвалась Мэй.
Улыбка исчезла с ее лица, когда она заметила невероятную серьезность на лице своего мужа, который о чем-то говорил с Сэмом.
– Майки, ты куда? – взволнованно поинтересовалась она, когда Майкл спешно принялся надевать свое пальто.
– Извини, малышка, но мне нужно срочно уйти, – пояснил он.
– Но, Майкл! – пыталась возразить Мэй.
– Дон Сальери просит меня прийти к нему. Я должен, Мэй. Я ненадолго, так что веселитесь пока без меня, – Майкл поцеловал жену на прощание и вышел из дома.
Подъехав к бару «Сальери», Майкл оставил машину на стоянке у Ральфи и вошел в заведение через черный вход.
– Привет, Майки! – радостно приветствовал Луиджи появившегося гостя, выходя из-за стойки и по-дружески обнимая его. – Давно тебя не было видно.
– Я тоже рад тебя видеть, старина, – отозвался Майкл, похлопав Луиджи по спине. – Как ты?
– Да все хорошо. Но, сказать честно, мне очень не хватает Мэй, – признался старик. – Она была здесь как маленькое солнышко. Но теперь она настоящая леди. Как у нее дела? Как малышка?
– Все отлично, Луиджи, – улыбнувшись, ответил Майкл. – Дон Сальери у себя?
– Он ждет тебя у Винченцо, – ответил Луиджи, и лицо старика вмиг помрачнело.
– Что случилось? – обеспокоился Майкл, заметив эту перемену.
– Дон тебе все объяснит, – Луиджи вернулся за стойку.
Выйдя обратно из бара тем же путем, что и вошел, Майкл поднялся по боковой лестнице соседнего здания и вошел во владения оружейника.
Обстановка царила крайне напряженная. Двое мужчин молча сидели за столом с почерневшими от великого горя лицами. На столе стояло большое блюдо с круглым хлебом, солонка, головка чеснока, кувшин с вином, три стакана и три тарелки. На краю стола лежало охотничье двуствольное ружье с обрезанным стволом. На Сицилии такое оружие называли «Лупара». Если кого-то убивали из такого оружия, то всем сразу становилось ясно, в чем дело.
Ничего не спрашивая, Майкл сел за стол. Вопросы были излишни. Ему была ясна суть дела, он не знал лишь имени.
– Вчера у нас сорвалась очередная сделка. Ты, наверное, уже слышал? – начал дон Сальери.
Майкл утвердительно кивнул.
Одна из команд Сальери была полностью уничтожена вместе с ее боссом. Это был тяжелый удар.
– Мы потеряли восемь человек и весь груз, – злобно вещал Сальери. – Это война, и она захлестывает нас выше макушки. Морелло уже привлек на свою сторону прокурора, и тот сейчас усердно под нас копает. Кроме того, он в хороших отношениях с советником, сына которого ты шлепнул, Майк. Так что на нас теперь напустят и фараонов.
– У них ничего на нас нет, – отозвался Джексон.
– А вот и не угадал, – раздраженно рявкнул Сальери. – Нам стало известно, что одна из жен наших ребят вступила в сговор с Федералами и уговорила своего мужа пойти свидетелем против нас. Так что у прокурора нынче праздник.
– Вот дерьмо, – выругался Майкл, – И кто это?
– Фрэнк Колетти, – с невероятной болью на сердце ответил дон. – Больше двадцати лет я знал Фрэнка. Вместе мы достигли многого. Но он нарушил «Омэрту».
– Вы уверены в том, что Фрэнк действительно…, – начал было Майкл, засомневавшись.
– Вчера Фрэнк сдал все наши конторские книги, – оборвал его Сальери. – Эти книги дадут прокурору кучу улик против нас. Но без Фрэнка они бесполезны. Нужно как можно быстрее найти Фрэнка, его семью и вернуть книги. Иначе нам всем крышка.
Внутри Джексона все закипело от ярости, кровь ударила в лицо. То, что он должен был сделать, не лезло ни в какие ворота. Одно дело убить стукача, а другое – лишить жизни целую семью. Семью лучшего друга. Его жену, его дочь, которой было всего одиннадцать лет. Это было бесчеловечно. Но если он не сделает этого, тогда кто-то придет за ним, за его женой и дочерью. От этих размышлений можно было сойти с ума.
Дон Сальери взял хлеб, отломил от краюхи три куска, натер их чесноком и разложил на три тарелки. Затем он разлил по стаканам вино из кувшина. Все трое взяли по куску и одновременно обмакнули в солонку. Откусив по половине от своих кусков, мужчины выпили половину вина из стаканов.
Когда членам Уважаемого Общества было нужно принять важное решение, они всегда садились за стол. Хлеб за этим столом означал сплоченность, чеснок – молчание, соль – мужество, вино – кровь. Еще одна старая традиция. Майкл слышал об этом, но никогда не думал о том, что ему самому придется принять в этом участие.
– Теперь иди, но возвращайся, чтобы закончить трапезу, – обратился к Джексону Сальери.
Майкл поднялся, молча взял обрез со стола и, спрятав его под пальто, вышел.
– Черт побери. Что ты натворил, Фрэнк? – едва слышно проговорил дон, зажмурившись от душевной боли. Его лицо исказилось в горестной печали, казалось, он вот–вот разрыдается. – Ты же был мне как брат…

Найти Фрэнка было теперь не так просто, но в таких случаях всегда находится кто-то, кто что-то видел или слышал. Пришло время навестить пару своих осведомителей. Первым на очереди оказался «Большой» Биф из Чайна Тауна, но оказалось, что он ничего не знает об этом деле, и Джексон решил расспросить «Малыша» Тони, который частенько крутился у музея на центральном острове.
– Я не знаю, где они держат Фрэнка и его семью, – начал Тони после того, как Майкл задал ему пару вопросов, – но могу сказать, что один мешок с дерьмом болтал, будто Фрэнк просил у Федералов защиты. Ну, знаешь, сейчас у них появилась эта новая фишка… Как ее там…
– Программа по защите свидетелей, – подсказал Майкл.
– Ну, да, точно. Я же и говорю.
– И где я могу разыскать этот мешок с дерьмом?
– Этого парня зовут «Придурок» Джо, потому что он полный идиот. Он постоянно околачивается под мостом «Джулиано», недалеко от мастерской Бертони. Ты его легко узнаешь. Он абсолютно лысый.
Еще немного поколесив по городу, Джексон остановил машину у моста «Джулиано» и дальше пошел пешком. Спустившись под мост, он увидел, как и говорил Тони, совершенно лысого парня, который разговаривал с несколькими другими парнями. У него даже на лице было написано, что он полный придурок. Весьма неприятная наружность.
– Эй! Ты случайно не Джо? – обратился к лысому Майкл, подойдя ближе.
Ребята, с которыми тот только что разговаривал, быстро ретировались, увидев парня, который, судя по всему его щегольскому виду, скорее всего, принадлежал к мафиозным структурам.
– Ты ошибся, приятель, – отозвался лысый. – Я Пит.
– Ну, тогда я Джордж, – отозвался Майкл и подошел к нему вплотную.
– Жалко тебя, – отозвался тот.
– Может быть, у тебя есть брат-близнец по имени Джо? – с усмешкой поинтересовался Джексон.
– Мои братья – не твое собачье дело, – огрызнулся лысый.
– Ладно. Мне чертовски нужно поговорить с этим Джо, и побыстрее, – став серьезным говорил Майкл.
– Да я не знаю этого мужика, – упирался лысый.
– Мне некогда здесь с тобой шутки шутить. Дело чертовски серьезное.
– Если серьезно, то не пошел бы ты отсюда? – начал грубить лысый.
– Полегче, – предупредил его Джексон. – Я не уйду, пока не выясню где этот Джо.
– Трудное дело, Джордж, – усмехнулся лысый. – Мне мама всегда говорила: «Джо, не разговаривай с незнакомцами на улице и не бери у них конфет».
– Ну, вот. Что я и говорил, – усмехнулся Майкл. – Ты и есть Джо.
– А не пошел бы ты? – вновь грубил лысый.
– Я хочу знать, где фараоны держат Фрэнка, друга Сальери. Для этого мне нужен ты.
– Ни хера я не знаю. Какой козел тебя послал?
– Не пытайся надуть меня, Джо. Быстро вспоминай, – стал раздражаться Майкл.
– Господи, я же сказал тебе, козел, что ничего не знаю. Вали отсюда.
– Хочешь, чтобы было по-плохому? А? – разминая пальцы рук, спросил Джексон. – Давай, Джо. Вспоминай.
– Иди к черту ко…
Лысый не успел закончить очередное ругательство как кулак Джексона впечатался ему в морду.
– Ладно, ладно. Я все расскажу. Только не бей меня, – забормотал Джо.
– Я весь во внимании.
– Фрэнк договорился с этими ублюдками, что он отдаст им конторские книги, а они переправят его в Европу. Лучше поторопись. Он сегодня уже слиняет, – выкладывал как на духу Джо. – Они держат его в одном месте. В дубовой аллее, напротив теннисного корта.
Это удивило Джексона. Это место находилось всего в нескольких шагах от его дома.
Когда Майкл прибыл на место, двое охранников, приставленных к Фрэнку, выводили его из дома и усаживали в бронированный автомобиль.
– Фрэнк один? – удивился про себя Майкл, не заметив его жены и дочери.
Задержись Джексон еще хоть на мгновение, и было бы уже поздно. Сейчас он ничего не мог сделать. Оставалось лишь проследить, куда собираются отвезти Фрэнка и уже там сориентироваться по ситуации. Стараясь не светиться, дабы не вызвать подозрения, но в то же время не упуская их из вида, Майкл поехал вслед за автомобилем спецслужб. Конечной точкой их путешествия оказался аэропорт. Несмотря на то, что Лост-Хевен был далеко не маленьким городом, аэропорт был на удивление невелик. Всего два небольших одноэтажных здания для нужд пассажиров, несколько ангаров для самолетов и несколько гаражей для служебного транспорта. Всю остальную и довольно немалую площадь занимало взлетное поле с несколькими полосами.
Автомобиль спецслужб остановился у центрального здания, где проходила продажа билетов и регистрация пассажиров, откуда те следовали прямо вдоль взлетного поля в следующее здание, где находился зал ожидания. Двое охранников вывели Фрэнка. Несколько минут они о чем-то говорили на улице. Фрэнк им что-то сказал, и те стали тревожно оглядываться по сторонам. По всей видимости, тот заметил сидевшего в одной из только что припарковавшихся машин Джексона, и сообщил об этом охране. Как только они скрылись в центральном здании, Майкл вышел из машины и направился следом за ними. Из здания неожиданно, в панике и чуть не сбив Джексона с ног, выбежал какой-то человек. Это было сигналом того, что парни, вошедшие в здание, достали пушки. И, возможно, сейчас они притаились в укромных уголках, поджидая его появления. Это было непохоже на действие спецслужб. Вряд ли они стали бы открывать пальбу в помещении, где куча народу. Остановившись у раскрытой двери в здание, Джексон извлек оружие и, присев на корточки, быстро заглянул внутрь и тут же спрятался обратно. Мимолетным взглядом он успел заметить вооруженного парня за стойкой регистрации, а еще один метнулся за колонну справа от него. Кроме этого, он заметил Фрэнка в окружении ребят из спецслужб, которые торопливо выводили его в двери с другой стороны здания.
Набрав в грудь как можно больше воздуха, Джексон вновь заглянул в здание и, сделав несколько прицельных выстрелов, сразил парня за стойкой. Теперь он мог проникнуть внутрь, скрываясь за одной из колонн на входе. Той самой колонной, за которой с другой стороны прятался противник. Оба парня, нервно сжав оружие в руках, резко выглянули из-за укрытия и столкнулись взглядом друг с другом. Победил тот, чья реакция оказалась быстрее, и это явно был не тот парень. Очередной выстрел заставил Джексона вновь спрятаться за колонну. У противоположной стены, укрываясь за скамейкой, был еще один. Перезарядив кольт, Майкл притаился, выжидая, когда тот высунется, чтобы в очередной раз произвести несколько выстрелов. Ждать его пришлось недолго.
Эти мертвые парни явно были не из спецслужбы. «Неужели это люди Морелло»? – мелькнуло в голове Майкла. Но рассуждать на эту тему было не время. Выйдя из главного здания на сторону взлетного поля, Майкл немного пробежал по дороге по направлению к залу ожидания и остановился, оглядываясь по сторонам и пытаясь сообразить, куда же увели Фрэнка. Со стороны ангара послышалась автоматная очередь. Метнувшись в сторону, Джексон скрылся за зеленой изгородью. Она не защитила бы его от пуль, но, по крайней мере, не дала бы противнику возможности понять, где именно находится мишень. Распластавшись по земле, Майкл подполз к концу ограждения, осторожно выглянул и тут же выстрелил в целящегося гораздо выше противника. Тот завопил от полученного ранения и выронил свой автомат. Еще один выстрел – и тот был уже мертв. Поднявшись на ноги, Майкл подбежал к нему и забрал у того оружие, тем более что ему оно все равно уже не понадобится. «Вот это по мне», – мысленно улыбнулся Джексон. Единственный недостаток этого оружия заключался в его размере. Такое не поносишь под пальто и уж тем более под пиджаком. Но мощь у него была что надо. В ангаре Майкл натолкнулся еще на нескольких ублюдков. Разобравшись с ними так же, как и с остальными, Джексон огляделся по сторонам и, не обнаружив больше никого, кроме трупов, двинулся дальше. Впереди был ряд гаражей для служебной спецтехники. Пройдя вдоль крайнего гаража, Майкл остановился и осторожно выглянул из-за угла. Там он увидел машину и стоящих возле нее двух людей. Один из них, держа наготове автомат, оглядывался по сторонам. Вторым был Фрэнк.  Майкл прицелился и выстрелил в охранника Фрэнка. Охранник упал. Достав из-под пальто обрез, Джексон смело направился к Фрэнку. Тот и не думал убегать, продолжая стоять на месте.
Охранник был ранен, но далеко не мертв. Видя, что Джексон стоит к нему спиной, он приподнялся и уже намеревался выстрелить тому в спину, но Фрэнк заметил это.
– Сзади, Майк! – выкрикнул он. Они все еще были друзьями, несмотря ни на что.
Майкл резко развернулся и тут же выстрелил в охранника, разнеся его грудь в клочья из обреза. А ведь Фрэнк мог и промолчать.
Повернувшись обратно к Фрэнку, Джексон наставил на него оружие. Это была его работа. Таков был приказ дона Сальери.
– Фрэнк, – глядя на друга, произнес Майкл.
– Майкл, – отозвался Фрэнк. Он вовсе не был напуган и не собирался молить о пощаде. И он не надеялся, что Джексон пощадит его после того, как он фактически спас его шкуру.
– Фрэнк, – вновь повторил Майкл и почувствовал, как сердце его разрывается от боли, ведь они же были друзьями. Он любил Фрэнка. Любил как отца. – Меня послал дон, и ты знаешь, зачем.

Проведав свою малютку и убедившись, что она мирно спит в своей колыбельке, Мэй покинула спальню и вернулась обратно в гостиную. Радушно улыбаясь, она прошлась между гостями и присела в свободное кресло. На часах было уже почти десять вечера, веселье было в самом разгаре, и никто не собирался уходить. Мэй чувствовала себя жутко уставшей. Хотелось покоя и тишины. Возможно, если бы Майкл был рядом, она чувствовала бы себя более воодушевленно, но он до сих пор не вернулся. Это заставляло ее тревожиться, как и то, что близкая ей семья Колетти так и не пришла на этот праздник. Что с ними могло случиться? Мардж ни за что не пропустила бы это торжество просто так. Мэй несколько раз звонила им домой, но трубку никто не брал. Она пыталась поговорить с Поли, но и он не смог ей ничего ответить.
Откинувшись в кресле и закрыв глаза, Мэй стала быстро погружаться в сон.
– Эй, проснись, – послышался тихий голос у самого ее уха, и чья-то рука едва коснулась ее плеча.
Слегка вздрогнув, Мэй открыла глаза. Перед ней стояли Гейл и ее муж Джино.
– Устала, бедняжка? – улыбнулась Гейл.
– Немного, – улыбнулась в ответ Мэй.
– Смотрины удались на славу, – заметил Джино.
– Не без вашей помощи, ребята. Эта ваша идея с «Италониссимо» просто чудо. Я вам так благодарна.
– Ну, я просто подсказал ресторан с отличной итальянской кухней, – отозвался Джино. – Всегда рад помочь хорошим соседям, тем более, если они мои друзья.
– Спасибо, Джино, – еще раз благодарила Мэй, поднимаясь из кресла.
– Ну, – начала Гейл, – время уже позднее…
– Только не говорите, что вы уже уходите, – опечалившись, прервала Мэй подругу.
– Уже действительно поздно, – начал Джино. – Дети, наверное, уже свели с ума мать Гейл. Эти два сорванца просто вулкан. За ними глаз да глаз нужен.
– Мэй, ты даже не представляешь, какое счастье, что у тебя родилась дочка, – улыбалась Гейл.
– Останьтесь еще хотя бы ненадолго, – упрашивала Мэй.
– Ну, если только совсем ненадолго, – поддалась Гейл.
В центр гостиной вышла изрядно подвыпившая женщина и, постучав вилкой о заполненный шампанским бокал, привлекла внимание окружающих.
– У меня есть тост! – объявила она. – Мэй! – женщина слегка вытянула шею в поисках хозяйки дома. – Иди сюда, дорогая! – позвала она, заметив Мэй.
Мэй последовала зову и вышла в центр зала.
Франческа Поллучи была миловидной женщиной, но ее пристрастие к алкогольным напиткам соискало ей не самую лучшую репутацию. Даже ее лучшие подруги Присцила Бокко, невеста Карло Сотти, и Софи Чеонезе, слывшие первыми сплетницами, считали, что у этой женщины между мозгом и ртом нет фильтра.
Взяв наполненный бокал с подноса у появившегося радом с ними официанта, Франческа подала его Мэй.
– Я хочу произнести тост! – вновь объявила женщина. – Хочу поднять этот бокал за чудесную хозяйку этого дома, которая подарила своему мужу столь милое дитя. Я уверена, что не последнее, ибо не соблазниться этой женщиной просто невозможно, учитывая ее талант относительно столь щепетильного дела, в котором, уверена, не сомневается ни один из присутствующих здесь мужчин.
От этих слов улыбка слетела с лица Мэй, так же как и с лиц гостей, которые стали недоуменно переглядываться между собой.
– Что несет эта курица? – возмутился Поли, обращаясь к стоявшему рядом с ним Сэму.
Тот пожал плечами в ответ, и оба парня перевели суровые взгляды на стоявшего недалеко от них Тома Поллучи, мужа Франчески. Ему стоило остановить жену, но он просто молча наблюдал за происходящим.
– Когда я смотрю на эту пару, я думаю, – продолжала Франческа, – Боже! Майки невероятно отважный человек. Не каждый день можно встретить мужчину, способного плюнуть на всевозможные предрассудки и взять в жены принцессу красных фонарей. Ты должна гордиться своим мужем, Мэй. За тебя, дорогая, и за Майки! – наконец, закончила Франческа и присосалась к бокалу.
Мэй слушала все это и чувствовала себя невероятно униженной, облитой грязью с головы до ног. Слезы наворачивались на глаза, и от пристальных взглядов онемевших гостей становилось больно и душно. Она прекрасно понимала, о чем они все думают, и это было унизительно. Мэй хотелось выплеснуть это шампанское прямо в скривившееся в довольной глупой ухмылке лицо Франчески, но вместо этого она разжала пальцы, и бокал выпал из руки, со звоном разбившись о пол.
– Извините, – едва слышно выдавила из себя Мэй и выбежала из гостиной, скрывшись от гостей на кухне.
Не совсем понимая, о чем говорила эта женщина, но видя по обстановке, что произошло что-то не то, Гейл поспешила за подругой.
Проводив Мэй взглядом, собравшиеся в гостиной обернулись в сторону Тома Поллучи. Они, казалось, даже отступили от него, словно сторонились, не желая быть хоть как-то причастными к происшедшему.
Из общей массы гостей вышел Поли, и, подойдя к Поллучи, попросил его выйти с ним на задний двор дома.
– В чем дело, Поли? – прикинулся дурачком Поллучи.
– Это я хочу знать, в чем дело? – довольно серьезно задал встречный вопрос Поли, нависая над Томом, как каменная глыба. – Ты пять минут как в организации, а от тебя уже неприятности.
– Какие неприятности? – изумился Том, хотя прекрасно понимал, что из-за своей жены может оказаться в весьма неприятной ситуации. – Я ничего не делал.
– Ты только что нанес оскорбление жене Майки, – пояснил Поли.
– Да ну на… Это Франческа.
– Франческа твоя жена, и ты отвечаешь за нее.
– Послушай, Поли, Франческа просто тупая баба. Я предупреждал ее, чтобы она не раскрывала рот. Она напилась. Это был просто пьяный бред, хотя в нем много правды.
– Какой еще такой правды?
– Ну, насчет Мэй, – уточнил Том с усмешкой на лице. – У нее во рту, наверное, полоскала свой каноле вся наша братва. Она и тебе, поди, не раз делала минет за пару баксов? – посмеивался Поллучи.
– Ты что несешь, урод? – вскипел Поли в приступе ярости и, схватив Тома за грудки, с силой пригвоздил к стене дома. – Слушай сюда, мудозвон, – гневно прошипел он. – Я сделаю вид, что не слышал этого. Но если кроме меня подобное дерьмо слышал еще кто-то, то я и ломаного гроша не дам за твою тупую башку, когда это дойдет до Майки.
– И что он мне сделает? Я член организации.
– Задрота ты убогая, а не член организации. Тебя взяли в организацию лишь потому, что Майки решил взять тебя под свое крыло. А сделал он это потому, что я замолвил за тебя слово. Теперь он твой «Капо», и если ты плохо въехал в тему, то я тебе напомню. Твой «Капо» для тебя не просто босс, он твой Бог. Так что, как бы там ни было, и как бы ты там ни думал себе, его жена для тебя все равно что Дева Мария. И твоя баба должна ей руки целовать. Так что в твоих же интересах поставить своей курице фильтр в хлебало. Capisci?
– Я все понял, Поли.
– А теперь ты пойдешь и извинишься перед Мэй за выходку своей жены.
– Я? Какого черта, Поли? Пусть Франческа извиняется. Это был ее бред.
– Нет, Том. Ты и только ты. Ты позволил своей бабе допускать такие мысли. Тебе и извиняться. И учти, теперь ты на контроле, и я лично буду следить за всем, что ты делаешь, потому как Майки мой друг. И я не хочу, чтобы у моего друга были проблемы, связанные с тобой.

Плюхнувшись на стул у обеденного стола, Мэй закрыла лицо ладонями и расплакалась.
– Мэй, дорогая, что случилось? – взволнованно спрашивала Гейл, вошедшая буквально следом за ней.
– Люди такие лицемеры. Они пришли в наш дом, они едят нашу еду, пьют наше вино… Я не сделала им ничего плохого. За что все это? Такое может случиться с кем угодно. С любой из них. Почему так?
– Мэй, я не совсем понимаю, что происходит, но ты не должна обращать внимание на слова какой-то пьяной коровы, – утешала ее Гейл.
– Нет, Гейл. Это не просто слова пьяной коровы. Это как  плевок в лицо мне, а, значит, и моему мужу. Франческа сказала то, о чем они все думают. То, что они говорят за нашей спиной. Они все до единого думают так, но не говорят это вслух, потому что не хотят оскорбить моего мужа, а некоторые молчат еще и потому, что боятся его.
– Думают что? – еще больше не понимала Гейл.
Мэй подняла взгляд на подругу и уставилась на нее в раздумье.
– Да не важно, – принялась она утирать слезы. – Я просто очень устала.
На кухню вошел Том Поллучи. Он сделал несколько шагов в сторону Мэй и остановился.
– Ну, ладно. Нам пора уходить, – в некотором замешательстве проговорила Гейл. – Я позвоню тебе, завтра, – добавила она и поспешила удалиться.
– Мэй, – начал Том, как только они остались одни, – мне очень жаль, что так вышло. Ну, ты же знаешь Франческу. Она выпила лишнего. Ты же понимаешь.
–Да. Я понимаю, – отозвалась Мэй.
– Такое с каждым может случиться, – пытался подобрать слова Поллучи. Извиняться перед этой женщиной, было для него настолько унизительным, что даже пересохло в горле. От этого голос его дрожал и срывался.
Мэй смотрела на этого парня, который, скорее всего, считал себя очень крутым, и, слушая, как он с трясущимися от страха коленками мямлит в попытке найти оправдание, нет, не своей жене, а самому себе, чувствовала невероятное отвращение и в то же время гордость за то, что ее муж никогда не окажется на его месте.
– Такое может случиться с каждым, – покачала головой Мэй, повторив его слова.
– Я действительно очень сожалею и приношу свои искренние извинения за происшедшее. Если вдруг что-то понадобится или я смогу сделать что-то, чтобы как-то…
– Все нормально, Том, – улыбнулась Мэй, прервав его.
– Правда? – улыбнулся в ответ Поллучи и слегка занервничал, не зная, что делать, уйти или сказать еще что-то, чтобы инцидент можно было считать полностью исчерпанным.
– Да, все нормально.
– Вечер был замечательный, – добавил он. – Еда просто отличная.
– Спасибо, Том.
– Малышка просто чудо. Такая спокойная.
– Угу, – расплылась Мэй еще в большей улыбке.
– Жаль, что Майки не было. Он – мужик что надо. Вы отличная пара.
– Спасибо, Томми.
– Ну, нам уже пора. Спасибо за вечер.
– Вам спасибо.
– Ну, я пошел, – вновь улыбнулся Том, указав рукой на дверь.
Мэй кивнула.
– Пока, – попрощался Поллучи и вышел с кухни.
– Тряпка, а не мужик, – с отвращением прошептала Мэй.

Вернувшись обратно в гостиную, где гости вновь пришли в себя после искрометного выступления миссис Поллучи и принялись, как и до всего этого, выпивать и угощаться, Том разыскал свою жену и, схватив ее за руку, буквально волоком потащил за собой.
Присцила Бокко и Софи Чеонезе взглядом проводили свою подругу. Теперь им будет о чем посудачить всю следующую неделю.
– Боже, эта Франческа, – с наигранным сочувствием по отношению к хозяйке дома, выдохнула Присцила, обращаясь к Софи.
– Ну, – рассудительно произнесла Софи, – она осмелилась сказать то, о чем мы все думаем.
– Думать можно о чем угодно, но не всякое можно говорить, – заметила Присцила.
– Она алкоголичка. Что с нее взять? – усмехалась Софи. – Бедный Том, такой позор.
– Я бы сказала, бедный Майки, – с улыбкой на лице сочувствовала Присцила хозяину дома. – О его жене говорят такие вещи. Когда я узнала о том, что она была проституткой, я была в шоке.
– Ну, даже в этом можно найти что-то хорошее, – заметила Софи. – По крайней мере, ему не придется идти в бордель, когда захочется чего-то большего, чем обыденный брачный перепихон под одеялом. Он просто попросит жену сделать то, чего ты никогда бы не сделала своему Карло.
– Ну, если бы на его месте оказался Майки… Кто знает, на что бы я согласилась, – загадочно улыбнулась Присцила и отпила из бокала, который держала в руке.
– И не мечтай об этом, – усмехнулась Софи. – Майки весьма серьезно относится к узам брака. К тому же, он безумно любит свою Мэй.
– Да я знаю, но… Боже, если бы я тогда не была такой глупой, я сейчас была бы на месте его жены.
– У тебя что, что-то было с Майки? – заинтересованно приподняла бровь Софи.
– Ну не то чтобы было. Пару раз подвозил меня до дома. Это было еще давно. Когда мы только начали встречаться с Карло. Я явно ему нравилась.
– Так у вас ничего не было?
– Нет. Но могло бы быть, если бы я не сглупила.
– Кстати, ты знаешь, что родители Майки гуталины? – поинтересовалась Софи.
– Да ну, – удивилась Присцила. – Я думала, что он просто такой смуглый. Он не похож на гуталина.
– Метис. Кто-то там в родне у них был белым. Когда Мэй ходила беременной, некоторые парни даже делали ставки на то, какого цвета родится ребенок.
– Какой ужас. Откуда тебе это стало известно?
– Сэм сказал.
– Сэм? Сэм Ломано?
– Угу.
– С какой это радости Сэм Ломано что-то говорит тебе? – усомнилась Присцила.
– С такой радости, – отозвалась Софи, загадочно закатив глаза.
– О Боже, Софи. У тебя роман с Сэмом? А как же Сэл?
– А что Сэл? – возмутилась Софи. – Сэл просто жирный ублюдок, который думает только о жратве. Ты только посмотри на эту жирную свинью, – слегка качнула головой Софи в сторону громоздкого мужчины стоящего у стола с закусками. – Весь вечер не отходит от стола.
Присцила взглянула на Сальваторе Чеонезе, который задумчиво смотрел на свою тарелку в руках.
– Уверена, он сейчас думает, чтобы еще сожрать, – с отвращением продолжила Софи. – Меня просто тошнит от этой жирной туши. А Сэм... Сэм знает, чего хочет женщина. Он такой… В особенности когда его губы опускаются ниже моей талии, – вспоминая об этом, Софи страстно закусила губу.
– Сэм делает это? – невероятно удивилась Присцила.
– Да он просто мастер этого дела, – заверила Софи. – Только никому ни слова. Я тебе, как лучшей подруге, сказала. Если Сэм узнает, что я кому-то говорила…
– Не переживай, дорогая. Я все понимаю. Хотя, сказать честно, мне не совсем ясно, что в этом такого запрещенного?
– О Боже, Присц. Наши мужчины слишком щепетильны. Все эти их кодексы чести, Омэрта, глаз за глаз, кровь за кровь и прочая лабуда, сведут их с ума. Такая чушь. Считают, что если мужчина делает это женщине – он делает это всем. А, значит, он финок. Я умоляю, такая чушь.

Выведя Франческу из дома, Том затолкал ее в машину.
– В чем дело, Томми? – заплетающимся языком спросила Франческа, когда ее муж уселся на место водителя.
– Вечеринка закончена, – зло отозвался Том.
Он буквально сгорал от переполняющего его гнева за тот позор, который ему только что довелось испытать.
– Разве? – с наивным выражением лица спросила Франческа.
– Фрэн, ты что делаешь? – уставившись на жену и сжимая кулаки, пытаясь сдержать себя, вопрошал Том.
– А что я делаю? Что все так всполошились? Не понимаю.
– Не понимаешь?! – завопил Том и силой ударил жену кулаком в лицо. – Не понимаешь?! Тварь! Ты все, все испортила! Сука! Ты и твой поганый язык все время все портят!
– Томми! Томми! Пожалуйста, не бей меня! Ты же сам говорил, что…
–– Что?! Что я тебе говорил?! – вопрошал Том, продолжая избивать жену. – Я тебя просил, чтобы ты выперлась с этим сраным тостом?! Ты все, все запорола!
– Томми, пожалуйста, – сквозь слезы умоляла Франческа. – Я не хотела. Я не хотела!
– Но ты сделала это! – он вновь хотел ударить жену, но остановился. – Я только месяц назад вступил в организацию. Ты знаешь, как я долго стремился к этому. И вот меня взяли. А теперь из-за твоего блядского языка меня поставили на контроль, и этот ушлепок Поли Джанолла будет следить за каждым моим шагом. Но позорней всего то, что мне пришлось извиняться перед этой узкоглазой букъяк, а она смотрела на меня так, словно я обосранный ботинок.
– Мне очень жаль, Томми, – сквозь слезы прошептала Франческа.
– Жаль! – вновь вскипел Том. – Тебе, блядь, просто жаль?!
– Если я могу что-то сделать, как-то исправить это… Только скажи, я все сделаю.
– Что ты можешь? Ты с собственным хавальником не можешь справиться. Тварь.

Вернувшись домой, Джино и Гейл поднялись в свою спальню.
– Наконец-то я дома, – промолвил Джино с таким чувством, словно уже и не надеялся вернуться. – Я думал, что этот вечер никогда не закончится, – вздохнув с облегчением, он рухнул на кровать.
– Я думала, тебе понравилась вечеринка, – отозвалась Гейл, садясь за туалетный столик.
– Гейл, я тебя умоляю, – отозвался Джино. – У меня весь вечер было такое ощущение, словно меня голым задом посадили на кактус.
– Успокойся, – усмехнулась Гейл. – Там были вполне приличные и милые люди.
– Приличные и милые люди? – поднялся в постели Джино. – Эти люди из Мафии, Гейл! Огромная толпа убийц и вымогателей! – с каким-то отвращением заявил он.
– И что? – безразлично отозвалась женщина.
– И что?! – удивленно переспросил Джино. – Из-за таких, как они, все думают, что каждый итальянец – бандит! Они позорят мою нацию!
– Мамма-миа, Джино! – с ноткой удивленного возмущения воскликнула Гейл. – Только не говори, что тебя это действительно беспокоит. Ты только что был в доме одного из них, и если судить по выражению твоего лица, ты был вполне доволен. Теперь-то что не так?
– Майкл не итальянец, – отозвался Джино.
– И что? Ты презираешь его меньше? Да, он не итальянец, но эти люди – его друзья, и все они итальянцы. И занимается он тем же, чем и они. Так что он один из них. И если тебя беспокоит соседство с бандитом, как ты говоришь, то какого черта ты поперся на эту вечеринку?
– Я пошел только потому, что Майкл пригласил нас лично. Если бы мы не пошли, это выглядело бы как неуважение с нашей стороны, а эти парни весьма не любят, когда их не уважают.
– Ну, конечно! – усмехнулась Гейл. – Джино Сантимиллия убит гангстерами за то, что отказался пойти на вечеринку к своему соседу-мафиозо! Ты слишком много о себе мнишь.
– Ты слишком плохо знаешь, на что способны эти люди.
– Джино, будь честен хотя бы по отношению к себе. Если бы ты действительно не хотел идти, то нашел бы массу причин, чтобы не делать этого. Так же, как находишь причины для того, чтобы не ходить на работу.
– Я хожу на работу. Иначе кто бы содержал тебя?
– Не смеши меня. Того, что ты зарабатываешь, едва хватает на то, чтобы свести концы с концами.
– У меня временные трудности, но скоро все изменится. И вообще, какое это может иметь отношение к нашему соседу?
– На самом деле ты очень хотел пойти на нее. У тебя просто задница чесалась встретиться лицом к лицу с этими людьми. Ты даже проявил инициативу и предложил услуги ресторана Джованни.
– Джо мой друг. В последнее время его дела тоже идут не самым лучшим образом, и я просто решил помочь ему заработать немного денег. И потом, я тоже кое-что с этого буду иметь.
– Ну вот! – удивленно воскликнула Гейл. – Эти люди позорят твою нацию! Зачем же ты берешь их деньги?
– Это совсем другое, Гейл. Я никого не убил и не ограбил.
– Знаешь, Джино, может быт, они и бандиты, но они не гадят там, где едят, в отличие от некоторых.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ты двуличный лицемер, Джино, – поставила точку на разговоре Гейл, выходя из комнаты.

Было почти три часа утра, когда Майкл вернулся домой. Мэй слышала, как он вошел в дом, но не вышла к нему навстречу. Теперь все беспокойство за него ушло, а его место заняла обида за то, что он оставил ее наедине со всеми этими людьми, и ей пришлось стерпеть то унижение, которому она была подвергнута. Хотя, с другой стороны, она понимала, что его вины в этом нет.
Майкл вошел в спальню, тихо открыв дверь.
– Привет, – улыбнувшись, обратился он к жене, которая читала книгу при свете ночника, сидя на постели.
Та даже не взглянула на него. Иногда она могла быть просто невыносима. Но хуже всего было то, что любую ситуацию она могла вывернуть так, что ее муж начинал испытывать глубокое чувство вины, даже если был абсолютно прав.
Майкл подошел к детской колыбельке и, склонившись над спящей малышкой, расплылся в нежной улыбке. Осторожно, не желая потревожить ее сон, он нежно погладил кончиком пальца ее по щечке. Вновь выпрямившись, он сбросил пиджак и снял галстук.
– Как прошел вечер? – вновь попытался он заговорить с женой.
– Если бы для тебя это было важно, ты присутствовал бы на нем, – отозвалась Мэй, перелистывая страницу в книге.
Приняв это как укор, Майкл тяжело вздохнул, с минуту молча смотрел на жену, затем принялся расстегивать пуговицы на рубашке.
– Мардж и Фрэнк так и не пришли. Я звонила им несколько раз, но никто не брал трубку. Я беспокоюсь.
– Ты слишком много беспокоишься в последнее время, – безразлично отозвался Майкл. – Возможно, они не смогли, – добавил он, видя пронзительный взгляд жены, вызывавший в нем некоторую нервозность в предчувствии того, что она может узнать то, чего знать не должна. Ему и самому хотелось бы забыть это навсегда.
– Мардж обязательно предупредила бы меня, если бы они не смогли, – Мэй закрыла книгу и отложила ее на тумбочку. – Как прошла работа?
– Хорошо, – отозвался Майкл. – Пришлось завалить с десяток клиентов. Так что все прошло просто отлично, – с какой-то издевкой в голосе поведал он.
– Это не смешно, Майкл.
– Но ведь ты именно это хотела услышать.
– Нет.
– Тогда зачем спросила?
– Да, Господи ты, Боже мой. О чем тебя вообще можно спрашивать? Не спрашивай это, не спрашивай то. Я просто пытаюсь поговорить с тобой. Всего-то, – возмутилась Мэй.
– Хочешь поговорить? Давай. Но не здесь. Сара спит, – ответил Майкл и вышел из комнаты.
Мэй поднялась и, накинув халат, последовала за ним.
– Мэй, я тебе уже неоднократно говорил, никогда не задавай мне вопросов касательно моего бизнеса, – спускаясь по лестнице, говорил Майкл.
– Майки, ты что, действительно думаешь, что жены других парней не знают, чем на самом деле занимаются их мужья? – спрашивала Мэй, входя на кухню следом за мужем. – Не будь таким наивным.
– Мне насрать, что знают жены других, – отвечал Майкл, наливая себе вина. – Мне это не интересно.
– С тех пор, как ты получил повышение, тебя вообще ничего не интересует, кроме твоего гребаного бизнеса.
– Ну, вот. Опять двадцать пять, – усмехнулся Майкл. – Мэй, мы все это уже проходили, и ты опять все начинаешь заново. То тебя беспокоило одиночество в окружении дорогих украшений и нарядов. Тебе не хватало общения, и ты вдруг решила, что тебе нужен ребенок. Теперь у тебя есть ребенок, но ты опять недовольна. Я опять делаю что-то не то и не так. Я изо всех сил рву задницу, стараясь хоть как-то тебе угодить, обеспечить хорошую жизнь, а ты все равно остаешься недовольной. Что на этот раз не так? Чего тебе еще не хватает?
– Значит, ребенок был нужен только мне? Значит, тебе он не нужен?
– Перестань придираться к словам, Мэй. Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.
– Сегодня были смотрины нашей дочери, твоей дочери, Майкл, но тебя на них не было. Ты сказал, что уйдешь ненадолго. «Ненадолго» не означает «вернусь, когда смогу». Ты вообще не пришел. Ты просто взял и бросил нас.
– Я не бросал вас, просто я был нужен своему боссу.
– Ну, конечно, – усмехнулась Мэй, – я совсем забыла, ведь это они твоя семья.
– Мэй, не надо строить из себя дурочку. Ты прекрасно знаешь, что я давал клятву организации. У меня есть определенные обязательства, которые я не могу нарушать.
– А как же я и Сара? Как насчет тех обязательств, которые ты взял на себя, когда женился на мне? – вопрошала Мэй.
Эти вопросы заставили Майкла почувствовать себя виноватым.
– Мэй, я правда очень сожалею, – он подошел к жене и обнял за талию. – Мэй, посмотри на меня, – попросил он.
Она подняла на него взгляд.
– Я очень люблю тебя и нашу малышку. Сара моя дочь. Ты моя жена. Я твой муж, – спокойным и утвердительным тоном говорил Майкл. – Я глава нашей семьи. Я мужчина. И все, что я делаю – это пытаюсь заботиться о вас. Я не думаю, что ты будешь гораздо счастливее, если я каждыми днями буду лежать на диване и ничего не делать, как наш сосед.
Мэй вздохнула, понимая, что ее муж прав.
– Ты замечательный муж, Майкл. Ты превосходный отец и мне не на что жаловаться, – как бы оправдываясь, начала Мэй, уткнувшись головой в грудь мужа. – Просто я вдруг почувствовала, что вся эта ваша организация, этот бизнес, вообще все это значит для тебя куда больше, чем мы. Мне бы хотелось, чтобы мы с Сарой занимали в твоей жизни столь же значимое место.
– Глупышка, – Майкл прижал Мэй к себе. – Вы и есть моя жизнь.

Яркое солнце заливало светом комнату, и ветерок ласково колыхал легкую занавеску на приоткрытом окне.
Проснувшись, Майкл продолжал нежиться в постели, утопая в мягкой перине и наслаждаясь нежными прикосновениями любимой женщины. Приподнявшись на локте и склонившись над мужем, Мэй ласково поглаживала кончиками пальцев его лицо, расплываясь в счастливой улыбке.
– Я люблю тебя, – тихо прошептала она, склонившись к самому его уху.
– Я люблю тебя больше, – так же шепотом отвечал Майкл, поглаживая ее обнаженное плечо.
– Нет, я, – настаивала Мэй.
– Не спорь, – улыбался Майкл. – Я все равно люблю тебя больше.
– Почему?
– Потому что я мужчина.
– Ты – мой мужчина, – прошептала Мэй, поцеловав мочку его уха.
– Ты – моя женщина. Мой рассвет и мой закат, – шептал он, любуясь ею. – Ты – мой день, ты – моя ночь. Ты – моя жизнь.
Майкл приподнялся и, уложив жену на спину, принялся нежно целовать ее лицо, спускаясь по тонкой шее к ее плечам, прижимаясь к ней всем телом. Ее пальцы проникали сквозь густые кудри, лаская его голову, скользили вниз к его сильным плечам. Ее тело слегка извивалось в его объятьях, реагируя на его нежную страсть прикосновений.
Снизу послышался звонок в дверь.
– Майки, – выдохнула Мэй, – там кто-то пришел.
– К черту всех, – отозвался он, продолжая ласкать жену, поглаживая ее горячую промежность, от чего дыхание Мэй становилось более глубоким, более чувственным, и это заводило его еще сильней.
Мэй мягко хихикнула на слова мужа, но через минуту она вспомнила о том, кто это мог прийти.
– О, черт, – встрепенулась она и тут же убрала руку мужа от столь чувственного места.
– Ну, в чем дело, детка? – расстроенно спросил Майкл, откатившись на свою половину постели.
– Это приехали из ресторана забрать посуду, – пояснила Мэй и, тут же поднявшись из постели, принялась натягивать на себя халат. – Я совсем забыла.
– Ну, отлично, – фыркнул Майкл. – А мне что теперь с этим делать? – вопрошал он, указывая на свою готовность к тому, что так и не случится.
– Не сердись, милый. Просто прими душ, – улыбнулась Мэй и выскользнула из комнаты.
Проследив за тем, чтобы парни из ресторана ничего не забыли, Мэй проводила их и, закрыв за ними дверь, уже собиралась подняться обратно в спальню. Но в этот момент в гостиной зазвонил телефон, и ей пришлось подойти.
– Да, – ответила она, подняв трубку.
– Привет, Мэй, – послышался на другом конце голос Сэма.
– Привет, Сэм, – улыбаясь, поздоровалась она.
– Майк дома?
– Да, но он все еще валяется в постели. Мне что-нибудь передать ему?
– Плохие новости, Мэй, – голос Сэма вмиг стал невероятно трагичным.
– Что случилось? – тут же взволновалась женщина.
– Сегодня ночью погиб Фрэнк Колетти, – сообщил он.
– О, Боже. Как? – ошарашено спросила Мэй.
– Несчастный случай на дороге.
– Он разбился на машине?
– Да.
– Бедная Мардж. Как она?
– Мардж была с ним.
– О, Боже! – еще больше расстроилась Мэй.
– И Эллис тоже, – продолжил Сэм. – Они все погибли.
От этих слов сердце Мэй сжалось в комок, и из глаз хлынули безмолвные слезы.
– Похороны состоятся завтра. Прощальная служба пройдет в католическом соборе. Время уточним позже.
– Спасибо, что сообщил, Сэм, – еле вымолвила Мэй и положила трубку.
Намылив щеки и нижнюю часть подбородка, Майкл, стоя перед зеркалом в ванной комнате, с осторожностью сбривал трехдневную щетину опасным лезвием. Из-за журчания воды из крана он не услышал, как на пороге появилась Мэй.
– Майкл, – обратилась она к нему.
Он вздрогнул от неожиданности и поранил себя острым лезвием.
– Черт, – выругался Майкл, потрогав кровоточащий порез. – Милая, нельзя же так, – недовольно обратился он к ней. – Так можно и жизни лишиться.
– Фрэнк, Мардж и Эллис погибли этой ночью, – сообщила она только что узнанную новость.
– Что? – у Майкла исказилось лицо.
– Только что звонил Сэм. Он сказал, что это был несчастный случай на дороге, – глотая слезы, говорила Мэй.
– О, Боже! – ужаснулся он.
Мэй была настолько подавлена произошедшим, что перед ее глазами все поплыло, и она в ту же минуту рухнула на пол без чувств.

+1

25

Глава 6

Оставив свой автомобиль на противоположной стороне дороги перед католическим собором, где он когда-то устроил настоящее побоище, Майкл перешел дорогу и подошел к главному входу. Мэй тоже хотела пойти, но доктор, которого вызвал Майкл после того, как она потеряла сознание, запретил ей посещать подобную церемонию, так как это могло весьма негативно сказаться на здоровье кормящей матери, а, значит, и на здоровье их ребенка. Так что ей пришлось остаться дома.
Траурная служба еще не началась, и многие из пришедших на похороны семьи Колетти сейчас стояли на улице и разговаривали между собой. Кто-то просто молча курил. Мужчины в черных костюмах с траурными лентами на рукавах, женщины в черных платьях с покрытыми вуалью головами. Печальное зрелище. Они все потеряли не просто уважаемого человека, но и хорошего друга. Немного обособленно, но без малейшей враждебности по отношению к представителям Семьи Сальери, стояли и члены Семьи Морелло.
У Мафии есть традиция устраивать важным людям грандиозные похороны, во время которых люди забывают о всяческих разборках между собой и покойником. О мертвых либо хорошо, либо никак. Любой гангстер это скажет, как минимум на похоронах. Было довольно странно или скорее даже забавно смотреть на то, как Сальери и Морелло плакали друг у друга на плече, несмотря на то, что еще вчера были готовы вцепиться друг другу в глотки. А уж что происходило во время траурной церемонии, когда не только ребята Сальери, но и гангстеры Морелло начали произносить пафосные речи о своем лучшем друге Фрэнке, а их жены и подруги рыдали, скорбя о потери своей близкой подруги Мардж, мертвые в гробу перевернулись бы, если бы смогли. Майкл еще никогда в жизни не видел столько пафоса, лицемерия и лжи.
– Господи, Фрэнк, – тихо прошептал, обращаясь к Джексону, сидевший рядом с ним Сальваторе Чеонезе. – Кто бы мог подумать?
– Да, – задумчиво произнес Майкл и оглянулся по сторонам, разглядывая сидящих рядом с ним. Его внимание привлекла сидящая неподалеку Франческа Поллучи, которая, слегка приподняв траурную вуаль, вытирала слезы платочком. А если быть точнее, то его внимание привлекла не столько она сама, сколько ее распухшее от недавних побоев лицо.
– Что это с Франческой? – шепотом интересовался Майкл у Сальваторе.
– Это Том, – прошептал тот.
– И за что он ее так?
– А ты не знаешь?
– Понятия не имею.
– Она опозорила его позавчера у тебя на вечеринке. При всех назвала твою жену шлюхой.
– Что?! – возмутился Майкл шепотом.
– Разве Мэй тебе не сказала? – удивился Сальваторе.
– Нет.
– И это после того, как ты взял его под свое крыло, отдал ему одну из лучших точек. Можно сказать, оторвал кусок хлеба с маслом от своей семьи. Неблагодарная сволочь, – рассуждал Чеонезе.
– Дерьмо сопливое, – с отвращением выругался Джексон.
– И что ты собираешься делать? – интересовался Сальваторе. – Том член организации.
– Его счастье, – отозвался Майкл. – А насчет того, что я буду делать, думаю, у меня есть решение.
– Надеюсь, оно мудрое.
Майкл поднялся со скамьи и, проходя мимо Тома Поллучи, похлопал его по плечу, слегка качнув головой в сторону прохода. Том тут же поднялся и последовал за Джексоном.
– Что случилось, Майки? – спрашивал Том, предчувствуя что-то не ладное.
– Нужно поговорить, – прошептал Джексон.
– Сейчас? – состряпал удивленное лицо Поллучи.
– Сейчас, – с присущим ему спокойствием, ответил Майкл.
– Но это же похороны Фрэнка и его семьи.
– Я знаю, Том, – пристально уставившись на подчиненного, отозвался Джексон.
Эти огромные карие глаза, от которых женщины сходили с ума, показались Тому ледяной черной бездной, при виде которой мурашки бежали по телу, и ему начало чудиться, как у него под ногами горит земля.
– Хорошо, Майки, – согласился Поллучи.
– Выйдем, – предложил Майкл.
Выйдя на улицу, парни прошлись до ближайшей скамейки. Майкл присел, а Том остался стоять, ожидая разрешения присесть рядом.
– Присаживайся, – предложил Джексон.
– Можно? – замешкался Том.
– Да сядь ты уже, – мягко засмеялся Майкл, потянув Поллучи за рукав пальто.
Том, наконец, присел на скамейку.
– Ну, как продвигаются дела? – поинтересовался Майкл.
– Все нормально, Майк. Беспокоиться нет причин, – отозвался Том.
– Правда? – продолжал улыбаться Джексон.
– Да, – заверил Том, не зная к чему готовиться, то ли к миру, то ли к войне.
– Я рад это слышать.
После этих слов возникла непродолжительная пауза.
– Я сейчас видел Франческу. Что у нее с лицом? – поинтересовался Майкл, глядя на проезжающие мимо автомобили.
– Да, так. Ерунда, – отозвался Том. – Пришлось преподать пару уроков.
– И как? Усвоила?
– Надеюсь, что да.
– Значит, ты не уверен?
– Во Франческе вообще нельзя быть уверенным.
– Зачем же ты женился на женщине, в которой не можешь быть уверен? – вновь уставившись на Тома проникновенным взглядом, спросил Джексон.
– Майки, к чему эти вопросы? – нервозно поерзав на скамейке, вопрошал Том.
– Я просто хочу понять, зачем люди делают то, что они делают, – ответил Майкл. – Моя Мэй, – с особой мягкостью произнес он эти два слова, – говорит, что женщина является отражением своего мужчины. И если ты не уверен в своей женщине, то, возможно, ты просто не уверен в себе?
– Я уверен в себе, Майк, – хорохорясь, словно петух, отозвался Том. – Эта Франческа просто блядина полная.
– Том, не надо оскорблять свою женщину в присутствии другого мужчины, даже если ее нет рядом, – с расстановкой, не спеша, отозвался Майкл, давая возможность парню вникнуть в смыл его слов. – Мы всегда должны быть уверены в своих женщинах. В наших женах, в наших матерях. Мы – воины, и наш враг там, впереди. Наш враг – вот в ком мы никогда не можем быть уверены. Но кто прикрывает наши задницы, когда мы идем в бой? Наши женщины. Наши жены, наши матери. Они – наш надежный тыл. И если твой тыл прикрывает тот, в ком ты не уверен, он способен превратиться во врага. А с врагами мы поступаем просто.
Между парнями вновь возникла пауза, словно Джексон давал Поллучи возможность поразмыслить над его словами и сделать нужные выводы.
– И что ты хочешь, чтобы я сделал? – наконец, прервал молчание Том.
Майкл взглянул на него, но ничего не ответил.
– Видишь такси? – обратился Джексон к Тому, указывая на остановившийся на противоположной стороне улицы, автомобиль.
– И что?
– Я два года колесил по городу точно на таком же, когда только приехал сюда, – улыбаясь, ответил Майкл. – Вот в таком такси я и встретил мою Мэй. Господи, я жил в невероятной дыре, иной раз даже поесть нечего было. Я был нищим таксистом, а она… Она уже тогда была настоящей леди. Я подвозил ее в Чайна Таун. Она доставала из сумочки деньги и своими маленькими, изящными ручками протягивала их мне, затем благодарила меня, называя «сэр», и выскальзывала из машины так плавно и легко, словно лебединое перышко, – с невероятной одухотворенностью рассказывал он о жене. – И вот теперь мы в браке, у нас восхитительная дочка, и каждое утро маленькие, изящные ручки моей Мэй подают мне чашку кофе, и я с благодарностью целую их и готов целовать вечность.
– А я слышал, что вы встретились в этом…, – Том запнулся.
– В борделе, – закончил его мысль Джексон.
– Просто так говорят.
– Люди многое говорят, многое думаю. Знаешь, иногда парни шутят относительно жен друг друга. Это нормально, если не выходить за рамки. Говорят всякое. Но я тебе скажу вот что. Я женился на Мэй не только потому, что безумно люблю ее, но и потому, что уверен в ней. Уверен, как ни в ком в другом. На все девяносто девять процентов.
– Почему же тогда только на девяносто девять?
Джексон рассмеялся.
– Это чтобы она не расслаблялась, – ответил Майкл.
– Да ты просто тиран, – посмеялся Том.
– Том, поверь, наши женщины – это действительно наш тыл. Если вдруг со мной случится какой-нибудь геморрой… Ну, примут меня или подстрелят, не дай Бог, но так, что я самостоятельно не смогу задницу себе подтереть… Кто поможет мне? Кто поддержит меня? Бабы, которых я трахал когда-то на стороне? Нет. Мои друзья гангстеры? Максимум – они подотрут мне сопли, если я не смогу самостоятельно взять платок и дотянуться до своего носа. Все остальное ляжет на плечи моей Мэй. Этой маленькой, хрупкой женщины. Но я знаю, что она с этим справится, потому что у нее внутри есть сила. И в этой силе я абсолютно уверен. Вот поэтому она достойна не только моего уважения, но и уважения со стороны моих друзей. А не только потому, что она моя жена и мать моих детей.
– Ну, это ты сильно сказал, – поразмыслив, сделал вывод Том. – Очень сильно.
– Ну, так о чем ты хотел поговорить со мной? Об этом? – после очередной паузы просил Поллучи.
– Ты помнишь, какой сегодня день? – спросил Джексон, вновь устремив на него ледяной взгляд.
– А то, – расплылся в улыбке Том. – Думал, что я забыл? Решил проверить меня, старый ублюдок? – шутил он.
– Кончай трепаться, – улыбнулся Джексон.
Поллучи извлек из внутреннего кармана пальто туго набитый конверт и протянул его Джексону.
– Десять процентов, как и договаривались. Цент к центу.
– Пятнадцать, – сообщил Джексон о повышении, взяв конверт.
– Что?! – воскликнул Том, подскочив со скамейки.
– Ты прекрасно слышал, что я сказал.
– Майк! Но мы же договорились! Ты сам сказал, что я буду платить десять!
– Я сказал – я забрал. Если тебя это не устраивает, можешь отказаться от точки, которую я тебе отдал.
– Ты это говоришь так, словно отдал мне последнюю рубаху.
– Нет, но если тебя не устраивает процентная ставка, пойдешь вновь на улицу барыжить левым зубным порошком.
– Пятнадцать процентов – это грабеж!
– Я сказал свое слово. Не надо спорить с тем, кому засылаешь долю. Спорь с теми, кто будет засылать тебе.
– Ну, отлично, Майки. Просто отлично, – Поллучи вынул из кармана солидную пачку денег и принялся отсчитывать купюры.
– Не жмись, Том, – Майкл забрал отсчитанные деньги из руки Поллучи. – Не в укор тебе, но я с этой точки поднимал в два раза больше, – добавил он и направился обратно к церкви.
– Ну конечно, – Том озлобленно смотрел вслед боссу. – Эй! Майки! – окликнул он его.
Джексон оглянулся.
– Я могу хотя бы знать, почему?
– Есть причина и есть следствие, – отозвался Майкл. – Это – следствие.
– А причина?
Джексон приложил к виску указательный палец, предложив Тому пораскинуть мозгами и самому догадаться о причине.
– Ну, как? – поинтересовался подошедший к Тому Сальваторе Чеонезе.
Он вышел следом за парнями и все время, пока те разговаривали, сидя на скамейке, он стоял на крыльце церкви и, покуривая сигару, наблюдал за ними.
– Что «как»? – переспросил Том.
– Ну, я видел, что ты весьма оживленно разговаривал с Майки, – уточнил Сальваторе. – Он уже в курсе произошедшего на вечеринке?
– Думаю да. Видать какая-то гнида уже настучала. Уверен, что это Поли.
– Ну, там было много народа, – заметил Чеонезе.
– Блядская Франческа. Убью гниду.
– Так он тебе что-то сказал на этот счет?
– Нес какую-то хрень о сопливых платках и подтирании задницы.
– И все?
– Он поднял мне проценты… Я отстегнул ему шесть кусков за просто так, так он натянул меня еще на три тонны, – возмущался Том.
– Ну, это следствие, – покачал головой Сальваторе, стряхнув пепел с сигары.
– Да что вы все заладили? Причины, следствие. Он просто жадный сукин сын.
– Не кипятись. Все могло быть и хуже, – успокаивал Сальваторе. – Майки отличный парень. К тому же, тебе есть чему у него поучиться.
– И чему же?
– Майки умеет найти подход к людям, и за это они его уважают. Он не из тех, кто, найдя телку, по-быстрому доит ее до изнеможения. Он пастух, который мирно пасет всех своих телочек и затем доит их так, что они тащатся от удовольствия. Вот ты. Сколько ты ждал вступления?
– Пять лет. Пять гребаных лет.
– Ну вот. А этот парень пришел к нам три года назад. Через полгода его приняли в организацию, и смотри, чего он добился за эти два с половиной года. Он «капо». Куча народу засылает ему долю. У него дом в Оуквуде с таким блестящим паркетом, что видно, какие у бабы трусы под юбкой.
– Всего три года? Ну и где же справедливость?
– Успокойся, Том. Уважь себя. У меня даже дети не жалуются, а ты расхныкался как пацан.

Подъехав к своему дому, Майкл загнал машину в гараж и вышел через дверь на задний двор. Поднявшись на крыльцо летней террасы, он сел на верхнюю ступеньку и закурил сигарету.
Осень. Темнело раньше, и сейчас, хоть было еще не совсем поздно, в чистом небе поблескивали звезды и ярко-желтая луна, таинственно улыбаясь, смотрела на землю. Она заглядывала в лицо сидевшему на крыльце парню, и ей не было никакого дела до того, какой непосильный груз ответственности он взвалил на свои плечи.
На террасе загорелся свет, и на крыльцо вышла Мэй. Плотнее закутавшись в шелковый халат, она присела рядом с мужем.
– Я слышала, как ты подъехал, и решила посмотреть, почему так долго не заходишь.
– Я решил немного подышать воздухом, – отозвался Майкл.
– Ты не против, если я присоединюсь?
– Конечно же, нет, – улыбнулся Майкл. – Только вот, накинь это. Уже прохладно. – Он снял с себя пальто и укутал им жену. – Сара спит?
– Да. Я оставила двери открытыми, чтобы услышать, если она проснется.
–Окей, – вновь улыбнулся Майкл и, обняв Мэй, прижал к себе.
– Как там все прошло? – согреваясь его теплом, спросила она о похоронах.
– Как и на всех похоронах.
– Было много людей?
– Да. Фрэнк был очень уважаемым человеком.
– А дон Сальери?
– Гибель Фрэнка подкосила его, но он держался молодцом.
– Несчастный дон Сальери. Они с Фрэнком были так близки. Как братья.
– Что верно, то верно.
– Звонила Присц Бокко. Она сказала, что гробы все время были закрыты, потому что их тела были сильно изуродованы во время аварии. От них остались лишь горстки плоти и костей, и было даже сложно сказать, какая часть тела кому принадлежит, – говорила Мэй дрожащим голосом. – Почему? Почему это произошло именно с ними? Они были такими хорошими людьми.
Она не выдержала и разревелась, уткнувшись лицом в грудь мужа.
– Мэй, милая, перестань, – принялся утишать ее Майкл. – Я знаю, ты очень любила Мардж, Эллис… Но тебе нельзя так переживать. У тебя может пропасть молоко, и тогда тебе нечем будет кормить нашу девочку. Мэй, ну, пожалуйста. Тише, детка, тише.
– Не могу поверить, что их больше нет, – пытаясь успокоиться, говорила Мэй.
Майкл достал из кармана носовой платок и принялся вытирать слезы на ее щеках.
– Что это? – прислушалась Мэй. – Кажется, Сара проснулась. – Она поднялась и, вернув мужу пальто, скрылась в доме.
Посидев на крыльце еще несколько минут, Майкл поднялся и тоже вошел в дом.
– Мне показалось, – вернулась в гостиную Мэй.
Майкл уже сидел на диване и вытаскивал из полученных сегодня конвертов пачки денег.
– Пятница, – заметила Мэй, сев рядом с ним на диван.
– Вот, возьми, – Майкл протянул  пачку денег жене. – Это тебе на личные нужды. А это на общие расходы, – дал он ей еще денег. – А это нужно прибрать. Спрячь их там, где я тебе показывал, – распорядился он касательно оставшейся суммы.
– Так много? – удивилась Мэй. Это казалось подозрительным. – Обычно мы откладываем значительно меньше.
– Нужно думать о завтрашнем дне, пока есть возможность.
– Что происходит, Майкл?
– Да ничего, – заметив ее подозрение, отозвался он. – Сегодня отложим больше, в следующий раз меньше. Ты же знаешь, раз на раз не приходится. И потом, скоро Рождество, – улыбался Майкл. – Я не думаю, что ты уже забыла о той собольей шубке.
– Мардж тоже ее хотела, – с нахлынувшей печалью отозвалась Мэй, и, поднявшись, вышла из гостиной. Пройдя через кухню, она открыла дверь в подвал и спустилась вниз.
Спрятав деньги в тайник, как и велел муж, она уже собиралась вернуться, но случайно зацепилась за корзину с грязным бельем и перевернула ее. Содержимое рассыпалось по полу.
– Черт, – выругалась Мэй и принялась собирать вещи.
Когда она стала поднимать брюки мужа, из кармана что-то выпало. Мэй подняла выпавший предмет. Глаза ее наполнились ужасом, а губы затряслись от нахлынувших слез, когда она узнала предмет, лежавший у нее на ладони. Сжав ладонь в кулак, она сползла на пол и разрыдалась. Мэй могла многое стерпеть, со многим могла смириться, но это… это было…. Это была та черта, переступив через которую, ты уже никогда не сможешь оставаться таким, как прежде. Черта, за которой теряют последнюю частичку человечности. Она молила Бога, чтобы ее мужу никогда не довелось переступить эту черту, но он сделал это.
Майкл встревоженно нахмурился, понимая, что Мэй что-то слишком долго возится в подвале. Он поднялся с дивана и направился на кухню, но в это время со второго этажа послышался плач дочери. Майкл незамедлительно поднялся в спальню. Подойдя к колыбели, он расплылся в улыбке.
– Это кто тут у нас проснулся, – невероятно ласковым голосом любящего папы обратился он к своей малютке и взял ее на руки. – Да ты совсем мокренькая.
Сменив пеленки, Майкл принялся утешать все еще плачущее дитя.
– Ну что ты плачешь моя маленькая девочка? – качал он ее на руках, нежно целуя в щечки. – Все хорошо, детка, все хорошо.
Постепенно малышка стала успокаиваться, но этих укачиваний было недостаточно, и это было очевидно потому, как она причмокивала губками.
– Моя крошка хочет кушать, – заметил Майкл причмокивание ребенка. – Ты такая голодная, моя куколка. Ну, ничего, сейчас мы пойдем к нашей мамочке, и она покормит тебя. Сейчас, сладенькая моя.
Выйдя из спальни с ребенком на руках, Майкл спустился вниз и вышел на кухню.
– Мэй, – позвал он жену, заглянув в подвал.
В ответ была лишь тишина.
– Мэй, – насторожившись, он вновь позвал жену, прислушиваясь к тишине в подвале. – Дорогая, ты здесь? – Майкл спустился вниз и увидел жену сидящей на полу.
– Сара проснулась, – заговорил он с ней. – Ее нужно покормить.
Мэй поднялась и подошла к мужу. Поджав губы, она с каким-то смешанным чувством страха и отвращения взглянула на него и буквально выхватила ребенка из его рук.
Пытаясь понять, что произошло, Майкл почесал затылок и поплелся следом за женой.
Приготовившись к кормлению, Мэй уселась на постель и приложила ребенка к груди. Майкл присел на корточки рядом с ней, поглядывая то на дочку, то на жену. Мэй с такой нежностью смотрела на малышку, ласково улыбаясь ей, что казалось, будто в этот момент все ее лицо озарялось каким-то чистым, божественным светом, но стоило ей лишь поднять глаза на мужа, как взгляд ее тут же становился невероятно тяжелым, словно то яркое солнышко, еще секунду назад светившееся в ней, вдруг заволакивала черная грозовая туча. Майкл поднялся и, решив не мешать жене, отправился принять ванну.
Накормив малышку, Мэй уложила ее на кровать и, выйдя в коридор, подошла к дверям ванной комнаты. Прижавшись ухом к двери, она прислушалась. Плескание воды говорило о том, что Майкл пробудет там как минимум минут двадцать. Вытащив из петлицы халата пояс, Мэй привязала один его конец к ручке двери ванной комнаты, а другой конец – к ручке двери комнаты напротив, натянув пояс между дверями как можно туже. После этого она бросилась обратно в спальню и принялась переодеваться. Скинув с себя домашнюю одежду, она облачилась в платье. Побросала в сумочку свои документы, паспорт дочери и деньги, которые получила от мужа на личные расходы. Одев ребенка и завернув его в теплое одеяльце, Мэй бросила на постель найденный в брюках мужа золотой крестик, который еще не так давно принадлежал Мардж Колетти. Взяв дочку, она бегом сбежала по лестнице и, накинув в холле свое пальто, выбежала на улицу. Одна лишь мысль о том, что на самом деле случилось с семьей Колетти, заставляла Мэй в ужасе бежать прочь.

    Приняв ванну, Майкл накинул домашний халат и уже собирался выйти из ванной комнаты. Но каково было его удивление, когда он не смог открыть дверь.
– Мэй! – позвал он жену. – Мэй!
Никто не отозвался на его зов.
– Мэй, малышка, это уже не смешно! – кричал Джексон, решив, что жена попросту подшутила над ним.
Дернув дверь еще сильнее, Майкл понял, что не все так просто. Пояс, удерживавший дверь, немного растянулся и сквозь образовавшуюся щель он смог разглядеть нехитрое приспособление.
– Что за черт? – озадаченно выругался Майкл.
Оглядевшись по сторонам, Джексон заметил свое лезвие для бритья, лежавшее на полочке для ванных принадлежностей. Обнажив лезвие, он просунул его в щель и перерезал пояс, блокирующий дверь.
– Мэй! – вновь позвал Майкл жену, оказавшись на свободе. Войдя в спальню, он тут же обратил внимание на легкий беспорядок, оставленный второпях собиравшейся женщиной.
На полу валялся ее халат, детские распашонки… Джексон бросился к колыбели, и невероятное волнение охватило его, когда он не обнаружил в ней малышки. Он не мог поверить в то, что Мэй могла вот так вот просто взять ребенка и, ничего не сказав, уйти. Но зачем? И куда? Обыскав весь дом, Майкл понял, что она действительно ушла, лишь в тот момент, когда заметил, что на вешалке для верхней одежды нет ее пальто. Стремглав бросившись в спальню, он принялся быстро одеваться. Уже перед самым выходом из комнаты он заметил лежавший на постели золотой крестик. Глубоко вдохнув, Майкл закрыл глаза, в одночасье поняв причину, по которой ушла Мэй. Она поняла, что никакого несчастного случая не было. Но не это было страшно. Не это пугало и причиняло боль Джексону, а то, какие выводы она сделала. Ее нужно было срочно найти, найти, пока не произошло что-нибудь ужасное. Что-то, чего он никогда не сможет себе простить.

    Покинув пределы Оуквуда, Мэй села на трамвай и, добравшись до делового района, пересела на электричку наземного метро. Сердце ее дрожало от горя. В тот вечер, когда в их доме был праздник и все пили за здравие их дочери, ее муж, превратившись в бесчувственного монстра, хладнокровно расправлялся с семьей своего лучшего друга. В тот день, когда в его доме чествовали новую жизнь, он стал ангелом смерти, забрав жизни людей, которые так много сделали для них. Мэй часто пыталась найти оправдание мужу за смерть тех людей, кровь которых была у него на руках, и, возможно, она нашла бы оправдание и смерти Фрэнка, но Мардж… Эта чудесная женщина была виновата лишь в том, что она была женой своего мужа. А Эллис? Ни в чем не повинное дитя. Разве этому можно было найти оправдание? Ее муж получил приказ и всего лишь выполнил его. Он воин. Боец своего генерала. Но что если в следующий раз ему прикажут избавиться от собственной жены и ребенка? Для этих мужчин честь дороже собственной семьи. Как можно жить с тем, кого будешь бояться каждую секунду и в ужасе вздрагивать при каждом его появлении? Эти мысли заставляли Мэй бежать, бежать как можно дальше. Но что могло ждать ее там, впереди? Темнота. Куда идти? Как дальше жить? Она сильная женщина, но в чем ее сила? Что может она?

Малышка на руках Мэй проснулась и тихо захныкала, готовая вот-вот расплакаться. Это отвлекло женщину от тяжелых мыслей, и она поспешила утешить дочку. Электричка остановилась на очередной станции, и Мэй вышла из вагона. Следом за ней вышли два молодых парнишки. Они приметили одинокую, хорошо одетую женщину сразу же, как только она вошла в вагон, и все это время не сводили с нее глаз. Держась на некотором расстоянии, они последовали за ней. Такие одинокие, погруженные в собственные мысли женщины всегда были легкой добычей для подобных ребят.
Случайно оглянувшись назад, Мэй заметила преследующих ее парней и решила ускорить шаг. Но бежать от них ей все равно было некуда. Поняв, что дамочка заметила их, парни решили действовать. Подбежав к Мэй, один из них попытался вырвать у нее из рук сумочку, но у него не получилось. Тогда второй вытащил из кармана нож и угрожающе уперся им женщине в бок.
– Давай сюда сумку, китаезина узкоглазая, – злобно прошипел он ей на самое ухо.
Мэй вздрогнула от легкого укола острия, упирающегося ей в бок, и все ее тело напряглось в испуге, не столько за себя, сколько за свою дочку. Одной рукой прижимая к груди ребенка, другой рукой Мэй беспрекословно протянула свою сумочку второму грабителю.
Тот выхватил ее из рук женщины, и оба подельника тут же бросились бежать, скрывшись в темноте переулка.
Поняв, что она потеряла не только свою сумочку и деньги, лежавшие в ней, но и документы, Мэй в отчаянии расплакалась. Так рыдая, она прошла почти целый квартал и оказалась на набережной у небольшого отеля « Перрени». Остановившись перед отелем, Мэй уставилась на светящиеся окна вестибюля. Хоть ее уже и ограбили, что было не самым страшным из того, что происходит в ночном городе, оставаться одной, с ребенком на руках, на улице было небезопасно. Еще пятнадцать минут назад она спокойно могла снять здесь номер на целый месяц и ни о чем не беспокоиться, но теперь ей нечем было заплатить даже за одну ночь. И все же она решила войти.
В просторном вестибюле было светло и уютно. Важный администратор сидел за стойкой бронирования номеров. Как только Мэй вошла в гостиницу, он тут же обратил на нее внимание.
– Что желаете, мисс? – поинтересовался он.
– Мне нужен номер, – заговорила с ним Мэй.
– Вы одна?
– Да, только я не смогу заплатить вам сразу. Произошла неприятность, и какие-то…
– Извините, мисс, но это гостиница, а не приют, – прервал ее администратор.
– Я понимаю, но…, – тут она вспомнила о серьгах, которые были на ней и которые не заметили грабители из-за ее длинных волос. – Я могу предложить вам мои серьги в качестве залога. Они золотые, с бриллиантами.
Мэй сняла одну серьгу и протянула ее администратору. Тот взял ее в руку и, поднеся к свету, разглядел, потом взглянул на Мэй.
– Вряд ли они настоящие, – вернул он ей серьгу.
– Что значит ненастоящие? – возмутилась Мэй.
– Послушайте, мисс. Это гостиница, а не ломбард. Уходите.
– Вы выгоните на улицу женщину с ребенком посреди ночи?
– Да, мисс, я сделаю это, – заявил администратор.
– Вы жестокий, бездушный человек.
– Считайте меня кем хотите. Уходите, мисс.
Мэй развернулась и направилась к выходу, но следующие слова администратора заставили ее остановиться.
– Бриллианты, ну конечно. Откуда у какой-то узкоглазой могут быть бриллианты?
– Так, значит, вот в чем все дело? – возмутилась Мэй, вернувшись к администраторской стойке. – Значит, мои бриллианты фальшивка лишь потому, что я китаянка?
– Я сейчас вызову полицию, если вы немедленно не уйдете, – пригрозил администратор.
Мэй раздосадовано плюнула на администраторскую стойку и, гордо выпрямив спину, вышла на улицу.
Дойдя до ближайшей скамейки, Мэй присела на нее. В этот момент она почувствовала себя настолько слабой, беззащитной и одинокой, что по ее щекам невольно покатились слезы.

Двое воришек, которые только что отняли сумку у одинокой женщины с ребенком, устроившись на ящиках в подворотне недалеко от места совершенного преступления, решили проверить свой навар. Один из них раскрыл сумку, и глаза его округлились.
– Ну, ни хрена себе! – изумленно воскликнул он. – Ты только посмотри! – он вытащил из сумки толстую пачку денег.
Его подельник выхватил у него из руки деньги и провел пальцами по денежным купюрам.
– Да тут тонны две, – радостно заметил он. – Вот так удача. Глянь, может там еще что есть?
Его подельник порылся в сумке.
– Ничего больше, кроме женской дребедени, и пара паспортов.
– Ну-ка, дай сюда их. Посмотрим имя счастливицы.
Парень раскрыл паспорт женщины и в тусклом свете фонаря прочитал имя владелицы. Затем тут же раскрыл второй паспорт, судорожно листая страницы, на которых были указаны имена родителей ребенка.
– Ну на хрен, ну на хрен, – испуганно забормотал он.
– Ты чего? – удивился его поведению подельник.
– Дай сюда сумку.
Как только сумка оказалась у него в руках, он тут же закинул в нее паспорта и пачку денег.
– Пошли, – позвал он приятеля, спрыгнув с ящика, и торопливо направился куда-то.
– Ты куда? – ничего не понимая, спрашивал его приятель, следуя за ним.
– Надо найти эту бабу.
– Зачем?
– Затем, чтобы вернуть ей сумку.
– Ты что, спятил?
– Нет, я не спятил. Просто мы не ту бабу грабанули.
– Да какая хрен разница, какую бабу мы грабанули? Я хочу получить свою долю, – вцепился в сумку парень.
– Слушай меня, – резко вырвав у него сумку и схватив за грудки, остановил его приятель. – Эта доля может стоить тебе жизни. Эта баба – жена Майки.
– Какого такого Майки?
– Майки «Красавчика».
– Да ну на…, – не верил своим ушам парень.
– В паспорте ребенка указано, что имя отца Майкл Джозеф Джексон. И я не хочу связываться с этим. Мы еще не успеем обосраться от страха, а эти парни уже прищучат нас. В лучшем случае наши морды будут месяц собирать по всему Лост-Хевену, а мне такая перспектива нахрен не уперлась.
– А что если ты ошибся? Ну, кто знает, сколько в городе мужиков с таким именем?
– И что? У каждого из них жена китаянка?
Выйдя на набережную, горе-грабители заметили недалеко от отеля сидевшую на скамейке женщину с ребенком.
– Это она, – признал ее желавший вернуть украденное.
– А что если это все же не жена Майки?
– Сейчас выясним.
Парни перешли дорогу, и подошли к женщине.
– Извините, мисс.
Мэй подняла заплаканные глаза на парня, который держал в руках ее сумочку.
– Что вам еще нужно? У меня больше ничего нет, – отозвалась она, признав грабителей.
– Скажите, мисс, вашего мужа зовут Майкл Джей Джексон? – спросил парень.
– Да, – ответила Мэй.
– Он ездит на черном Терраплейне с номером Эл Эйч 13–13?
– Да. А что?
– Вот, возьмите, – протянул парень ей ее сумочку. – Мы ничего не взяли. Все на месте. Произошла ошибка. Мы не должны были этого делать. Извините нас, – торопливо начал извиняться парень.
Не совсем понимая происходящее, Мэй вытаращив глаза, смотрела на парней.
В этот самый момент мимо проехал тот самый Терраплейн. Резко затормозив, машина развернулась, и яркий свет фар осветил спины двух сорвавшихся с места парней, стремительно удиравших прочь.
Автомобиль остановился рядом со скамейкой, и из него вышел Майкл. Все это время он как угорелый носился по всему городу в поисках жены. Подойдя к Мэй, он молча посмотрел на нее. Она даже не взглянула на него. Осторожно взяв у нее из рук малышку, Майкл уложил дочку на заднее сиденье машины и вновь вернулся к жене. Он взял ее за подбородок и, приподняв ее голову, посмотрел ей в лицо. Мэй отвела глаза в сторону, не желая смотреть на него.
Майкл присел рядом и, достав сигарету, закурил. Внутри у него все кипело и клокотало, но он сдерживал свой гнев.
– Это не был несчастный случай. Это был ты, Майкл, – начала Мэй.
– Да, – отозвался Майкл, зло прикусив губу.
– О, Боже! – в отчаянии простонала Мэй и закрыла лицо руками, склонив голову к коленям.
– Так было нужно, Мэй. Это был приказ, и я должен был его исполнить.
– Чей приказ? – подняв голову, спросила она, хотя знала ответ.
– Ты знаешь, чей.
– Но почему? Зачем?
– Фрэнк решил выйти из бизнеса и, чтобы спасти свою шкуру, решил сдать нас Федералам. Сдать нас всех. А ты знаешь, что это означает. Нас всех бы приняли.
– Сколько бы тебе дали?
– Пожизненно в лучшем случае. Но если учесть, сколько народа я завалил, то на такую удачу мне рассчитывать не пришлось бы.
– А Мардж? А Эллис? Что такого они сделали? Господи, Майкл, Эллис было всего одиннадцать лет. Ни в чем не повинное дитя. Как ты мог так поступить с ними? – на глазах Мэй вновь заблестели слезы, и она разрыдалась.
– Мардж слишком многое знала о делах Фрэнка, о делах Семьи. Федералы взяли ее в оборот, и она уговорила Фрэнка пойти им на встречу и предать Семью. Он нарушил Омэрту.
– Я не верю, не верю. Мардж никогда бы не пошла на такое. Она знала, чем это может закончиться, и не стала бы так рисковать. Это не правда, – не верила Мэй. – Ты лживое чудовище. Ты и вся эта ваша сраная Семья. Все эти ваши разговоры о чести… Да что вы можете знать о чести? Вы – банда головорезов, способная не задумываясь расправиться с семьей лучшего друга. Я думала, что ты не такой, как они. Я верила в это. Я была уверена, что ты человек, рядом с которым я буду чувствовать себя в полной безопасности, но теперь я боюсь тебя. Я боюсь, что в один прекрасный день ты получишь приказ убить меня, и ты сделаешь это. Ты убьешь меня так же легко, как убил Мардж. Но страшнее всего то, что точно так же легко и безжалостно ты можешь убить нашу дочь, так же, как убил Эллис. Каково это? Каково убивать ни в чем не виновных, беззащитных детей?
Отбросив в сторону докуренную сигарету, Майкл поднялся и сделал несколько шагов в сторону. Слова жены глубоко ранили его. В особенности последние слова.
– Ты права, ты права, Мэй, – признал Майкл и, не в силах больше сдерживать свой гнев – нет, не на жену, а на себя и всю ситуацию в целом – он с силой ударил ногой о скамейку, разнеся ее спинку в щепки. – Ты права, это все полное дерьмо. Тупое, лживое дерьмо, – выплеснув эмоции, Джексон вновь уселся на скамейку. – Мардж не предавала Фрэнка и не уговаривала его работать с Федералами. Всю эту хрень придумали люди Морелло, чтобы прижать Фрэнка и вынудить его сдаться властям. Фрэнк не хотел предавать никого из нас, но и пожертвовать семьей ради нас он не смог. Он слишком любил своих девочек. Эти ублюдки похитили Мардж и Эллис, и чтобы их спасти, он должен был сдать нас. Дон повелся на эту утку с Федералами и отдал мне приказ устранить Фрэнка и его семью, – Майкл повернулся к жене и, взяв ее за плечи, развернул к себе лицом. – Ты права, я чудовище, но не для тебя, Мэй, не для тебя, любимая, не для нашей малышки, – он прижал ее к себе. – Это был приказ, и я должен был его выполнить, но я не сделал этого. Я не смог это сделать.
Мэй отстранилась от мужа и заглянула ему в лицо.
– Я не понимаю, – отозвалась она.
– Послушай, Мэй, то, что я сейчас тебе скажу, не должна знать ни одна живая душа. Понимаешь? Когда я нашел Фрэнка, – начал Майкл не дожидаясь ответа.

– Фрэнк, – глядя на друга, произнес Майкл.
– Майкл, – отозвался Фрэнк.
– Фрэнк, – вновь повторил Майкл. – Меня послал дон, и ты знаешь, зачем.
– Я знаю, Майк. Знаю.
– Я не понимаю, – раздосадовано произнес Майкл. – Что на тебя нашло? За каким чертом тебе это понадобилось?
– Майк, я не мог так дальше жить, – ответил Фрэнк. Он был невозмутимо спокоен, словно ничего и не происходило. – Слишком много народа погибло за последнее время. А я этого не выношу. В старые времена с доном все было совсем по-другому. Может, я просто старею? – усмехнулся он. – Майк, это война. А я больше не хочу воевать. Когда у нас с Мардж родилась Эллис, я думал, что жизнь пойдет по-другому. Но, увы.
– А иначе никак нельзя было выйти из бизнеса? – сердился Джексон на друга за его глупость.
– Ты знаешь, что выйти из этого бизнеса свободным можно только одним путем – ногами вперед.
– И поэтому ты решил поддаться на уговоры жены и сдать нас всех копам, чтобы спасти собственную шкуру?
– Это чушь, Майк. Мардж не уговаривала меня. У нее и в мыслях такого не было. Это ложь, которая была предназначена для дона, и он проглотил ее как рыба наживку.
– Что ты этим хочешь сказать?
– Мардж не сотрудничала с Федералами. Ее и Эллис похитили, – объяснял Фрэнк. – Мне пришлось покориться. Чтобы спасти жену и дочь, я должен отдать им наши конторские книги. Если я этого не сделаю, они убьют их, – от этих мыслей глаза Фрэнка стали влажными. – Раньше мы решали свои проблемы по-мужски. Если бы это была просто банда ублюдков, ты, Поли или Сэм могли бы вернуть их. Но на этот раз все не так просто. После этой утки с Федералами я не мог прийти к вам за помощью. Мне сказали, что меня, Мардж и Эллис отправят в Европу, где мы сможем начать все сначала. Я не мог потерять их. Я не смог бы жить без них. Думаю, ты можешь меня понять.
– Подожди, Фрэнк, – пытался переварить Майкл всю полученную информацию и сделать верный вывод. – Ты хочешь сказать, что копы шантажировали тебя и хотели убить твою семью? – ужаснулся он.
– С тех пор, как вы с Поли убили этого Билли, копы и Морелло работают плечом к плечу. Этот советник, отец парня, получил свою должность благодаря Морелло. Люди Морелло похитили моих девочек, а копы пустили слух о сотрудничестве моей жены с ними. Морелло хотел заставить меня говорить, а копы потом позаботились бы о доне. Обе стороны получили бы то, чего хотели. Идеальная ситуация.
– Боюсь, что ситуация несколько изменилась, – заметил Майкл. – И есть еще кое-что, что ты должен знать. Дон приказал мне убить твою семью, – признался Майкл.
– Но ведь ты же не сделаешь этого? – в глазах Фрэнка возник внезапный ужас. – Майкл, умоляю, не делай этого. Убей меня, но не трогай их. Они ни в чем не виноваты.
– Если ты отдашь мне книги, единственное, что я могу тебе гарантировать, это то, что я прослежу за тем, чтобы они живыми выбрались из города, – после некоторого раздумья отозвался Майкл.
– Спасибо Майк. Я…
– Где книги, Фрэнк? – перебил Джексон.
– У меня их нет, – внезапно признался Фрэнк.
– Что?! – удивился Майкл. – Ты их уже передал?
– Нет, нет. Я скажу тебе, где они, но сначала я должен убедиться, что моя жена и дочь благополучно выбрались из города.
– Где они их держат?
– Предполагалось, что мы встретимся здесь. Так что их должны держать где-то рядом.
Майкл сделал несколько шагов назад, не сводя прицела с Фрэнка. Присев рядом с трупом охранника, он нащупал у него на поясе наручники и забрал их.
– Прости, Фрэнк, но я хочу убедиться, что ты не врешь, – произнес он и приковал Фрэнка к фонарному столбу рядом с ними, чтобы тот не удрал, пока его не будет.
Отыскать семью Фрэнка оказалось не так уж и сложно. Учитывая, что единственным местом, где их могли держать, был зал ожидания. Завалив еще пару ублюдков и тупого головореза Морелло, Майкл вошел в зал ожидания.
– Мардж! – выкрикивал Майкл, идя по коридору, где располагались технические помещения. Он был уверен, что они где-то здесь. Одна из дверей внезапно открылась, и оттуда выскочил вооруженный сотрудник спецслужбы, выстрелив в Джексона.
– Черт, – выругался Майкл, и, упав на пол, пристрелил выскочившего в коридор копа. Поднявшись, Майкл вошел в комнату, из которой выбежал ныне покойный. На диванчике сидела перепуганная женщина, прижимающая к себе свою дочь. Увидев Джексона, она тут же поднялась на ноги и бросилась к нему.
– Майкл, слава Богу, что ты спас нас! Эти полицейские ведут себя хуже гангстеров, – обнимая его, бормотала миссис Колетти. – Что с Фрэнком? Где он? – беспокоилась она о муже. Женщина и предположить не могла, что этот парень пришел вовсе не для того, что бы спасать их. Скорее наоборот.
– С ним все в порядке, – заверил ее Майкл. – Оставайтесь здесь, я сейчас его приведу.
Вернувшись обратно к Фрэнку, который все еще был прикован к столбу, Майкл освободил его и отвел к семье.
– Папа! – радостно воскликнула Эллис, увидев своего отца, и бросилась к нему. Тот обнял свою дочь и поцеловал в щеку. Затем он обнял свою жену, которая была готова расплакаться.
– Фрэнк, слава Богу, с тобой все в порядке, – говорила Мардж, обнимая мужа.
– Все хорошо, дорогая, – успокаивал ее Фрэнк.
– Нужно уходить, – скомандовал Джексон и повел их за собой к своей машине.
Как только все уселись, Майкл вдавил педаль газа в пол и направил свой автомобиль прочь от города.
– Мардж, – обратился Майкл к жене Фрэнка, – слушай меня внимательно и запоминай. Сейчас я довезу вас до ближайшей железнодорожной станции и посажу на поезд. Уезжайте от Лост-Хевена как можно дальше. Старайтесь не привлекать внимание пассажиров в поезде. Не выходите из купе и из вагона без острой на то надобности. Сойдете где-нибудь в маленьком городке, где вас никто не знает. Поживете там неделю, может, чуть больше. Затем отправляйтесь в ближайший город, где есть аэропорт, и первым же рейсом улетайте заграницу. И больше никогда, никогда, Мардж, не возвращайтесь в эту страну. Никому не пишите, не отправляйте телеграмм, или каким либо другим способом не сообщайте о своем местонахождении, никогда. Это очень важно, Мардж. Очень.
– Я все понимаю, Майкл, – отозвалась женщина.
– У вас деньги есть? – поинтересовался Джексон.
– Да, – ответила Мардж.
Джексон сунул руку во внутренний карман пальто и, нащупав там пачку денег, которую, всегда имел при себе, протянул ее женщине.
– Вот, возьми еще. Это на всякий случай.
Женщина послушно взяла деньги и, отвернувшись к окну, тихо заплакала.
Через пару часов езды Майкл остановил машину у маленького железнодорожного вокзала.
Следовавший из Лост-Хевена поезд только прибыл к платформе, когда на перроне появились четверо. Оставив Фрэнка и его семью, Джексон бегом направился на вокзал. Купив два билета, Майкл вышел из здания вокзала и остановился, глядя на семью Колетти. Он смотрел на то, как Фрэнк утешает плачущую жену, заботливо утирая ее слезы одной рукой, а другой прижимая к себе дочку. Это напомнило ему о его собственной жене и о том, что, окажись он на месте Фрэнка, он не смог бы поступить иначе. Организация – прежде всего, организация – превыше собственной семьи. Но так ли это на самом деле? Организация способна дать многое, но она неспособна дать главное. Майкл не был уверен в том, как поступил бы Фрэнк на его месте, но он прекрасно понимал, что если сейчас он сделает так, как велит его босс, его хозяин, то навсегда превратится в дикое животное, способное в страхе за свою шкуру перегрызть собственную лапу, угодившую в капкан. Он перестанет быть свободным человеком, способным самостоятельно принимать решения и нести за них всю ответственность. Он перестанет себя уважать. И как он будет жить со знанием того, что убил собственного друга? Человека, который был ему как отец. До крови прикусив губу, Майкл вернулся в здание вокзала.
Выйдя обратно на улицу через пару минут, он подошел к Мардж и передал ей билеты.
– Бери Эллис, и уезжайте, – тут же обратился к ним Фрэнк.
– Что? – испуганно воскликнула Мардж. – Ты не поедешь с нами?
– Я не могу, Мардж, – с сожалением отозвался Фрэнк. – У меня с Майклом есть очень серьезный вопрос, который нужно разрешить. Так, Майкл?
– Фрэнк, просто скажи мне, где эти чертовы книги, и можешь ехать с ними, – ответил Майкл.
– Что? – удивился Фрэнк, совершенно не ожидая такого. – Как ты объяснишь это дону?
– Забудь об этом, – ответил Майкл. – Это моя проблема. Ты нужен своей семье.
– Я никогда этого не забуду, Майкл, – глядя Джексону в глаза, с благодарностью произнес Фрэнк. – Вот ключ от сейфа, – вытащил он ключ из нагрудного кармана своей жилетки, – в «Первом Национальном Банке» в Даунтауне. Книги там. Возьми их, Майкл.
– Спасибо, – Джексон взял ключ.
– Это я благодарю тебя за все, что ты сделал. Я в долгу перед тобой, – говорил Фрэнк. – Скажи дону, что я сожалею, что все так закончилось.
– Для дона ты мертв, Фрэнк. Если он узнает, что это не так, он не отстанет от тебя, – убедительно произнес Майкл. – Ну, все, иди.
– Майкл, я никогда не забуду твоей доброты, – глазами, полными искренней благодарности смотрела на него Мардж. – Вот, возьми, – она сняла с шеи свой золотой крестик, – Надень это своей дочке, когда она подрастет.
– Спасибо, Мардж. Я обязательно так и сделаю.
– Благослови тебя Господь, – прошептала она, крепко обняв Джексона, и поцеловала в щеку на прощание.
– До свидания, мистер Джексон, – попрощалась с ним Эллис.
– Прощай, малышка, – улыбнувшись, он погладил девочку по щеке.
– Не забывай, что я тогда говорил тебе, – напомнил перед уходом Фрэнк.
«В конце концов, твой лучший друг убьет тебя», – тогда сказал ему Фрэнк. Потом Майклу самому приказали убить друга. Да только он этого не сделал. «Не делай людям того, чего не хочешь, чтобы они сделали с тобой», – так ему всегда говорила мама. А он не хотел, чтобы в один прекрасный день Поли всадил в него пулю, ведь сегодня он дал ему отличный повод для этого. Майкл мог лишь надеяться на то, что Поли любит его так
же сильно, как он любит Фрэнка.

– Несчастный случай на дороге. Сальери отдал последние почести другу и на этом поставил жирную точку, – закончил свой рассказ Майкл.
– Боже, Майкл, – выдохнула Мэй, выслушав мужа, и прижалась к нему. – Мне так стыдно, что я усомнилась в тебе. Как я могла?
– Я не виню тебя, детка, – успокаивал он ее.
– Ты поступил как настоящий друг. Ты все сделал правильно.
– Да, но если об этом кто-то узнает, то мои заслуги перед организацией будут уже не в счет.
– Мы можем надеяться лишь на то, что Фрэнк не выдаст тебя.
– Да, но сейчас меня беспокоит другое. Это война, Мэй, и с каждым днем она разгорается все сильнее. Я беспокоюсь о том, что с тобой и Сарой может произойти то же, что с Мардж и Эллис. Не пойми неправильно, я очень беспокоюсь за вас, но, наверное, будет лучше, если вы уедете подальше от Лост-Хевена на некоторое время, пока все это не закончится.
– Ты предлагаешь мне бросить тебя? – ужаснулась Мэй, взглянув на мужа. – Бросить тебя в момент, когда ты нуждаешься в нас больше, чем когда–либо?
– Я просто не хочу, чтобы с вами что-то случилось. Я не хочу потерять вас. Рядом со мной вы будете в опасности.
– Нет, Майки. Рядом с тобой мы будем в большей безопасности, чем где-либо в другом месте. Подумай сам. Если мы с Сарой сейчас уедем, это вызовет ненужные подозрения и толки. Никто из ребят не отправляет свои семьи куда-то там. Они все здесь.
– Возможно, ты права.

http://s61.radikal.ru/i172/1104/53/2d1e292ef036.jpg

+1

26

ЧАСТЬ III
Глава 1
«Morete alla Francia, Italia anela»
«MAFIA»
Чем живет Мафия? Что является причиной ее многомиллионных доходов? Ответ очевиден. Контрабанда, угон авто, торговля оружием, азартные игры, проституция, индустрия «специфических» развлечений, захват контроля над различными предприятиями, шантаж, вымогательство, заказные убийства… Но чтобы все это могло существовать и беспрепятственно приносить прибыль, нужны определенные связи. Лидеры профсоюзов, судьи, прокуроры, политики – эти чиновники способны разрешить многие проблемы одним лишь росчерком своего пера. Мафия имела на них свое влияние, время от времени оказывая определенные услуги, и те в ответ предоставляли свои. Но даже если кто-то из них не нуждался в услугах Уважаемого Общества, его всегда можно было купить. Ведь все в этом мире имеет свою цену, даже то, что кажется бесценным.
В чем еще нуждается организованная преступность помимо продажных чиновников? Легальный бизнес. Неважно, какой именно. Маленькая лавка, дешевая забегаловка, приличный ресторан, роскошный отель или целое предприятие, что угодно. Но все это связывало одно – они все были одной большой прачечной для денег. И чтобы обзавестись таким легальным бизнесом, было необязательно становиться его законным владельцем.
Рэкет еще не так давно был забавой для головорезов. Так, сшибить с барыги копейку-другую. Но со временем все меняется, и ставки возрастают. Находишь подходящее заведение, делаешь хозяину предложение, от которого он не сможет отказаться. Он будет платить тебе за покровительство, не слишком много, но все же деньги. Однако главное не это. В любой момент любое из таких заведений можно превратить в фасад и за ним либо отмывать деньги от другого бизнеса, либо сделать его частью подпольной группировки. Сделать его ширмой для того же клуба азартных игр, букмекерской конторы, публичного дома или чего-то еще. И чем больше под твоим контролем таких заведений, тем шире сфера твоего влияния. Но главное при этом не забывать, что это просто бизнес.
                                     
1934 год

Том Поллучи вошел в бар «Сальери». Бросив старику Луиджи приветствие, он прошествовал в заднюю комнату. Несколько парней играли в бильярд. Сэм, Поли, Чеонезе и Карло Сотти сидели за карточным столом.
– Вы только посмотрите! – расплывшись в улыбке, воскликнул один из парней, отвлекшись от бильярда. – К нам пожаловал маленький принц с шоколадной фабрики! – в этой фразе чувствовалась насмешка.
– Завали хлебальник, Тони, - огрызнулся Поллучи.
Даже не поздоровавшись с присутствующими, он рухнул на свободный стул за карточным столом и вольготно раскинулся на нем.
– Блядь, весь провонял шоколадом, словно барышня, - недовольно пробубнил Том. – Как игра?
– Как раз для детишек, так что присоединяйся, - съязвил Поли, взглянув на самодовольного Поллучи.
В последнее время парень вел себя вызывающе, так, словно он царь горы и без пяти минут «капо». В течение всего этого года он работал довольно старательно, не отвлекаясь по пустякам, в особенности после того, как внезапно исчезла его говорливая женушка. По словам Тома, она бросила его, сбежав с каким-то своим любовником, причем с такой скоростью, будто ее кто-то заказал. Многие сомневались в том, что так было на самом деле, но вопросов никто не задавал, ведь в принципе никому не было никакого дела до истинных причин. Поллучи вел себя развязно и часто не следил за тем, что говорит. Проще говоря, типичное хамло, но это хамло оказалось не плохим добытчиком. Это делало парню честь, но не добавляло уважения. Всего лишь причина, чтобы терпеливо относиться к его выходкам, но всякому терпению есть предел – черта, за которой данный факт может перестать иметь какое-либо значение.
– Вот дерьмо, - недовольно выругался Сэл, - понабрал дам как рыцарь Ланцелот, мать твою.
– Ну, так играешь или нет? - поинтересовался Карло.
– Не, - протянул Том. – Я пришел сказать этому жиробасу, - уставился он на Чеонезе, - что его Майки ищет.
– Слышь, ты на себя посмотри, ебанько носатое, - отозвался Сэл. – С таким клювом можно сигарету в ливень курить, хрен потухнет.
– Это точно! – смеясь, согласились парни.
– Очень смешно сказал, харя ты сальная, - скривил лицо Получи, прожигая взглядом громилу своего босса.
– Я пас, - объявил Сэл, отбросив карты, и поднялся из-за стола.
– Эй Сэл, ты к Майки? – поинтересовался Поли.
Чеонезе утвердительно кивнул.
– Я с тобой, - тут же засобирался Поли.
– Иди-иди, жиробас несчастный, - ухмылялся Поллучи, зная, для чего того ищет их босс. – У Майки есть для тебя офигенный сюрприз! – выкрикнул он вдогонку.
– Ты просто больной на всю голову, Томас, - заметил Карло. Даже у него не хватило бы смелости так откровенно наезжать на парня, способного одним лишь ударом пробить дыру в кирпичной стене.
– Так как там поживает наш Лорд Леденец? - поинтересовался Сэм о Джексоне.
– Да вы сейчас все просто офигеете от тех дел, которые у нас творятся, - ухмыльнулся Поллучи и придвинулся к столу, решив поделиться последними событиями, возмущавшими его до глубины души.

    Уинслит Эйв – втрое меньше, чем «Маленькая Италия», которая занимала почти сорок кварталов. Еще год назад здесь царил полный хаос. Даже полиция с неохотой наведывалась в этот район. Люди, живущие в нем, опасались выходить на улицу после наступления темноты. Теперь же даже уличные торговцы без всякой опаски торговали до самого позднего вечера.
Если вести статистику, то за последние полгода число разбойных нападений на коммерческие заведения снизилось в десятки раз. Если раньше стрельба на улицах была привычным делом, то теперь это была большая редкость. Однако количество квартирных грабежей и карманных краж не сократилось, ведь с чего-то же должна была иметь свой доход местная шпана, которая в свою очередь платила дань своему покровителю. Каждые пятьдесят центов с каждого украденного доллара оседали в кармане местного «смотрящего». Конечно же, были и те, кто был недоволен таким положением дел, но с такими быстро решали вопрос, и далеко не в их пользу. Так же бескомпромиссно поступали и с чужаками, пытающимися время от времени совершать налеты на местные заведения. Что же касалось наркоторговцев, то отследить их было непросто. Они были как крысы, прячущиеся в самых темных и потаенных уголках, действуя через целую сеть уличных барыг. Чтобы очистить район от этой дряни, «смотрящий» и его ребята нередко прибегали к помощи той самой местной шпаны. И чья шайка из них оказывалась более результативной, той и доставался некий бонус в виде денежной компенсации и очков в личном зачете, которые впоследствии могли сыграть большую роль в будущем, ведь почти каждый из этих прыщавых пацанов мечтал рано или поздно стать одним из членов Уважаемого Общества. Но даже сам факт того, что ты можешь выполнять какую-то работу для настоящих гангстеров и время от времени появляться в их обществе, уже весомо поднимало статус среди уличной шантрапы. Появлялись некоторые привилегии, и многие были готовы на что угодно, чтобы привлечь к себе необходимое внимание этих серьезных людей. Бывало, что ценную информацию подкидывали должники, желая тем самым оттянуть срок выплаты долга. Иногда удавалось накрыть целый притон. «Смотрящий» и его парни, по сути, выполняли работу полиции, но в отличие от нее они не могли никого арестовать и посадить в тюрьму, так что их методы были достаточно радикальны.
Вечерние сумерки окутали дома, и в окнах один за другим зажглись огни. В свете уличных фонарей на тротуары плавно опускались белые хлопья снега, кружась в причудливом вальсе под звуки рождественских мелодий, доносившихся из каждого магазинчика. До наступления самого главного праздника оставалось всего несколько дней, и, несмотря на всю тяжесть жизни, люди все же спешили за подарками, поддаваясь призыву красочных витрин украшенных разноцветными гирляндами.
Мистер Спинелли распрощался с последним на сегодня покупателем и, повесив на дверь своей кондитерской табличку «Закрыто», принялся за уборку.
Когда мистер Спинелли открывал свою кондитерскую много лет назад, он был уверен, что его бизнес будет процветать. В самом начале так и было, но из-за кризиса доход стал резко снижаться, и теперь получаемой прибыли едва хватало на то, чтобы свести концы с концами. Однако о том, чтобы закрыть магазинчик, не могло идти и речи. Мистер Спинелли посвятил этому делу всю свою жизнь, прикипел душой к этому месту, и лишиться всего было бы для него подобно смерти.
Как-то в один прекрасный день в кондитерскую вошел довольно уверенный в себе молодой человек. Парень сказал хозяину лавки, что выкупил у домовладельца два верхних этажа, расположенных над кондитерской и теперь хочет сделать ему выгодное предложение. Выслушав предложение молодого человека, Спинелли сразу сообразил, откуда пришел этот парень, но у старика хватило духу сказать ему «нет». Услышав отказ, предприимчивый парень не принялся тут же угрожать старику, пытаться сломать ему пару костей или устроить погром, желая запугать хозяина. Он просто поблагодарил того за то, что он выслушал его, и сказал, что зайдет в другой раз, уверенный, что мистер Спинелли все же обдумает предложение и примет правильное решение.
Когда же на следующее утро мистер Спинелли пришел, чтобы открыть свою лавку… Старик заплакал от горя, узрев, что дело всей его жизни превратилось фактически в руины. Все было разбито, все сломано. Не прошло и часа, как перед мистером Спинелли вновь возник тот самый парень, которому вчера он так решительно сказал «нет».
– Зачем вы пришли? Что вам еще нужно от меня? – слезно сокрушался старик. – Вы лишили меня всего, что у меня было.
– Мне очень жаль, мистер Спинелли, - отозвался молодой человек, искренне сочувствуя старику, - но все еще можно исправить.
– Как? – вопрошал Спинелли. – Ваши громилы загубили все! Все, что у меня было!
– Успокойтесь, мистер Спинелли. Поверте, я не хотел лишать вас вашего бизнеса, тем более, как я понимаю, это единственный источник вашего дохода. Я не собираюсь и в будущем делать это. Я могу вернуть вам вашу лавку, даже в гораздо лучшем состоянии, чем она была прежде, но и вы тоже будете должны кое-что сделать для меня. Мое предложение все еще в силе, мистер Спинелли.
У каждого человека есть свои слабые места, надавив на которые можно получить желаемое. Таким слабым местом мистера Спинелли оказалась его лавка, которая в конечном итоге превратилась в очередную ширму. С одной стороны это была все та же кондитерская, куда днем заходили обычные покупатели, чтобы купить сладенькое и побаловать себя и толпы детворы, которые, как и прежде, собирались у витрин, пускали слюни, глядя на разнообразие пирожных и конфет. И мистер Спинелли по-прежнему был хозяином своей лавки. Но все это было лишь днем. С вечера и до самого утра здесь кипела совсем иная жизнь. Нет, не в самой лавке, а там, за наглухо закрытой дверью, ведшей когда-то в подсобные помещения кондитерской.
Эти парни в невероятно короткий срок восстановили разрушенную ими лавку, прибрав к рукам не только два верхних этажа, но и все бывшие складские помещения кондитерской, полностью перестроив их и превратив в самый настоящий вертеп. Здесь можно было не только развлечь себя танцами под звуки популярных джаз-бэндов, выступавших на сцене и выпить, но и попытать счастья в азартных играх, снять девочку и получить все тридцать три удовольствия. Нужно было всего лишь найти заветную дверцу черного хода и понравиться двум вышибалам на фэйс-контроле. Слух об открытии очередного подобного заведения быстро распространялся среди любителей ночной жизни и различного рода развлечений, какие невозможно было найти в легальных заведениях, так что данный клуб быстро обзавелся своей постоянной публикой и, судя по ее количеству, пользовался достаточно большой популярностью. Это было не единственное заведение подобного рода, появившееся за этот год в Уинслит Эйв, и каждое из них приносило солидный доход. Но именно здесь, за лавкой Спинелли, располагался офис местного «смотрящего». Джексон всегда любил сладенькое, что есть, то есть.
Вик Сантино и «коротышка» Сил Маланго увлеченно копошились в углу довольно просторного кабинета с дорогой и изысканной обстановкой. Наряжая рождественскую елку, они тихо, почти шепотом, говорили между собой.
– Карм меня съест, когда не получит на рождество это чертово ожерелье, о котором прожужжала мне все уши за последние два месяца, - недовольно бурчал Вик. - И все из-за того, что Майки решил облагодетельствовать этот драный сиротский приют.
– Мои тоже будут не в восторге, когда не получат желаемого, - отозвался Сил.
– Том прав, вся эта затея просто позорище какое-то, - продолжал бурчать Вик. – Мы бизнесмены, а не кучка добрых волшебников.
– А кое-кто, между тем, расхаживает в соболях, - подметил Сил.
– Эй, вы, двое! – окликнул парней сидящий на краю стола в другом конце кабинета Джексон. Хоть он и был увлечен беседой со своим бухгалтером, который расположился за массивным письменным столом, разложив перед собой финансовые отчеты по данному заведению, но, тем не менее, прекрасно слышал, о чем шепчутся за его спиной двое его подчиненных.
– Я все слышу, - прожигая взглядом этих двоих, заметил Майкл. – Да, мы не добрые волшебники, но это не означает, что хотя бы раз в год мы не можем сделать что-то хорошее. Это дети. Дети – это будущее, и мы должны проявлять заботу о нем, хотя бы иногда. Сил, ты же сам рос в приюте, и ты прекрасно знаешь, каково это, когда всем вокруг дарят подарки, но не тебе. Когда для всех вокруг есть что-то хорошее, но не для тебя. Это несправедливо. Но мы можем это изменить, хотя бы в Рождество. Ни одна из ваших баб не умрет, если не получит в это Рождество очередной бриллиант, - завершил свою тираду Джексон.
В дверь кабинета, со стороны клуба, раздался стук. Вик тут же подошел к ней и, приоткрыв, выглянул в коридор.
– Что тебе здесь нужно? – строго спросил он, обращаясь к тому, кто стоял в коридоре.
Из-за громкой музыки за дверью было невозможно расслышать голос, отвечающий ему.
– Тебе нельзя сюда заходить, - продолжал переговоры Вик. – Он занят.
– В чем дело, Вик? - поинтересовался Джексон.
– Да тут одна из девочек. Хочет поговорить с тобой, - отозвался Вик, прикрыв дверь и оставив за ней просившуюся войти.
– Кто такая?
– Не помню, как зовут, - отозвался Вик. – Работает не так давно у нас. Знаю только, Том с ней зажигает.
– А это, между прочим, мешает бизнесу, - недовольно заметил бухгалтер на правах управляющего.
– Пусть войдет, - дал разрешение Джексон и пересел на диван.
Вик открыл дверь и позволил девушке войти. На пороге появилась высокая блондинка в весьма откровенном вечернем платье ярко-красного цвета, плотно облегающем ее стройную фигуру. Оказавшись в кабинете, девушка нерешительно направилась в сторону Джексона. Приблизившись, она остановилась в нескольких шагах от него. Еще несколько минут назад она была полна решимости, но теперь внезапно растерялась и не знала, как начать.
– Что у тебя случилось, милая? – поинтересовался Джексон.
– Мистер Джексон, - наконец, решилась девушка, – я хотела попросить вас дать мне несколько выходных дней. Всего дня три, не больше, – просила она.
– Милая, я не даю отгулов, – улыбнулся Джексон.
– Я знаю, но у меня очень сильно заболел сын, – девушка взглянула на Джексона, и ее глаза моментально стали влажными. – Пожалуйста, мистер Джексон. Я очень прошу вас. Обещаю, я все отработаю.
– Сколько лет твоему сыну? – интересовался Джексон.
– Четыре года.
– Что с ним случилось?
– Я не знаю, но у него очень высока температура. Я боюсь, что у него воспаление легких.
– Почему ты не обратилась с этой просьбой к мистеру Париси? – указал Джексон на сидящего за столом бухгалтера и управляющего в одном лице. – Он твой директор.
– Я обращалась к мистеру Париси, – отозвалась девушка, виновато взглянув в сторону управляющего, – но он сказал, что если мне нужны выходные, то я могу выметаться отсюда ко всем чертям, а на мое место тут же найдется другая девочка. Я не могу потерять эту работу.
– Ну, мистер Париси прав. Нам не нужны девочки, нуждающиеся в отгулах.
– Том сказал, что поговорит с вами, - потупилась девушка.
–Том? – удивился Джексон. – Он ничего мне не говорил. Как тебя зовут?
– Бетти, сэр.
– Ладно, Бетти, - принял решение Джексон, – мистер Париси даст тебе три свободных дня, но не больше. Надеюсь, что этого будет достаточно для того, чтобы твой сын поправился. Но впредь все вопросы решать только с мистером Париси. Понятно?
– Да, мистер Джексон, - послушно отозвалась девушка. – Спасибо вам большое.
– Давай, милая, шевелись, - взяв девушку под локоток, Вик выпроводил ее из кабинета.
Поднявшись с дивана, Джексон подошел к столу. Взяв чистый листок бумаги, оторвал от него клочок и записал на нем телефонный номер и имя человека, которому тот принадлежал.
– Передай это той девчонке. Пусть сводит своего сына к этому доктору. Это очень хороший специалист, - с этими словами Джексон вручил клочок бумаги Силу. – Пусть скажет, что это я ее прислал.
– Как скажешь, - пожал плечами Маланго и поспешил выполнить распоряжение.
Дверь в кабинет вновь открылась, но теперь уже со стороны кондитерской, и в дверном проеме появилась громадная фигура Чеонезе. Следом за ним появился Поли.
– Поли! – обрадовался Джексон и поспешил обнять друга.
– Как поживаешь, старый ты мудачина? – улыбаясь, интересовался Поли.
– Не жалуюсь, как видишь.
– Да, - оглянулся по сторонам Поли. – Смотрю, ты не на шутку тут обосновался. Небось, ванилью провонял до самой жопы?
– А ты все шутки шутишь, - посмеялся Джексон.
– Майки, Том сказал, ты искал меня, - обратился Чеонезе к боссу.
– Да, - отозвался Джексон, переключив внимание на Сэла. – У меня есть для тебя одна работенка. Творческая.
За спиной Чеонезе послышался тихий смешок Вика. Джексон тут же среагировал на это проявление и устремил на того серьезный взгляд. Усмешка тут же слетела с лица Сантино.
– Творческая? – удивился Сэл. – Это что еще за работенка?
– Ну-ка, Сэл, скажи «хо-хо-хо», - попросил Джексон.
– Хо-хо-хо, - безразлично повторил Сэл.
– Нет, не так. Скажи это с выражением.
– Ты хочешь, чтобы я сказал это так, как говорит Санта? - изумился Чеонезе.
– Именно.
– Но зачем?
– Просто скажи это, - настаивал Майкл.
– Я не буду, - отказался Сэл, чувствуя себя крайне неловко. Хоть он и вселял во многих чувство страха одним лишь своим видом, но по своей натуре он был мягким и застенчивым человеком.
– Это почему? – удивился Джексон.
– Я, я…, - нерешительно бормотал Чеонезе, - я стесняюсь, - признался он.
– Эй, Вик! – обратился Джексон к Сантино. - Выдай этому мистеру «Я стесняюсь» униформу.
Сантино тут же подхватил с пола раскрытую коробку, стоявшую у елки, и, вымученно улыбнувшись, протянул ее Чеонезе.
– Что еще за униформа? – ничего не понимая, вопрошал Сэл. Заглянув в коробку и вытащив из нее красный колпак от костюма Санта Клауса, он пришел в ярость. – Это еще что за херня? – он бросил коробку на пол, так словно она была заполнена чем-то отвратительным и зловонным.
– Надевай, - приказал Джексон.
– Я это надевать не буду, Майк, - категорично отрезал Сэл.
– Что? – переспросил Майкл, будто не расслышал его слов.
– Майки, я положительно отнесся к твоей затее помочь сиротам, но вот это…, - пытался Чеонезе вразумить своего босса, - это уже слишком. Я не надену это, - уверенно отрезал он.
– Сэл, - начал Джексон, подойдя к Чеонезе и положив руку ему на плечо. – Ты.., - хотел он вновь пуститься в рассуждения, но его тут же прервали
– Слышь, ты, мафиозо недоделанный, - довольно грубо обратился к нему сидевший на диване Поли и наблюдавший за всем происходящим. – Ты слышал, что тебе капитан сказал? Надевай, – приказал он.
Чеонезе, закусив нижнюю губу, зло взглянул на Поли, а затем на Джексона. Тот выжидающе смотрел на него. Вздохнув, Сэл отправился за ширму в углу. Прошло чуть больше пяти минут, прежде чем он явился на всеобщее обозрение, облаченный в костюм Санты.
– А борода? – возмутился Поли.
Чеонезе молча нацепил искусственную бороду, которую держал в руках.
– Хе, - крякнул Поли, расплываясь в улыбке, - да ты просто вылитый Санта! – воскликнул он. – Тебе даже эта чертова подкладка не нужна. Смотри, Майки, - перевел он взгляд на Джексона, который вновь расположился на краю стола, – ему даже подкладка не нужна. Костюмчик сидит прям как по нему сшитый.
– Отлично выглядишь, Сэл, - с довольным видом заметил Джексон подняв вверх большие пальцы на обеих руках. - Завтра утром отправишься в приют, сядешь под елкой и будешь раздавать детворе подарки.
– Один? – изумился Сэл, пребывая в расстроенных чувствах.
– Нет, - отозвался Джексон. – Коротышка Сил поедет с тобой и будет изображать эльфа.
– Что?! – раздался возмущенный возглас Маланго, который вернулся в кабинет как раз в тот момент, когда Сэл предстал перед присутствующими.
– Что слышал, - резко отозвался Джексон. – Еще ты мне начни тут. Я что, мать вашу, должен вас всех тут уговаривать как… Развели тут «буду - не буду»! Это приказ! А теперь валите отсюда! - не на шутку разозлился он.
– Но говорить это долбанное «хо-хо-хо» я все равно не буду, - уходя, пробурчал Сэл.
Пит Париси быстро собрал со стола разложенные бумаги и, сунув их в сейф, поспешил удалиться следом за остальными.
– Ну и дисциплинка у тебя, я скажу, - покачал головой Поли.
Ничего не ответив, Джексон подошел к бару. Взяв бутылку виски, он наполнил два стакана. Один он поднес другу, другой взял сам, прошел за письменный стол и бухнулся в кресло.
– Сэл мне рассказал об этой твоей затее с Рождеством. Дело хорошее, но я так понимаю, дон Сальери не в курсе всего этого, - начал Поли. – Интересно, каково будет его мнение, когда он узнает?
– Мнение дона зависит от толщины конверта, который он получает каждый выходной, и мы оба это прекрасно понимаем, - отозвался Джексон, глотнув из своего стакана. – Ты пришел, чтобы обсудить это?
– Нет, - расплывшись в улыбке, протянул Поли, - но есть нечто, что действительно стоит обсудить, - заметил он.
Джексон выжидающе уставился на друга.
– Как все же непредсказуемо складываются иногда человеческие отношения, - задумчиво начал Поли, - вот так вот общаешься с человеком долгое время, считаешь его отличным парнем и все такое. Но стоит, мать твою, дать ему немного власти, и он тут же начинает мнить себя офигенно крутым и срет тебе на голову, считая, что ты обязан сказать ему огромное спасибо за эту теплую шапку.
– И что я должен сделать, по-твоему? - спросил Джексон, сообразив, о ком именно говорит приятель.
– Я слышал, что малыш Томми норовит стать « Капо».
– Ну, парень, конечно, не подарок. Он меня и самого изрядно бесит, но он из кожи вон лезет, чтобы им стать.
– Не подарок? – изумился Поли. – Да он полный ублюдок.
– О как?! – теперь изумился Джексон. – Это же был как бы твой парень.
– Майки, мы все иногда совершаем ошибки, и я не исключение, - отозвался Поли, - но если мое мнение для тебя что-то значит… Том – «Капо»? Не в этой жизни, Майк.
– Да забей ты на это, Поли. У парня не все дома, но деньги делать он умеет. Это всего лишь бизнес. Разве нет? – иронично усмехнулся Майкл. – Я слышал, что в последнее время твои дела не особо блещут.
– Даже не говори мне, откуда тебе это известно, - усмехнулся Поли.
– Я недавно виделся с Сэмом.
– Вот оно что, - вновь усмехнулся Поли. – А я уж подумал, что это этот мудила Томми тебе в уши дует.
– Сэм говорит, что у тебя могут возникнуть серьезные неприятности с доном из-за того, что в последнее время ты не справляешься со своими обязанностями, - довольно серьезно говорил Джексон. Он переживал за друга, и ему очень не хотелось, чтобы случилось то, что могло случиться. – Ты капитан, Поли, а понижение не предусмотрено. Твои люди больше не хотят быть под твоим руководством. Они жалуются, что ты не доплачиваешь им. В конечном итоге, они просто разбегутся.
– О, я вижу, Сэм весьма красочно донес тебе о моих проблемах, - усмехнулся Поли, - но на самом деле не все так плохо. Просто временные трудности, вызванные некоторыми обстоятельствами.
– Ну, если десяток твоих клиентов, отправленных тобой в больницу, трое из которых в реанимации – всего лишь некоторые обстоятельства, то, наверное, действительно все не так плохо.
– Эй! Эти ублюдки отказывались мне платить! – возмутился Поли. – А ты знаешь, что бывает в таких случаях. И они тоже об этом знали. Что, по-твоему, я должен был сделать? Как будто у тебя такого не бывает. Признавайся. Скольким своим лавочникам ты переломал кости в этом месяце?
– Если честно, ни одному, - отозвался Майкл. – И в прошлом тоже. Я не трогаю тех, кто мне платит.
– Хочешь сказать, что они все платят тебе с завидным прилежанием? Это что, мать твою, волшебная страна Оз? – насмешливо вопрошал Поли. – Не поверю, что никто из этих вшивых торгашей не пытался навешать тебе на уши фуфло о том, что их бизнес идет слишком плохо. Все только этим и занимаются.
– Пытались. Но в таких случаях я просто беру то, что дают, и ухожу.
– Это как так? – изумленно вытянул лицо Поли.
– Вот так, - пожал плечами Джексон.
– Ты позволяешь им не доплачивать тебе без каких либо последствий? – еще больше вытянулось лицо парня.
– Позволяю, - подтвердил Майкл с таким видом, словно это было совершенно естественным.
Скривившись в рассерженной гримасе, Поли уставился на друга.
– Чего ты так на меня уставился? - с улыбкой спрашивал Джексон, делая вид, что не понимает причину озлобленности друга.
– Так нельзя, Майкл, - стараясь быть убедительным, начал Поли, прожигая того взглядом. – Это недопустимо.
– Да ладно тебе, Поли, - рассмеялся Джексон. – Я что, похож на дебила?
– После того, что ты сказал, я уже не уверен…
– Успокойся. На самом деле, все очень просто, - перебил Джексон друга. – Переломать кости или выбить пару зубов может каждый дурак. Но, отправив клиента в больницу, мы рискуем потерять деньги. А это нехорошо. Времена меняются, Поли. Так что я немного подумал и решил несколько изменить тактику. Если человек считает, что не может заплатить мне всю сумму, то я предоставляю ему выбор. Либо ему будет очень больно, либо на следующей неделе он заплатит мне на десять процентов больше от общей суммы его долга. И знаешь, Поли, люди чертовски не любят, когда им делают больно, так что соглашаются на проценты, и если они не полные дураки, хотя и таких немало, то в конце следующей недели я получаю все свои деньги, да еще с плюсом.
– Подожди, Майки, - заинтересовался Поли. – Что значит проценты с общей суммы долга? Это как так?
– За каждую неделю недоплаты я накидываю по десять процентов от общей суммы долга, - начал объяснять Джексон, но, поняв, что его друг не совсем понимает, решил пояснить на примере. – Ну, смотри, к примеру, ты, Поли, должен мне пятьдесят баксов. Значит, за месяц ты должен мне заплатить двести. Я прихожу к тебе и говорю: «Поли, где мои бабки?» А ты начинаешь загонять мне, что можешь отдать, к примеру, только половину. Я говорю: «Хорошо, но в конце следующей недели ты будешь должен мне не семьдесят пять баксов а девяносто семь  с половиной.
– Это как? – возмутился Поли.
– Ну, ты же был мне должен двадцать пять баксов с прошлой недели плюс пятьдесят баксов за эту неделю и плюс десять процентов с общей задолженности в двести двадцать пять баксов.
– Хе, теперь я понял, - довольно крякнул Поли. – А если я опять недоплачу тебе?
– Если ты не дурак, то постараешься этого не допускать, потому, как потом ты будешь должен мне еще больше, - посмеялся Джексон. – Хотя я особо не настаиваю, потому как в конце месяца мои услуги будут стоить гораздо дороже, и чем дальше, тем больше.
– Да так можно стать пожизненным должником, - посмеялся Поли. – Толково, - подметил он. - А если сумма долга будет превышать платежеспособность твоего клиента?
– Ну, тут все просто. Это не голодранцы из трущоб. У них есть бизнес, и он может стать моим. Иначе у этого клиента есть все шансы прокатиться со мной и моими ребятами в темный лес дождливой ночью, - пожав плечами, отозвался Джексон и засмеялся.
– А если применить эту систему в ростовщичестве? – задумался Поли.
– Я так и делаю. Это выгодней для меня, а для клиента – не очень, хотя, его право – либо брать у меня в долг, либо нет. Только нужно всегда знать, кому даешь и что у него есть. Потому как если у него ничего нет, то лучше прибить его после первой же невыплаты.
– Хм, - Поли погрузился в раздумье.
На столе зазвонил телефон, и Джексон тут же поднял трубку.
– Привет, малышка, - расплылся он в улыбке, услышав в трубке голос жены. – Да, я скоро буду. Я с Поли. Да нет, все в порядке. Хорошо, я передам... Поли, тебе привет от Мэй, - передал он другу, привет от жены. Поли настолько погрузился в раздумья, прикидывая и ведя подсчеты, что даже не услышал его.
– А что ты готовишь? – интересовался Майкл насчет ужина. – Мм, здорово, - с довольной улыбкой протянул он, получив ответ. – Хорошо, я куплю, милая. Скоро буду. Пока.
Он положил трубку и обернулся к другу;
– Как насчет ужина в узком семейном кругу? Мэй готовит ягненка.
Упоминание о тесном семейном круге было не случайным. Теперь Поли был не просто близким другом Джексона, он был крестным отцом его дочери, а, значит, автоматически становился его родственником.
– Это я всегда с пребольшим удовольствием, - улыбаясь, согласился Поли, погладив живот в предчувствии сытного ужина.
– Тогда поехали, - засобирался Джексон, снимая с вешалки пальто. – Нужно еще заскочить к зеленщику Фуско. Мэй просила купить фруктов и зелени для салата.
Покинув кондитерскую, парни уселись в машину Джексона и направились в сторону Маленькой Италии.
Остановив машину напротив торговых рядов, расположенных на противоположной стороне улицы, Джексон и Поли вышли и пересекли проезжую часть. Торговые лотки зеленщика Фуско, у которого Джексон покупал фрукты еще с того времени, как снимал квартиру недалеко отсюда, оказались пусты. Это очень удивило Майкла. Он не помнил ни одного дня, чтобы старик Фуско не вышел на работу. И в жару, и в холод он всегда был на своем рабочем месте. Да и Поли не мог припомнить такого дня, так что был удивлен не меньше Джексона. Переглянувшись, парни прошли к следующему торговцу, лотки которого, наполненные фруктами, овощами и пучками всевозможной зелени и салатов располагались в метрах двадцати вниз по улице.
– Привет, Арти, - первым поздоровался Джексон с торговцем.
– Добрый вечер, мистер Джексон, - учтиво поздоровался зеленщик. – Мистер Джанолла, – поприветствовал он Поли.
– Арти, что случилось с Фуско? – спросил его Майкл, указав в сторону пустующих лотков.
– Разве вы ничего не знаете? – удивился зеленщик.
– Не знаем что? – уточнил Поли.
– О, это такая трагедия, - сокрушался торговец. – Но вы, наверное, действительно ничего не знаете. Это и не удивительно. Фуско не стал бы жаловаться. Бедный, бедный человек. Бедная, бедная сеньора Фуско, - в отчаянии качал головой Арти.
– Да в чем дело? – ничего не понимая, продолжал допытываться Джексон.
– Сын Фуско, малыш Альдо, три дня назад покинул этот мир, - сообщил зеленщик печальную новость.
– Что?! – в один голос воскликнули парни, выпучив глаза.
– Что с ним случилось? – спросил Джексон.
– Бедняга покончил с собой, - сообщил Арти еще более страшное известие.
– Это как же? С чего вдруг? – не верил собственным ушам Поли. – Ему же было лет тринадцать, если я не ошибаюсь.
– Это все из-за этой чертовой дряни. Из-за этих наркотиков. Мальчишка накурился какой-то отравы и сиганул головой вниз с моста Джулиано. Эти паршивые ирландцы, - внезапно озлобился зеленщик.
– Господи, какой ужас, - содрогнулся Джексон.
– Эти лепреконы совсем охренели. Они уже начали травить наших детей этим своим говном, - распылялся Поли.
– У кого он достал эту дрянь? – попытался выяснить Джексон.
– Я не знаю, мистер Джексон. Я всего лишь зеленщик, - отозвался Арти. – Возможно, кто-то из его друзей знает. Говорил я Фуско, чтобы он лучше следил за тем, с кем общается его мальчишка. Видел я его как-то, несколько раз, в компании Дики Лупертаце. А это еще тот сорванец.
– Нужно выяснить, какая дрянь посмела продать ребенку это дерьмо, и вытрясти из него всю душу, - заявил Поли, готовый начать действовать прямо сейчас.
– Вы уж постарайтесь, ребята, - просил зеленщик. – Заставьте эту мразь помучаться.
– Не переживай, Арти, мы уж постараемся, - заверил его Джексон. – Дай мне пару апельсинов, пару яблок, пару груш, вон ту ветку винограда и пару пучков зелени, - попросил он.
– Сейчас, мистер Джексон, - зеленщик принялся выполнять заказ, тщательно выбирая самые спелые фрукты и складывая их в бумажный пакет.
Внезапно среди изрядно поредевшего числа прохожих послышался чей-то истошный крик.
– Вор! Держите вора! – завопил всполошившийся джентльмен и бросился вдогонку за удирающим от него пацаненком.
Удирая прочь от преследователя, мальчишка бежал сломя голову, не разбирая дороги. Заметив бросившихся ему наперерез двух полицейских, которых привлекли выкрики ограбленного, мальчишка решил избавиться от своей добычи на случай, если будет пойман. Налетев на двух представительных джентльменов у фруктовых лотков, чуть не повалив тех на тротуар, он изловчился закинуть одному из них в карман украденный бумажник.
– Ну, ты смотри, шпана совсем обнаглела, - недовольно выругался Поли, глядя в спину уносящемуся пацаненку, который чуть было не свалил его и Джексона с ног.
Чтобы хоть как-то помочь незадачливому воришке, Джексон, как бы случайно, выставил немного ногу вперед, когда мимо них пробегал ограбленный джентльмен. Тот моментально споткнулся и, плашмя рухнув на тротуар, проехался лицом по жиже из грязи и талого снега. В толпе прохожих послышались смешки. Джентльмен попытался быстро подняться, но поскользнулся и вновь упал. Это вызвало еще большую волну смеха среди прохожих.
– Э, Майки, - указал Поли в сторону воришки, которому так и не удалось убежать.
Выехавшая из-за угла патрульная машина преградила путь беглецу, и выскочившие из нее двое полицейских крепко ухватили мальчишку.
– Это случаем не наш старый знакомый? – хоть все и происходило метрах в пятидесяти от них, мальчишка показался Поли знакомым.
– Кажись, да, - внимательно присмотревшись, согласился Джексон.
– Какого черта он здесь делает? – вопрошал Поли, готовый броситься мальчишке на помощь, но Джексон его остановил.
Взяв у зеленщика пакет с фруктами и расплатившись, парни поспешили к своей машине. Они как раз переходили дорогу, когда мимо них проехал патрульный автомобиль, увозящий прочь пойманного воришку. Догнав полицейских и поравнявшись с ними на ближайшем светофоре, Майкл взглянул на упитанную физиономию полицейского на пассажирском сиденье, и по его лицу тут же скользнула дьявольская ухмылка. Вдавив педаль газа до упора, Майкл резко сорвался с места еще до того, как загорелся зеленый сигнал светофора. Эта неописуемая наглость тут же привлекла внимание патруля, и началась погоня. В любом другом случае Джексону не составило бы труда улизнуть от преследователей, но сейчас это вовсе не входило в его планы. Так что, пролетев первый же перекресток, он значительно снизил скорость и позволил патрульному автомобилю прижать его к обочине. Из полицейской машины вышли двое. Один из них вытащил табельное оружие и тут же взял на прицел сидящих в машине нарушителей. Второй подошел к машине и постучал в боковое стекло со стороны водителя. Стекло тут же опустилось.
– Предъявите ваши документы и выйдите из машины с поднятыми руками, - приказал полицейский.
– Э, Поли, ты слышал? Этот хрен хочет, чтобы мы вышли из машины, - с издевкой обратился Майкл к своему пассажиру и, тут же выхватив из-за пазухи кольт, наставил его на патрульного. – А как насчет лишней дыры в твоем жирном брюхе?
– Нарушение ограничения скорости, угроза оружием офицеру полиции… – без тени испуга начал полицейский. – Никак, обзавелся стальными яйцами? А, Майки? Жена не жалуется на звон в ушах, когда ты ее трахаешь? – с усмешкой поинтересовался он, склонившись к окну.
Лицо Джексона расплылось в улыбке.
– А твоя, Харис, небось, голову под подушку прячет каждый раз, когда ты ее имеешь, чтобы лишний раз не видеть твое жуткое ебало? А? - поинтересовался Майкл, пряча оружие обратно за пазуху. – Или ты ее только по-собачьи?
– Очень смешно, Майки, - отозвался полицейский. Выпрямившись, он дал отбой напарнику, и тот убрал свой револьвер. – Ладно, вы пошутили, я посмеялся. Чего хотели?
– Твой пассажир, - начал Джексон. – Что если он потеряется?
– Потеряется? – задумался Харис.
– Ага, взял так и потерялся, - улыбался Джексон, отсчитывая денежные купюры.
– Теоретически, это, конечно, возможно, - тянул Харис, глядя на деньги. – Но практически….
– А если так? – отсчитал Джексон еще несколько банкнот.
– Знаешь, все возможно. Даже очень возможно, но сам понимаешь, - изобразил полицейский невинную улыбку.
– Харис, у тебя харя не треснет? - возмутился Поли, когда Джексон отсчитал еще несколько купюр.
– Поли, у меня шесть дочерей, - отозвался Харис. – Ты думаешь, это просто?
– Было же пять, - удивился Поли.
– Две недели назад моя вновь родила девчонку, - недовольный полом своего нового ребенка, ответил Харис. – Но я все равно своего добьюсь. Через год совершу очередной заход.
– Смотри не промахнись, снайпер, - посмеялся Джексон и сунул полицейскому деньги.
– Эй! Хопкенс! – окликнул Харис своего напарника. – Тащи сюда этого голодранца!
– Зачем?! – поинтересовался Хопкенс.
– Я тебе, мать твою, что сказал?
– Ну и дисциплинка у тебя, Харис, - усмехнулся Джексон.
– Ты, Майки, лучше за своими высерками присматривай, - отозвался Харис.
Хопкенс вытащил из машины закованного в наручники арестанта и, ухватив того за шкирку, повел в сторону черного Терраплейна. Почуяв что-то неладное, мальчишка принялся упираться. Харис снял с его запястий наручники, и крепко ухватив, силой запихнул на заднее сиденье автомобиля Джексона.
– Теперь он ваш, - бросил Харис Джексону и удалился вместе со своим напарником.
Первая мысль, посетившая голову мальчишки – сбежать. Но что-то остановило его, и он просто испуганно вжался в сиденье.
– Донни Мазарено, - протянул Джексон и обернулся лицом к мальчишке.
– Майки! – радостно воскликнул мальчишка, подавшись вперед, готовый заключить своего спасителя в объятия, но тут же осел, поняв по взгляду Джексона, что круто влип.
– И что ты нам скажешь на этот раз, Донни? – обернулся к нему Поли.
– Привет, Поли, - насупившись, пробормотал Донни.
– О! «Привет, Поли!» – с ехидством передернул его Джанолла. – И это все? –
он сердито сдвинул брови. – Какого черта ты делаешь в Лост-Хевене, мать твою?
– Твоя тетка в курсе, что ты здесь? – спрашивал Джексон.
– Еще бы, - озлобленно усмехнулся Донни. – Эта старая летучая мышь сама привезла меня обратно и сдала в приют для трудных подростков.
– Что?! – в один голос возмущенно воскликнули парни.
– То, - пробурчал Донни.
– Вот же старая букъяк, - выругался Поли.
– Да ты, наверное, достал ее так же, как свою мать? – предположил Джексон. – Ты же не можешь ровно сидеть на жопе, словно у тебя там гвоздь. Колись. Что натворил?
– Ну, - замялся Донни. – Я пытался стащить пару бутылок вина из деревенской церкви, а это ебанько в рясе меня запалил.
– Ах ты, гнида! – загорланил Поли, разозлившись еще больше. – Дерьмо паршивое! – он уж хотел было наброситься на мальчишку с кулаками, но Джексон остановил его.
– Донни, красть из церкви – последнее дело, - объяснял Джексон. – Это все равно, что красть у Бога.
– Вино было не освященное, а значит, не принадлежало Богу, - пытался оправдаться Донни.
– Хорошо, тетка сдала тебя в приют. Но какого черта ты делал на улице? – спрашивал Джексон.
– Да я сбежал из приюта еще месяц назад.
– Почему не пришел ко мне или к Поли? Или шляться по подворотням и жрать из помойных куч интереснее?
– Ну да, конечно, - саркастически усмехнулся мальчишка. – Приди я к тебе, ты тут же отправил бы меня обратно в этот клоповник. А этот, - мотнул он головой в сторону Поли, - вообще убил бы.
– Да я уже готов убить тебя, - прошипел Поли, потянувшись руками к горлу мальчишки, но Джексон вновь его остановил:
– Остынь, Поли.
– Ты понимаешь, как тебе повезло, что мы стали свидетелями твоего грандиозного фиаско? – продолжая зло поблескивать глазами, вопрошал Поли. – Если бы не мы, сидел бы ты на нарах ближайшие лет пять.
– Что-то больно круто ты взял за один драный лопатник, - усмехнулся Донни.
– Ты не знаешь Хариса, - зло рявкнул Поли.
– Это верно, - с усмешкой протянул Джексон. – Тебе повезло, что мы знаем его. Иначе этот пожиратель пончиков как пить дать повесил бы на тебя кучу разного дерьма, и хлебал бы ты казенные харчи никак не меньше пятерки.
– Гони сюда лопатник, - потребовал Поли.
– У меня его нет, - отозвался мальчишка. – Я скинул его в карман какому-то ушастому фраеру, который терся у лотков с фруктами, когда пробегал мимо.
Переглянувшись, парни тут же полезли в свои карманы.
– Мать твою, - выругался Джексон, обнаружив у себя чужой бумажник. – Значит, фраеру ушастому? – уставился он на мальчишку.
– Извини, Майки. Я не знал, что это был ты, - принялся извиняться Донни.
Поли выхватил бумажник из рук друга и тут же раскрыл его, обнаружив там всего пару однодолларовых купюр. Этот факт окончательно разозлил Джаноллу, и он набросился на Мазарено, хлеща того бумажником по макушке.
– Pezzo di merda! – вопил Поли, щедро раздавая оплеухи. – Quante volte di ho detto, no rubare le sciocchezze? Stupidone! Quante volte l’ ho detto?! Stupido  idioto!
Не пытаясь оправдываться, Донни лишь заслонялся руками от нападок парня, которого считал старшим братом и был знаком с ним почти с самого своего рождения.
– Bastardo! Idiota! – продолжал вопить Поли и колотить мальчугана.
Видя, что Джанолла и не думает успокаиваться, Джексон решил вмешаться.
– Abbastanza, Paulo! – перехватил он руку Поли. – Sei come un bambino. Lui ha capita. Basta.
– E’un vergogna per lai sua madre! – возмутился Поли.
– O Dio, lascia che riposa in pace, - отозвался Майкл, развернувшись. Глянув в зеркало бокового вида, он переключил скорость и, тронувшись с места, вывернул на дорогу. Подавив свой гнев, Поли поправил воротник своего пальто и вновь погрузился в раздумье.

Сперва горячая ванна, затем сытный ужин, теперь вот мягкая, словно облако, постель... Донни никак не мог уснуть. Он не был привычен ко всей этой роскоши. Она раздражала его. В очередной раз перевернувшись с боку на бок, мальчишка не выдержал и сел на постели. Его взгляд скользнул по комнате, уставленной дорогой мебелью, и остановился на окне. В голове вновь возникла мысль о том, чтобы удрать, но она тут же отпала, поскольку дверь в комнату открылась, и в освещенном проеме появилась высокая фигура Джексона.
– Не спится? – поинтересовался Майкл и шагнул в комнату.
– Нет, - отозвался Донни.
– Бывает, - Джексон подошел к постели и присел на край. – Ну, как тебе мой дом? – поинтересовался он.
– Ничего конура, - окинув комнату оценивающим взглядом в очередной раз, отозвался Донни.
Слово «конура» заставило Джексона усмехнуться.
– Не боишься, что я слиняю, прихватив с собой что-нибудь ценное?
– Ну, я не думаю, что ты настолько глуп, - продолжая улыбаться, отозвался Майкл.
– И что ты планируешь со мной сделать в дальнейшем? Вернешь обратно в тот гадюшник?
– Я не вижу в этом никакого смыла. Ты все равно сбежишь оттуда. Так что у меня есть иные планы относительно тебя.
– Ты возьмешь меня в свою команду? – не веря собственной мысли, с удивлением предположил Донни.
– Ты смотри, какой шустрый, - вновь усмехнулся Майкл. -  Ты еще сопливый пацан. Тебе всего четырнадцать.
– Мне уже пятнадцать, - гордо заявил мальчишка.
– Не важно. Тебе еще расти и расти. Ты еще слишком глуп. Ты не слушаешь, что тебе говорят старшие. Ты недисциплинирован. Так что забудь об этом.
– Я буду стараться, - заверял Донни. – Я всегда хотел быть таким, как ты или Поли.
– Да? – Джексон иронически задрал бровь. – Я не самый лучший пример для подражания, а тем более Поли.
– Майки, пожалуйста, - принялся умолять мальчишка.
– Ладно, думаю, что смогу найти для тебя работенку.
– Отлично! – радостно воскликнул Донни и тут же представил, как помрут от зависти его дружки, когда узнают, что он теперь в команде Майки «Красавчика».
– А теперь спи, - улыбнулся Джексон и, поднявшись, вышел из комнаты.
Но теперь Донни было и вовсе не до сна. Перед его глазами одна за другой проплывали картинки предстоящих событий, и одна была ярче другой.

Войдя в свою спальню, Майкл подошел к кроватке своей дочурки. В течение нескольких минут он любовался ее спящим личиком. Затем легонько коснулся губами ее щечки и, заботливо поправив одеяльце, отправился в свою кровать. Скинув халат, Майкл улегся в постель. Забрав из рук жены книгу, которую та увлеченно читала при свете ночника, он отложил ее на тумбочку и, взяв Мэй за руку, потянул на себя.
– Сегодня ты не чувствуешь себя особо усталым? - с улыбкой приподняв бровь, игриво спросила Мэй, забравшись мужу на живот.
– Тебя это не устраивает? - улыбался Джексон в ответ, засовывая руки жене под сорочку.
– Где ты нашел этого мальчишку? – интересовалась Мэй, имея в виду нового жильца в их доме.
– Я знаю этого мальчишку уже лет пять. Раньше он жил со своей матерью в маленькой комнатушке в подвале дома, в котором Поли снимает квартиру. Мать Донни, сеньора Сэтимия, была прекрасной женщиной. Она раз в неделю убирала квартиру Поли, стирала нам белье. Мы платили ей и заодно присматривали за ее сорванцом. После того, как умер его отец, мальчишка совсем отбился от рук. Вот мы с Поли и приглядывали за ним, чтобы он не попал в какую-нибудь дурную историю. Когда сеньора Сэтимия умерла год назад, ее сестра из пригорода забрала мальчишку к себе. Но, как говорит Донни, полгода назад она вернула его обратно в Лост-Хевен, поместив в приют для трудных подростков. Видать сорванец окончательно достал ее. Естественно, он сбежал оттуда, и сегодня мы с Поли случайно встретили его. Парень влип в очередную неприятность, и мне пришлось заплатить пару сотен этому жирному ублюдку Харису, чтобы он отпустил парня.
– И ты решил, что он должен жить у нас?
– Кроме меня и Поли, у парня больше никого нет. Я не могу позволить, чтобы он прозябал в подворотне.
– А почему бы Поли не взять его к себе?
– Ты смеешься? – усмехнулся Майкл. – Ты знаешь Поли. Я знаю Поли. Я жил с ним и поверь, его берлога не самое лучшее место для подростка, учитывая образ жизни Поли.
– И поэтому ты решил, что это должен быть именно наш дом. Ты решил, что можешь вот так вот запросто привести в дом с улицы, неизвестно кого….
– Я так понимаю, ты против того, чтобы Донни жил у нас? – перебил Джексон жену. – По-твоему, было бы лучше оставить его подыхать в подворотне?
– Не сердись, - отозвалась Мэй. Она уже привыкла к своей теперешней жизни и стала забывать о том, через что прошла сама, и если бы не этот человек, кто знает, что сейчас было бы с ней.
– Так, значит, ты против? - вновь спросил Майкл, заглядывая жене в глаза.
– Нет, - ответила она и прильнула головой к его груди. – Ты слишком добрый, Майкл, слишком.
– Это плохо? - улыбнулся он, проводя ладонью по ее голове.
– Это именно то, за что я и люблю тебя. За твою доброту и чуткость.
– Тогда как насчет проявления чуткости с твоей стороны по отношению к уставшему плохому «хорошему» парню?
– Оу, - улыбнувшись, произнесла Мэй, в легком удивлении приподняв бровь. – Мистер крутой парень желает чуткости? А как насчет легкой нетрадиционности по отношению к своей плохой девочке?
– Я даже и не знаю, - задумчиво улыбался Майкл, поняв намек.
– Или ты столь же традиционен, как и все ваши плохие «хороши» парни?
– Мы все достаточно традиционны, - тихо засмеялся Джексон и, ловко перевернув жену на спину, нырнул под одеяло с головой.
– А я слышала, что кое-кто из ваших просто божественно владеет языком, - смеялась Мэй.
Услышав это, Джексон тут же высунул голову из-под одеяла и уставился на жену.
– Это ты о чем? – непонимающе переспросил он.
– Я сегодня встретила Присцилу Бокко, и она поведала мне кое-что, - загадочно отведя глаза в сторону, отозвалась Мэй.
– Что?
– Я не могу тебе сказать. Я обещала не говорить.
– Но ты начала, так что договаривай.
– Нет, я не могу.
– Скажи мне, - Джексон начал щекотать жену за бока, желая вытянуть из нее чужой секрет. – Я хочу знать, что наплела эта сплетница. Скажи мне.
– Окей, - смеясь, согласилась Мэй. - У Софи Чеонезе роман с Сэмом…
– Что?! - возмущенно воскликнул Джексон, буквально подскочив в постели. – С Сэмом Ломано?!
Мэй утвердительно кивнула.
– Ну, звездец, - выругался Джексон, откатившись на свою половину кровати. Ему было даже страшно представить, что будет, когда Сэл узнает о похождениях своей жены.
– Но это еще не все, - продолжила Мэй. – Присцила говорит, что однажды Софи похвасталась ей, что Сэм просто мастерски владеет искусством…
– Сэм отлизывает жене Сэла? - с насмешливым отвращением уточнил Джексон.
– Как никто другой, - рассмеялась Мэй.
– Вот дерьмо. Если парни узнают об этом.., - усмехнулся Майкл. – Надеюсь, ты никому не рассказываешь о том, что происходит в этой комнате? – в одно мгновение посерьезнел он.
– Можешь быть спокойным, - отозвалась Мэй. – Все, что происходит здесь, здесь и остается. К тому же, с тем постоянством, с которым это происходит… Раз в пару месяцев... Я могу удержаться, чтобы не похвастаться.
– Эй, что ты этим хочешь сказать? – возмутился Джексон.
– Ничего. Просто я не вижу ничего предосудительного в том, чтобы доставить женщине удовольствие.

_____________________________________________________________________________
– Грязный ублюдок! Сколько раз я говорил тебе, не кради мелочь! Глупый баран! Сколько раз я говорил тебе? Идиот тупой!
– Ублюдок! Идиот!
– Достаточно, Поли. Ты как ребенок. Он понял. Хватит!
– Это позор для его матери!
– Боже, упокой ее душу.

0

27

Глава 2

Когда, утром собравшись на работу, Джексон позвал с собой Донни Мазарено, мальчишка был уверен, что его ожидает настоящая гангстерская работенка. Но каково же было его разочарование, когда он оказался в кондитерской Спинелли, и вместо опасного задания ему вручили метлу и заставили подмести пол в лавке и очистит снег с тротуара перед витринами магазина. Мальчишка, привыкший жить и делать все по своему собственному желанию, не привыкший к рутинной работе, чувствовал себя крайне оскорбленным и униженным, в особенности после того, как старик Спинелли стал придираться к нему, указывая на кучи мусора, оставленные по углам. Парень довольно резко отреагировал в перепалке со стариком и в конечном итоге получил солидную затрещину. Рукоприкладство хозяина привело парнишку в бешенство. Он злобно плюнул старику в лицо и, сломав о колено метлу, швырнул в Спинелли следом за плевком. Возмущенный до глубины души кондитер схватил Донни за загривок и потащил к Джексону.
– В чем дело? – удивленно взирая на Спинелли и пытавшегося вырваться из тисков Мазарено, вопрошал тот.
– Этот сопляк дерзит. Он плюнул в меня, будто верблюд. Сломал метлу. Он не желает работать, - жаловался Спинелли. – Мне такой помощник не нужен.
– Это правда? – строго сдвинув брови к переносице, поинтересовался Джексон.
– А что он ко мне придирается? – возмутился Донни.
– Потому что ты бездельник, - ответил Спинелли.
– Ладно, я разберусь с этим, - успокоил Джексон старика.
Спинелли отпустил мальчишку и направился к выходу.
– Выпороть бы его как следует, - пробурчал старик, выходя из кабинета.
– В чем дело, Донни? – уставившись на мальчишку, спросил Майкл. Сейчас он не был с ним так добр, как это было дома. Сейчас он смотрел на него с ледяной чернотой в глазах, будто доберман.
– Так не пойдет, Майки, - заявил Донни, пытаясь казаться на равных с боссом.
– Как? – задал Джексон встречный вопрос.
– Мы так не договаривались. Я не собираюсь мести полы.
– А  что ты собираешься делать? Чего ты хочешь?
– Я хочу быть гангстером, - с уверенностью в каждом слове заявил Мазарено.
Среди присутствующих здесь же еще нескольких парней прокатилась волна смеха. Джексон лишь тихо усмехнулся.
– Значит, хочешь быть крутым? Хочешь быть реальным бандитом? – спрашивал Майкл. – Тогда для начала научись уважать старших и слушать, что они тебе говорят! А теперь пошел отсюда вон! Взял метлу, и чтобы в кондитерской все блестело ровно настолько, насколько ты хочешь быть реальным бандитом! – угрожающе повысил он голос напоследок.
Донни, потупив взгляд, надул от злости щеки и отправился выполнять приказ.
– Реальный бандит, - насмешливо бросил кто-то ему вслед.

Мести полы было не столь унизительно, как оказалось. Хуже всего представлялось быть застигнутым за этим занятием приятелями, которые тут же подняли бы его на смех. Терпеть насмешки дружков унизительней всего. С той минуты, как  сам Майки «Красавчик» пообещал подыскать ему работенку, Донни с упоением мечтал козырнуть этим перед своими приятелями, но когда эта работенка была предоставлена, Мазарено молился Богу, что бы его никто не застукал за таким делом. Сегодня эти молитвы, по всей видимости, были не услышаны.
Патрик Сорвино и Джонни Демео по кличке «Хромой» прогуливались по Уинслит Эйв в поисках легкой наживы. Последний день перед Рождеством, люди обычно спешат купить оставленные напоследок подарки. Они торопливы и рассеянны. Остановившись  перед кондитерской Спинелли, мальчишки какое-то время пялились на витрины через стекло, потом решили зайти.
Натянув новую куртку, которую купила ему миссис Джексон, и кепку, Донни вооружился лопатой  и собирался выйти на улицу, чтобы очистить  тротуар перед магазином, когда столкнулся с двумя своими приятелями.
– О! – протянул Демео, узрев Донни. – Ты где пропадал? Нам сказали, что тебя будто бы фараоны загребли.
– Как видишь, нет, - буркнул Донни и вышел на улицу.
Приятели проследовали за ним.
– Ты чего это делаешь? – насмешливо вопрошал Сорвино, когда Донни принялся за работу.
– А  ты не видишь? – задал встречный вопрос Мазарено.
– Опаньки! Да ты никак в дворники подался? – удивился Сорвино и, скорчив насмешливую рожу, толкнул в бок Демео. – Дворники – самая низшая категория людишек, - констатировал Патрик.
Промолчав в ответ, Донни продолжил работу. Приятели не уходили. Они наблюдали  за действиями Мазарено и бесконечно передразнивали каждое его движение, отпуская при этом всевозможное насмешки.
– Шли бы вы отсюда, - не выдержал Донни.
– Это с чего вдруг? – поинтересовался Демео.
– Не хочу, чтобы кое-кто увидел, что я общаюсь с двумя такими дебилами, как вы.
– Э, ты не офигел ли? – оскорбился Сорвино.
– Ты кого дебилами называешь? – угрожающе приблизился Демео к Донни.
В этот самый момент к лавке Спинелли подъехал  автомобиль, и из него вышел Джексон в сопровождении  двух своих парней. Увидев местного смотрящего, Демео и Сорвино отступили назад, с любопытством разглядывая  солидных джентльменов. Остановившись у самых дверей в лавку, Джексон повернулся и огляделся по сторонам.
– Отлично, - одобрил Майкл работу, проделанную Донни. – Вот теперь я вижу, что ты действительно стремишься к достижению цели, - добавил он и скрылся в лавке.
– Ты, это…, - начал Демео. – Ты знаком с Майки?
– Я живу  в его доме, - отозвался Донни.
– Да ты гонишь, – не верили приятели.
– Эй, Донни! – на пороге кондитерской вновь  появился Джексон с какой-то коробкой в руках, обернутой в бумагу. Мазарено подошел к Майклу. Тот вручил ему коробку и, что-то  тихо сказав, удалился. Донни бросил лопату и тут же куда-то направился, спрятав полученную коробку за пазуху, оставляя двух обалдевших приятелей за спиной.
Вручая Донни посылку, Джексон велел быть с ней осторожным, в целости доставить в автомастерскую Луки Бертони и вручить лично ему в руки. Также он велел, чтобы мальчишка следил за тем, чтобы за ним не было хвоста. Если он заметит что-то подозрительное, то сразу же должен избавиться от посылки, но так, чтобы этого никто не заметил. Сердце Донни взволнованно билось в груди, когда он отправился по указанному адресу. Мальчишка был уверен, что в коробке лежит что-то очень важное. Вот оно. Наконец-то он получил свое первое задание. Следуя указанию Джексона, Донни добрался до моста Джулиано на трамвае и торопливо зашагал по мосту на другой берег пролива, время от времени украдкой оборачиваясь назад, чтобы убедиться, что его никто не преследует. Добравшись, наконец, до мастерской Бертони, мальчишка вошел в ангар, заставленный автомобилями различных марок. Его тут же приметил один из работающих в мастерской парней:
– Эй! Тебе чего нужно?
– Мне нужен Лука Бертони, - отозвался Донни.
– Зачем? – вновь поинтересовался парень.
– У меня для него посылка от Майки, - известил мальчишка.
– Майки? –  попытался вспомнить парень. – Это который из Риверсайда?
– Нет. Из Уинслит Эйв.
– А, Майки, - сообразил парень о ком именно идет речь. – Ну, пойдем со мной, - позвал он  Донни за собой. Мазарено проследовал за парнем в маленькую комнатушку, заваленную огромным количеством всевозможных запчастей. В этом кабинете, в котором преобладал тяжелый запах прогорклого машинного масла, он и был представлен владельцу автомастерской. Получив посылку, Бертони тут же содрал слой бумаги и открыл коробку. Его лицо расплылось в довольной улыбке, когда он прочитал содержание рождественской открытки. Затем он извлек из коробки обсыпанное ореховой стружкой печенье и с довольной миной принялся его жевать.
– Хочешь? – протянув коробку Донни, предложил Лука.
В этот момент Донни ощутил себя полным дураком, над которым просто посмеялись.
– Нет, - резко отозвался Донни и, развернувшись направился прочь. В этот момент он просто ненавидел Джексона.
– Эй, парень! – окрикнул его Бертони. – Передай Майки спасибо за печенье!

Покинув дом еще утром, Джино сказал жене, что идет на работу. Но на самом деле его уволили из брокерской конторы еще месяц назад за систематические прогулы. Лишившись источника доходов, Джино целыми днями бродил по городу, пытаясь найти хоть какой-то заработок, но все было безуспешно, и теперь он не имел ни малейшего представления о том, как ему прокормить семью. Потеряв работу из-за собственной глупости и чрезмерной лени, из человека с приличным достатком он превратился фактически в нищего. Проходя мимо какого-то бара, Джино замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Задумавшись, он уставился на яркую вывеску с названием. Нащупав в кармане  пару банкнот, он решительно вошел в заведение. Усевшись за стойку бара, Джино заказал себе порцию выпивки. Через несколько минут к нему подсел довольно презентабельного вида мужчина примерно его же возраста.  Прошло еще четверть часа, и они уже беседовали между собой как  хорошие знакомые. Парня звали Джут  Андреас. Несколько дней назад он прибыл в Лост-Хевен из Флориды. Сам он был бизнесменом, занимающимся поставками алкогольной продукции из разных стран Европы, а также с Кубы. На данный момент он планировал  привезти в Штаты отличный кубинский ром, но для этого ему была необходима некоторая сумма денег, и он занимался поисками людей, которые могли бы на время одолжить ему требуемую сумму на короткий срок. Выслушивая все сказочные перспективы кубинского рома в штатах, в голове Джино возникла идея «купи – продай», но вся проблема заключалась в том, что у него не было двадцати тысяч, которые были нужны этому парню. И тогда ему в голову пришла следующая идея, казавшаяся ему самому полным безумием, но другой возможности заработать он не видел. Джино подумал о Джексоне. Сантимиллия  сказал Андреасу, что может одолжить ему  двадцать тысяч с учетом того, что у него самого нет таких денег, но он знает  людей, которые располагают такими средствами. Его услуги как посредника встанут парню еще в две с половиной тысячи сверху и плюс проценты, которые он должен будет выплатить людям, у которых Джино планировал взять эти деньги. Естественно, Андреас тут же согласился. Взяв у парня номер телефона и пообещав позвонить после того, как получит деньги, Джино отправился домой. Всю дорогу он подсчитывал, сколько денег сможет заработать на этом дельце, и в конечном итоге пришел к выводу, что заниматься ростовщичеством не так уж и плохо. А что касалось денег, то он собирался сегодня же переговорить об этом со своим соседом, тем более, сегодня они были приглашен к Джексонам  на рождественский ужин. Джино был уверен, что Джексон не откажет ему.

Исполнив поручение Джексона, Донни вернулся  домой и тут же устремился на кухню, откуда веяло невероятно аппетитными запахами. Хозяйка дома не покладая рук трудилась над праздничным ужином. Сегодня в доме ожидались гости.
Пробежавшись по городу, мальчишка чертовски проголодался, и эти ароматы, витающие по кухне, еще больше усиливали сосущее ощущение в пустом желудке. Вольготно рассевшись на краю обеденного стола, Донни стащил одну из оливок, выложенных на тарелку, и тут же закинул ее в рот. Затем еще одну и еще. Мэй, заметив, что приготовленные для салата оливки исчезают на глазах, сделала парню замечание, но он проигнорировал его. Тогда она подошла и забрала тарелку.
– Тебе жалко, да? – насупившись, спросил Донни.
– Нет, - отозвалась Мэй, стараясь вести себя строго. – Они нужны мне для салата.
– А если я есть хочу? Я, между прочим, мужчина, и мне нужно хорошо питаться, - с важным видом заявил мальчишка.
– Так уж прям и мужчина, - усмехнувшись, тихо пробормотала Мэй. – Сейчас поставлю индейку в духовку, и приготовлю тебе сандвич, - смягчившись, добавила она. Разделавшись с птицей, Мэй принялась за приготовления сандвича.
– Тебе с ветчиной или капикколой? – поинтересовалась она.
– Мне все равно, - безразлично отозвался Донни, спрыгнув с обеденного стола.
Пользуясь тем, что Мэй стоит к нему спиной, он подкрался к разделочному столу и открутил крышку солонки, решив в очередной раз подшутить над «зловредной» девчонкой, которая была старше него всего на четыре года. Он уже сейчас был готов расхохотаться, представляя, что будет, когда она решит посолить свое очередное блюдо.
Мэй же, в свою очередь, вспомнив о том, как этот проказник подшутил над ней не далее чем вчера… Этот сорванец, зная, что она собралась постирать белье, подсунул в корзину принесенную неизвестно откуда мышь, которая напугала женщину до полусмерти. Пока мальчишка ничего не видел, Мэй смазала сандвич толстым слоем горчицы и, украсив все это листом салата и куском ветчины, подала голодному парню на тарелке.
– Держи, умирающий от голода, мужчина, - добродушно улыбнулась Мэй и, как ни в чем не бывало, принялась  нарезать овощи для салата.
– Ветчины словно украла, - подметил Донни и потянул бутерброд в рот. Он уже собирался откусить от края, но, заметив возникшую на лице Мэй злорадную ухмылку, словно почуял неладное и отложил сандвич обратно на тарелку.
– Что-то не хочу я сандвич, - отозвался Донни, видя немой вопрос на лице хозяйки.
– Да ладно, - улыбнулась Мэй, - ты же хотел есть.
– Я лучше возьму еще пару оливок, - и мальчишка потянулся к тарелке.
– Эй! – недовольным тоном воскликнула Мэй и шлепнула парня по руке.
На кухне появился вернувшийся домой хозяин. Привлеченный запахом готовящегося ужина, он  даже не соизволил снять верхнюю одежду.
– Что-то ты сегодня рановато, - подметила Мэй.
– Ты расстроена? – улыбнулся Майкл, подойдя ближе.
– Конечно же, нет, милый, - отозвалась Мэй и, потянувшись через разделочный стол, чмокнула склонившегося к ней мужа в щетинистую щеку. – А где Поли? Я думала, вы заявитесь вместе.
– Поли не сможет прийти сегодня. Но он обещал зайти завтра.
– Все с вами ясно.
– Смотри, что я достал, - Майкл с довольной миной вытащил из глубокого кармана пальто бутылку красного вина. – Настоящий «Регалиале».
– Только не говори мне, что это выпало из грузовика прямо перед кондитерской Спинелли, как это было с индейкой, - улыбнулась Мэй.
– Ты не поверишь, но именно так все и было, - смеясь, заверил Джексон. – Ну, а ты как? – обратился он к Донни.
– Нормально, - отозвался мальчишка, и в его голосе чувствовалось некоторое неудовольствие.
– Отнес Бертони то, что я велел?
– Отнес, - буркнул Донни.
– Ты был осторожен? За тобой хвоста не было? – на полном серьезе продолжал расспрашивать Майкл.
– Да.
– Что «да»? – строго спросил Джексон, прожигая мальчишку взглядом.
– Да, я был осторожен. Да, за мной не было хвоста.
– И что сказал Бертони, получив посылку?
– Сказал «Спасибо за печенье», - фыркнул мальчишка.
– Молодец, - похвалил Джексон паренька, потрепав по вьющейся шевелюре.
– Это было всего лишь дурацкое печенье, - вновь  ощутив обиду, буркнул Донни.
– Ну, это было особенное печенье по особенному рецепту старика Спинелли, - отозвался Джексон и без задней мысли взял с тарелки сандвич.
Увидев это, Мэй лишь успела открыть рот, желая остановить мужа, как он уже откусил кусок и принялся его пережевывать. Приготовленный подвох не заставил себя долго ждать. В один миг в носу Джексона дико засвербило, и на глазах невольно проступили слезы. Молча отложив сандвич обратно на тарелку, он со стойкостью, присущей лишь настоящим мужчинам, проглотил пережеванный кусок.
– Да, - наконец, протянул он, когда его отпустило.
– Майки, - жалостливо выдохнула Мэй и, уткнувшись лицом в ладонь, тихо засмеялась.
Донни заглянул в сандвич и  расхохотался.
– Добрый вечер, мистер Джексон, - на кухню вошла рыжеволосая женщина  в белом переднике и с ребенком на руках.
– Привет, Шерил, - улыбнулся в ответ Джексон.
Три раза в неделю Шерил приходила в дом Джексонов, чтобы помочь Мэй по хозяйству и по необходимости приглядеть за ребенком. Увидев своего отца, малышка Сара радостно заерзала на руках у женщины и потянулась к нему ручонками.
– Папа! Папа! – радостно восклицала она.
Джексон тут же скинул с себя пальто, бросил его на спинку стула и взял дочурку.
– Привет, мой пупсик, - улыбался Джексон, расцеловывая ее в щечки. – Соскучилась по папочке?
Девочка обхватила отца за шею и прижалась к нему. Ей было чуть больше года, и она только недавно начала разговаривать. Майкл очень гордился тем, что первым словом его малышки было слово «папа» несмотря на то, что большую часть времени она проводила именно с матерью. Он слишком часто приходил домой очень поздно, когда Сара уже спала, но всегда подходил к ее колыбельке и, поправив одеялко, тихо шептал «Я тебя люблю».
– Тебе нравится моя шляпа? – спрашивал Майкл дочку, когда та стащила с него головной убор.
Девочка с большим любопытством разглядывала шелковую ленту на шляпе отца, а затем потащила ее в рот, закусив краешек.
– Не надо, детка, - остановил малышку отец. – Это кака. Вот тебе, держи, - достал он из кармана брюк леденцовую конфету.
Сара радостно взвизгнула и, отбросив отцовскую шляпу, тут же ухватилась за сладкое угощение. Повертев конфету в руках, девочка попыталась запихнуть ее в рот вместе с оберткой, но бдительный папа не позволил этого и, сняв с леденца фантик, положил его дочери в рот.
– Майкл, зачем ты опять суешь ей конфеты до того, как она поест? Ты же знаешь, что теперь она не будет есть нормальную еду, - возмущалась Мэй.
– Будет, - заверил жену Джексон, с любовью глядя на дочку. – Ты ведь будешь кушать? – спрашивал он у малышки.
Сара отрицательно покачала головой.
– Будешь, будешь, - улыбался отец.
– Нет, - отрицательно протянула Сара.
– Ну, вот видишь? – нахмурилась Мэй. – И, пожалуйста, следи за тем, чтобы она не подавилась леденцом, - добавила она и вновь увлеклась готовкой.
– У-у-у, какая у нас сердитая мама, - прошептал Джексон дочери, наигранно насупившись. – Ладно, я пойду, переоденусь, - Майкл передал ребенка обратно Шерил.
– Давно пора, - отозвалась Мэй, собираясь добавить соли в салат. Соли было нужно совсем чуть-чуть, но крышка слетела с солонки, и в салатницу высыпалась целая гора. Салат был испорчен.
– Есть! – усмехнувшись, в полголоса воскликнул Донни.
– Ах, ты, гаденыш! – рассержено воскликнула Мэй. – Ну, я тебе покажу, зараза такая! – пригрозила она.
– Ну, конечно. Ты мне покажешь, - передразнивал ее мальчишка.
– Майкл! – возмущенно обратилась Мэй к мужу, ожидая его действий. Но тот лишь улыбался, глядя на происходящее, не видя в этом ничего ужасного, за что стоило бы наказать.
– Почему ты ничего не скажешь? – продолжала возмущаться Мэй.
– А что я должен сказать? – отозвался Джексон.
Мэй обиженно надула щеки, словно маленькая девчонка. Ее беспокоил вовсе не факт испорченного салата, а то, что муж не желал принять ее сторону.
– Он испортил салат, - указала она на гору соли в салатнице.
– Это просто салат. А парень просто решил пошутить, - продолжал улыбаться Джексон.
– Пошутить?! Да он просто издевается надо мной! Вчера он подсунул мышь в корзину с бельем, когда я собралась стирать. Сегодня испортил салат….
- Ты пыталась подсунуть мне этот сандвич! – выступил в свою защиту Донни. – Сперва готовить научись! Стряпуха!
– Эй! – теперь уже недовольно воскликнул Джексон и дал парню подзатыльник.
– Ай! – вскрикнул Донни и тут же показал Мэй язык.
– Ах ты, маленькая гнида! – выругалась Мэй и запустила в мальчишку влажным кухонным полотенцем, случайно оказавшимся у нее под рукой. Донни ловко увернулся от летящего в него снаряда и, решив больше не искушать судьбу, удалился с кухни. Следом за ним, прихватив пальто со стула и подняв шляпу, чтобы повесить в холле, вышел и Джексон.
– Вам не стоило позволять мужу приводить в дом этого голодранца, - высказалась Шерил, шокированная поведением мальчишки. – Мистер Джексон такой приличный человек, воспитанный, интеллигентный. И зачем ему понадобилось связываться с этим бандитским отродьем?
– Шерил, я тебя умоляю, - усмехнулась Мэй.
– В доме  пропали две серебряные ложки, а им хоть бы что, - бурчала себе под нос женщина. – Скоро начнут пропадать деньги. У этого мальчишки на лице написано, что он самый настоящий воришка. И ничего удивительного. Все эти сапожники сплошное жулье. Никакого житья от них нет.

Надев праздничное платье, Мэй неспешно расставляла на обеденном столе приготовленные блюда. В дверь дома раздался звонок.
– Я открою! - послышался голос Джексона, спускающегося  по лестнице в холл.
Открыв дверь, Майкл впустил гостей в дом. Обменявшись приветствиями и поздравлениями, Джексон помог Гейл снять пальто и проводил ее в столовую к жене, а Джино пригласил пройти в гостиную.
– Привет, дорогая! – радостно восклицала Гейл, увидев Мэй.
– Привет, - расплылась в улыбке Мэй.
– С Рождеством тебя.
– И тебя, дорогая, с Рождеством, - ответила Мэй, обмениваясь с соседкой приветственными поцелуями.
– Вот, я принесла грушевый пирог, - протянула Гейл блюдо, которое держала в руках.
– О, это замечательно! Я обожаю твой грушевый пирог. Я столько раз пыталась его испечь сама, но у меня все равно не получалось так вкусно, как у тебя.
– Весь секрет в том, что нужно добавлять не свежие груши, а только консервированные.

Расположившись на удобном диване, мужчины потягивали из стаканов охлажденный виски.
– Ну, как поживаешь, Джино? – поинтересовался Майкл. Он уже давненько не виделся с соседом.
– Да так, - отозвался Сантимиллия. – Когда как.
– А как там дела на фондовом рынке? Перемены ожидаются?
– Шутишь? – усмехнулся Джино. – Там каждую минуту все меняется.
– Что-то в последнее время мы стали совсем редко видеться, - заметил Джексон.
– Да к тебе как не зайдешь, тебя вечно нет дома.
– Это точно, - согласился Майкл. – Работаю на износ. Не хочу, чтобы мои девочки в чем-то нуждались.
– Послушай, Майк, у меня есть к тебе одно дело,  - решил не тянуть кота за хвост Джино. – Я слышал, что ты даешь деньги под проценты.
– Даю. Но тебе-то они зачем?
– Да я тут решил заняться небольшим бизнесом, и требуются некоторые вливания для этого. А у меня сейчас с наличностью туговато.
– И выгодное дело?
– Очень, - с уверенностью отозвался Джино.
Слегка прищурив один глаз, Джексон внимательно посмотрел на соседа.
– Пойдем, обсудим это дело в другом месте, - предложил Майкл, поднявшись с дивана.
– Вы куда? -  поинтересовалась Мэй, когда мужчины прошли мимо.
– Хочу показать Джино бильярдный стол, - отозвался Майкл и открыл дверь в подвал.
– У вас в подвале есть бильярд? – изумилась Гейл.
– Да, - отмахнулась Мэй. – Это Майки… Притащил его еще месяц назад. Будто у него есть время на него. В итоге стоит, занимает место и собирает пыль.
– Знаешь, мой тоже в последнее время стал где-то пропадать целыми днями. Говорит, что приходится задерживаться на работе, - сетовала Гейл. – С чего бы такое усердие? Раньше его было из дома не вытолкнуть. Постоянно прогуливал работу. Валялся на своем диване. А теперь… Приходит поздно. Вечно раздраженный. К детям не подходит.
– Может быть, у него какие-то проблемы на работе? - предположила Мэй.
– Не знаю, - усомнилась Гейл. – Мне кажется, что у него просто появилась любовница. Сердцем чувствую. И вообще, я начинаю подумывать о разводе, хоть церковь и против этого.
– Не сходи с ума, Гейл. У тебя двое детей. Одиноким матерям сейчас очень трудно приходится.
– Ты думаешь, мне сейчас легко?
– А на что будешь жить ты, твои дети и твоя мать?
– Продам акции, в которые мы вложили солидную часть оставленного нам отцом капитала. В конечном итоге я могу пойти работать. В любом случае, это куда лучше, чем каждый раз тисками выдирать у Джино каждый пенни, - с легкостью рассуждала Гейл. – А как насчет Майки?
– Что насчет Майки? – переспросила Мэй.
– Он тоже постоянно приходит домой поздно. И потом, он у тебя такой красивый мужчина. Ты никогда не задумывалась о том, что у него может быть другая женщина?
Мэй усмехнулась:
– Нет. У него никого нет на стороне.  Я это знаю точно.
– Хорошо, когда можно быть настолько уверенной в своем мужчине. Или это все оттого, что у них действительно все  настолько строго относительно супружеской верности?
– У кого это – у них?
– Ну, у них. Ты понимаешь, о чем я говорю.
– Если честно, нет.
– Хорошо. Скажу так. Все в нашем районе прекрасно знают, что твой муж мафиозо.
– С чего ты взяла, Гейл? – рассмеялась Мэй.
– Люди так говорят. Разве нет?
– Люди говорят чушь. Майкл хороший бизнесмен и не более того.
– Да ладно тебе, Мэй. Ты не похожа на женщину, которая ничего не знает о делах собственного мужа.
– Я не лезу в дела своего мужа, Гейл. И другим не советую. Так что, хватит об этом, - категорично отозвалась Мэй.
– О, Боже, Мэй! – изумленно воскликнула Гейл, и тут же зажала рот ладонью. – Так значит это правда, - с восхищение прошептала она
Мэй покачала головой, совершенно не понимая восхищения подруги.

Майкл пригласил Джино в подвал вовсе не для хвастовства, как он сказал жене. Просто он не хотел, чтобы кто-то слышал их разговор. Спустившись вниз, мужчины уселись за карточный стол, который также находился в подвале.
– Джино, скажи честно, что ты задумал? - Джексон вперил проницательный взгляд в соседа.
– Окей, ты раскусил меня, - выдохнул Джино. – Дело в том, что деньги нужны не мне, а одному моему знакомому. Вот я и подумал, что….
– Ах ты, старый хитрец, - рассмеялся Джексон, разгадав план соседа. – И сколько ты хотел поиметь с него?
– Ему нужно двадцать тысяч на две недели. Я сказал, что ему это будет стоить еще две с половиной сверху помимо процентов.
– Ты хорошо знаешь этого парня? – интересовался Майкл.
– Он мой друг,  - солгал Джино, ведь он был знаком с этим парнем не более двух часов.
– Чем он занимается?
– У него свой бизнес. Занимается поставками всякого барахла, - о кубинском роме, Джино решил умолчать, побоявшись, что, узнав это, Джексон может попытаться обойти его и выйти на парня самостоятельно, и тогда он лишится своего заработка.
– Ты уверен, что у этого парня не возникнет проблем с выплатой? Иначе долг повиснет на твоей шее.
– Да никаких проблем не будет, - заверял Джино.
– Обычно я даю деньги под четыре процента. Но, учитывая то, что ты мой друг, я дам тебе деньги всего под один процент. Но это только тебе, - сделал Джексон акцент на последнее предложение. – Ты отдашь этому парню под пять. Если он согласится, то тогда я получу свои четыре, и один процент достанется тебе. В худшем случае ты будешь должен мне двадцать две восемьсот. В лучшем – ты получишь  пять триста, а мне вернешь двадцатку и четыре процента сверху. Но есть одно правило. В случае просрочки выплаты за каждый день будет добавляться еще по одному проценту с общей суммы долга с учетом всех процентов.
Дверь в подвал приоткрылась, и сверху послышался голос Мэй:
– Майки! Вы долго еще там?! Все уже готово!
– Сейчас, дорогая! – отозвался Джексон. – Зайдешь ко мне завтра и возьмешь деньги, - поднялся он из-за стола. – Пойдем, нельзя заставлять нервничать наших дам.
Ужин протекал в весьма непринужденной обстановке. Все шло замечательно, но только до тех пор, пока не раздался телефонный звонок. Джексон, словно ожидавший этого звонка, тут же поднялся из-за стола и отправился в гостиную поднять трубку. Через минуту он уже надевал пальто в холле.
– Ты куда? – озабоченно вопрошала Мэй, выйдя к нему.
– Мне нужно идти, - отозвался Майкл.
– Господи, но сегодня же…
– Пока, милая. Я скоро вернусь, - он чмокнул ее в губы на прощание и вышел.
Закрыв влажные от нахлынувших слез глаза, Мэй тяжело вздохнула и в очередной раз вспомнила слова Мардж Колетти: « Ничего не изменилось».
– Мэй, что случилось? – взволновалась Гейл, увидев помрачневшее лицо подруги, словно кто-то скончался, когда та вернулась в столовую.
– Ничего, - отозвалась Мэй, сев обратно за стол. – Просто он опять ушел, - с тяжестью на сердце, добавила она и залпом опустошила свой бокал вина.
Услышав это, Донни подскочил как ужаленный и стремглав выскочил на улицу, позабыв накинуть верхнюю одежду.
– Майки! - выкрикнул мальчишка, видя, как Джексон выезжает из гаража, и бросился к нему, едва не угодив под колеса.
– Ты что, совсем спятил?! – выругался Джексон, опустив боковое стекло. – Сейчас же иди в дом!
– Нет! – противился Донни. – Я поеду с тобой!
– Бегом домой, пока я тебе башку не оторвал! И чтобы в одиннадцать уже был в кровати! – зло бросил Майкл.
Рассерженный мальчишка подхватил с земли комок снега и с досады запустил его вслед удаляющемуся автомобилю.

Майкл остановил машину перед домом Джаноллы и несколько раз нажал на клаксон. Через пару минут из подъезда показался Поли.
– Такими темпами я скоро останусь без жены, - пробурчал Джексон, когда Поли уселся рядом с ним.
– Она знала, за кого выходит замуж, - отозвался Поли. – Хотя выбор у нее был не велик.
– Куда едем?
– Мои парни выяснили, кто продал маленькому Фуско наркоту. Это ирландское дерьмо живет на углу тридцать седьмой и восточной, в аккурат над прачечной. Так что давай туда.
– Эту территорию пасет Сэм, - заметил Майкл.
– Оно и видно.
– Надо бы прихватить его с собой.
– Он даже не в курсе. Так что пусть отдыхает.
– Поли, что с вами такое? – не мог понять Джексон этих странных взаимоотношений между двумя закадычными друзьями, сложившихся в последнее время. Эта непонятная, негласная война длилась уже целый год.
– В последнее время Сэм слишком сблизился с доном. А это не очень хорошая тенденция. Он метит в заместители.
– И тебя это задевает, - усмехнулся Джексон.
– Сэм слишком любит, когда ему лижут задницу, а твой Томми делает это с завидным старанием и постоянством. Но и сам Сэм не прочь подлизать задницу нашему старикану. Так что делай выводы сам.
– Кончай, Поли. Не хочу ничего слушать про лизание чьих-то задниц. В конечном итоге мне своего геморроя хватает.
– Не я об этом спросил.
Подъехав к нужному дому, Джексон остановил машину перед подъездом.
– Вон его окна, - указал Поли на два светящихся окна над прачечной.
– Ну, пошли, - отозвался Джексон, взглянув на окна.
Войдя в подъезд, парни поднялись на второй этаж и, заранее вытащив оружие, остановились перед дверью нужной квартиры. Поли решительно постучал в дверь. За ней послышались шаги.
– Кто там? – спросил мужской голос по ту сторону.
Поли кашлянул и пробормотал что-то неразборчивое. Дверь не открыли, и тогда Поли постучал еще раз.
– Я спрашиваю, кто там? – вновь из-за двери послышался голос.
– Федеральная служба доставки, - на этот раз ответил Джексон.
– Мне не нужна никакая доставка, убирайтесь! – огрызнулся человек за дверью.
Джексон отстранил Поли и тут же с ноги вышиб дверь. Рыжий круглолицый парень весьма опустившегося вида отскочил в сторону и хотел броситься наутек, но рука Джексона ухватила его за шиворот. Прикрывшись им как щитом, он втолкнул парня из коридора в  комнату, где за столом сидели еще двое его приятелей. Один из них резко подорвался и, ухватившись за оружие, выстрелил в сторону Джексона, застрелив своего дружка. Возникший в комнате следом за Джексоном Поли, тут же уложил стрелка. Второй парень, сидевший за столом, испуганно вскочил и попятился назад. Споткнувшись обо что-то позади себя, он упал на пол. Глаза парня в ужасе округлились, когда перед ним выросла фигура Джексона. Прозвучал выстрел, и на пол плюхнулся сгусток раздробленной кости и мозга. Позади Поли, стоявшего в проходе из коррида в комнату, тихо открылась дверь туалета. Толстомясый амбал, выскочив из своего укрытия, тут же напал на него. От неожиданности Поли выронил оружие. Схватившись за мясистые руки душителя, он отчаянно старался разжать их.
– Пристрели его! – выкрикнул Поли своему другу. – Пристрели его!
Джексон никак не мог прицелиться, опасаясь попасть в Поли.
– Майк, прикончи эту гниду! – задыхаясь, вопил Поли.
– Перестань мельтешить! Я могу промахнуться! – отозвался Джексон и, наконец, произвел выстрел, ранив амбала в предплечье.
Освободившись от смертельной хватки, Поли развернулся лицом к амбалу и с силой ударил его кулаком по голове. Тот рухнул на колени. Пока Поли тянулся к своему оружию, амбал уже вновь стоял на ногах и, едва тот повернулся к нему лицом, зарядил Джанолле ногой прямо в пах.
– Аааа! - завопил Поли и повалился на пол.
Вновь прозвучал выстрел, и стена позади амбала окрасилась багровым. Здоровяк сперва рухнул на колени, а затем упал лицом вниз, выставив на обозрение свой затылок с дырой размером с кулак.
– Как ты? – поинтересовался Майкл, подойдя к Поли.
– Кажется, пиздец моей простате, - простонал тот.
Джексон протянул Поли руку и помог ему подняться. Оказавшись на ногах, хромая от все еще сильной боли, Джанолла добрел до стола, на котором были разбросаны двадцатидолларовые купюры.
– Блядь, понабрали мелочи, торчки убогие, - выругался он и в приступе внезапно нахлынувшей злости пнул ногой один из разделочных столов кухонного гарнитура, стоявшего вдоль стены.  Дверца стола открылась.
– Опаньки, - изумленно протянул Джексон, сдвигая на затылок шляпу дулом пистолета, глядя на огромное количество свертков, затолканных в стол.
Забыв про боль, Поли тут же ухватил один сверток, хищно орудуя пальцами, разорвал оболочку, затем схватил другой.
– Федеральная служба доставки, - усмехнулся Поли. – Сказал бы ты мне это, стоя под моей дверью в одиннадцатом часу ночи, я тебе тоже хрен открыл бы, - добавил он с блеском в глазах, глядя на  многочисленные банкноты в раскрытых свертках.

Вернувшись домой далеко за полночь, Майкл хотел было подняться в спальню, но, заметив в гостиной отблеск огня в камине, вернулся. Войдя в гостиную, он увидел жену сидящую на диване с бокалом вина. Подойдя к ней, он прилег на диван, и она позволила ему положить голову ей на колени. Продолжая в одной руке держать бокал с вином, другой рукой Мэй принялась нежно перебирать пальчиками пряди его волос. Майкл обнял рукой колени жены и уткнулся в них лицом. Он понимал ее печаль, ее тоску. Он  винил себя за ее одиночество, за то, что не может до конца сделать ее счастливой, за невозможность отдать ей себя всего без остатка. Но он ничего не мог изменить. Такова была их жизнь, их судьба.

+1

28

Глава 3

Несмотря на всю свою порочную криминальную сущность, даже Мафия имела свои принципы и запреты. Одним из таких запретов была контрабанда и распространение наркотических средств. После отмены сухого закона торговля дурманящим зельем имела все шансы занять лидирующую позицию по количеству приносимой прибыли. Но большие деньги – это еще большие проблемы. Так что большинство Семей продолжали придерживаться своего принципа. Наркотик – табу. Но не все придерживались этого запрета, несмотря на то, что прекрасно осознавали, что им грозит, попади они в руки собственной Семьи. Но были и те, кто находил выход из ситуации, снижая риск до минимума. Во время очередного налета на  притон наркодилеров в голову Тома Поллучи пришла  идея, которой он тут же поспешил поделиться со своим капитаном. Выслушав его, Джексон пришел в ярость и был готов порвать того на куски. Он потребовал, чтобы парень навсегда выкинул это из головы, если не хочет очутиться на том свете раньше времени. Но парень и не думал отказываться. Как-то, сидя в баре «Сальери», он, как бы между делом, поделился своими мыслями с Сэмом Ломано и Карло Сотти. Они отнеслись к этому более спокойно, нежели Джексон. Парни были согласны с мнением Тома, что ликвидировать наркодилеров  из-за каких-то принципов, пользуясь лишь  единовременной наживой, не слишком практично, поскольку их можно превратить в дойных коров. Проще говоря, позволить им быть, закрыв на это глаза, но при условии, что они будут сбывать свое зелье в соседних районах и никогда не делать этого в своем. Все тщательно обдумав и взвесив все «за» и «против», Поллучи, Ломано и Сотти вступили в тайный сговор. Они взяли под свой контроль несколько наркопритонов, с которых в конце каждой недели имели в десятки раз больше, чем со своих лавочников, вместе взятых. И этим барышом не нужно было делиться. Угол тридцать седьмой и восточной был одной из этих доходных точек.
Помимо общей тайны, у Ломано была и другая заинтересованность в отношениях с Томом Поллучи. Это позволяло ему всегда быть в курсе всех происходящих событий внутри команды своего главного соперника. Ломано и Джексон были старыми друзьями, прошедшими вместе через многое. И Джексон не раз спасал ему жизнь. Но теперь Сэм видел в нем, прежде всего, своего главного конкурента, стоявшего у него на пути к достижению заветной цели.
Сальери был немолод, и в скором времени  ему потребуется кто-то, на кого он сможет возложить часть своих полномочий. Сэм был достаточно амбициозным и страстно желал заполучить эту должность. Когда Сальери и Морелло, поделив город пополам, встали во главе своих Семей, Ломано был первым, кто стал капитаном и возглавил собственную команду. Но следом за ним повышение получил и Джанолла. Чтобы стать сильнее и прочно укрепиться на занимаемых позициях, Семья должна была расти, и повышение Поли было естественным процессом, хотя, по мнению Сэма, были и более достойные кандидатуры. Но Сальери всегда питал к этому парню особые чувства по причине того, что вырастил этого пацана буквально с пеленок. Благодаря своей целеустремленности и пристрастию к убийствам Сэм смог добиться многого сам, не нуждаясь в поблажках. Да, он действительно любил убивать, ему это доставляло неподдельное удовольствие, и он никогда этого не скрывал. Он никогда не считал Поли своим соперником, поскольку полагал, что тот слишком глуп, дабы добиться чего-то большего, чем он имеет на сегодняшний день. Когда же появился Джексон, в отличие от  своего босса, Сэм не сразу разглядел в нем весь скрытый потенциал. И сейчас глубоко сожалел об этом. Когда встал вопрос о повышении Джексона, Ломано и представить не мог, как все может сложиться.

Выйдя из кабинета в зал ночного клуба, Джексон и Сэм Ломано уселись за стойку бара. Бармен, натирающий стойку до блеска, готовясь к открытию заведения, тут же подошел к ним. Парни сделали заказ.
– Ты не думал о том, чтобы представить к повышению кого-нибудь из своих ребят? – поинтересовался Сэм, глотнув из полученного от бармена стакана.
– А кто-нибудь – это Том Поллучи? - предположил Джексон.
– Он хорошо работает. Я думаю, он вполне сможет вести команду, - Сэм желал помочь Поллучи продвинуться далеко не по дружбе, у него были свои причины для этого. Ему был необходим союзник для достижения цели. Союзник, который бы впоследствии принял его сторону и сыграл отведенную ему роль.
– Сэм, мы старые друзья. Ты привел меня в этот бизнес, и я не хочу показаться неблагодарной сволочью, но Том в моей команде. И это я должен думать о том, способен ли он вести за собой команду или нет, - отозвался Майкл. – К тому же, я не собираюсь делить с ним свой район.
– Отдай ему  часть строительства.
– Сэм, я понимаю твое стремление, но ты ведешь неверную политику, - подметил Джексон. Он был не дурак и прекрасно знал, чего на самом деле хочет Сэм.
– О чем это ты?
– Ты  прекрасно знаешь, о чем я. И еще, Том станет «капо» только тогда, когда я сам это решу.
– Ладно, - допив из стакана, Сэм решительно поднялся с места, - дела ждут.
– Ну, давай, - попрощался с ним Джексон.

Сэм отошел на  пару шагов, затем остановился, словно вспомнив о чем-то.
– Ты случайно не в курсе, кто пару дней назад пришил четырех ирландских торчков-барыг на углу тридцать седьмой и восточной? – обернувшись, поинтересовался Сэм. – Мы пасли этих уродов в течение нескольких недель, но кто-то опередил меня и моих парней.
– Нет, - уверенно отозвался Джексон.
– Эти пидоры готовились к переправке. Бабла там было немеренно.
– Если я что-то узнаю, сообщу.
Проводив Сэма взглядом, Майкл уставился в свой стакан. Закусив нижнюю губу от внезапно накатившей волны злости, Джексон  разболтал в стакане не растаявший кусочек льда и залпом проглотил остатки спиртного.
– Привет, - послышался за спиной Джексона приятный женский голос.
Майкл обернулся и увидел перед собой симпатичную блондинку. В глазах Джексона возник немой вопрос.
– Так, в чем дело, милая? – тут же подошел к девушке Пит Париси.
– Я только хотела сказать спасибо, - разволновалась девушка, поглядывая то на Париси, то на Джексона.
– За что? – недоумевал Джексон.
– За доктора, - напомнила девушка. – Для моего сына.
– А, ну да, - наконец, вспомнил Джексон. – Как он?
– Слава Богу, это была всего лишь обычная простуда, а не воспаление легких. Так что с ним все в порядке, - скромно улыбнулась блондинка.
– Я рад, - улыбнулся в ответ Майкл.
– Я испекла для вас ореховый кекс. Вот, - протянула она  Джексону тарелку с выпечкой, - В  знак благодарности.
Джексон взял тарелку и поставил на стойку.
– Послушай, милая… Бетти. Верно? – начал он.
Девушка утвердительно кивнула.
– Позволь мне кое-что тебе разъяснить Бетти. Вот это, - Джексон указал на кекс. – Вот это тебе делать нельзя. У меня есть жена, и она делает мне подарки. А с тобой у нас чисто деловые отношения работодателя и подчиненной. Понимаешь?
– Да, мистер Джексон, - потупила взгляд Бетти.
– Давай, милая, иди работать, - выпроваживал ее Париси. – И забери это, - сунул он ей тарелку с выпечкой. Девушка забрала кекс и удалилась.
– Отличная девочка, - глядя в след удаляющейся Бетти, проговорил Париси. – Обалденное тело. Породистое.

Происшествие на углу тридцать седьмой и восточной в ночь на Рождество выводило Сэма из себя. Но основная проблема заключалась вовсе не в том, что он потерял доходное место, а в том, что Сальери, узнав о существовании наркопритона на территории одного из его «капо», пришел в бешенство. Он устроил парню хорошую головомойку за то, что тот вовремя не выяснил это и не уничтожил этот дрянной ирландский рассадник. И ткнул носом, как нерадивого котенка, посоветовав взять пример с Джексона. Вторая проблема заключалась в том, что кто-то набрался смелости и, нагадив на территории Сэма, просто кинул его на деньги. Поллучи, который пострадал при этом не меньше, чем Ломано, пообещал разузнать о том, кто бы это мог быть, и теперь, выяснив некоторые обстоятельства произошедшего, поджидал его на обочине загородного шоссе.
Добравшись до места назначенной встречи, Ломано остановил машину перед приютившимся на обочине автомобилем. Из нее вышел Том и тут же уселся к Сэму.
– Что нового? – поинтересовался Сэм.
– Я кое-что разузнал, - отозвался Том. – Не много, но есть вероятность того, что это дело рук кого-то из наших.
– А именно?
– Говорят, что парни Джаноллы были весьма заинтересованы нашими изумрудными друзьями.
– Поли? – удивился Сэм.
– И еще, - Том оставил самое неприятное напоследок. – Кое-кто видел в ту ночь у подъезда припаркованный черный Терраплейн, - недвусмысленно намекнул он.
Прищурившись, Сэм задумался.
– Ты говорил с Майки насчет меня? – поинтересовался Том.
– Да, - отозвался Сэм.
– И что он сказал?
– Ничего, - раздраженно рявкнул Ломано. Сейчас его больше беспокоило, не сболтнул ли кто этим двоим о его делах с этими ублюдками. С какой это стати этим двум понадобилось лезть на его территорию без его ведома?

Взяв у Джексона деньги, Джино созвонился со своим новым знакомым и, записав его адрес, доставил конверт. Андреас  божился, что вернет все в назначенный срок, что не будет никаких проблем. Джино с нетерпением ожидал, когда же, наконец, получит свою заветную прибыль. И самое приятное было то, что для этого ничего не нужно было делать. Но вот прошло уже больше двух недель, а денег все не было. Джино принялся названивать Андреасу, но на звонки никто не отвечал. Сантимиллия начинал нервничать, в особенности всякий раз, когда видел Джексона. Он никак не мог поверить, что Андреас попросту кинул его. Каждый день, пересчитывая сумму своего долга, Джино в ужасе хватался за голову. У него пропал аппетит. Он стал плохо спать. И в тайне даже стал ненавидеть Джексона. Но в конечном итоге все же решил, что если он первым заговорит с Джексоном о сложившейся ситуации, то это будет куда лучше, чем когда его начнет трясти кто-нибудь из братвы Майкла. Собравшись с духом, Джино направился к соседу. На удивление Джексон был дома и, как всегда, встретил его весьма радушно. У Джино даже невольно возникла мысль о том, что тот вообще забыл о долге. Это было бы слишком идеально. Поболтав о всякой ерунде с полчаса, Джексон пригласил Джино сыграть с ним на бильярде в подвале. Сердце Джино екнуло.
Выложив на бильярдном столе пирамиду, Джексон разбил ее.
– Как там поживает твой друг? – поинтересовался он.
– Нормально, - насторожено отозвался Джино.
– Его ресторан еще не загнулся окончательно?
Поняв, что Джексон имеет в виду другого его друга, Джино испытал облегчение. Заняв место у стола, он нацелился  на шар и произвел удар. Шар отскочил от бортика, но в лузу так и не попал.
– У него были  некоторые проблемы, но сейчас все в порядке.
– Понятно, - Джексон включился в игру. – Надо будет как-нибудь заглянуть к нему. Там хорошо готовят. Можно будет сходить вместе. Ты, я и наши девочки.
– Это было бы здорово, - улыбнулся Джино.
После этого возникла длительная пауза, во время которой парни продолжали катать по столу шары, то и дело поглядывая друг на друга.
– Знаешь, меня не покидает чувство, что ты хочешь сказать мне что-то важное, -  нарушил молчание Джексон, закатив в лузу последний шар.
– Нет, - отозвался Джино, но тут же спохватился. – То есть, да. У нас проблемы, Майкл, - он уставился в пол.
– У нас? – удивленно усмехнулся Джексон. – Это у тебя проблемы, Джино. Не я тебе должен.
– Ты прав, - согласился Джино.
– И что мне с того, что я прав? – Джексон рухнул в кресло и вольготно раскинулся в нем.
– Я не знаю, что и думать, – расстроенным тоном бормотал Джино.
– Здесь нужно действовать, а не думать, - Джексон достал из коробки, лежавшей на маленьком столике рядом с креслом, сигару и закурил. – Что говорит этот твой друг?
– Я звоню ему каждый день, но никто не отвечает.
– Добро пожаловать в мой мир! – усмехнулся Джексон, выпустив изо рта густую струйку дыма. – Ты ходил к нему?
– Нет.
– Тогда сходи. Не отставай от него ни на шаг. Постоянно напоминай о себе. Преврати его жизнь в Ад. В конечном итоге вправь ему мозги. Его долг – твой долг. И чем больше этот долг, тем хуже тебе. Capisci?  Поверь, Джино, я не монстр какой-нибудь. Просто это бизнес.

Старик Спинелли вошел в кабинет Джексона с подносом в руках и кипой газет подмышкой.
– Ваш кофе, мистер Джексон, - он поставил перед Майклом, который сидел за своим столом, чашку с горячим и ароматным напитком. И следом положил на стол газету.
– Спасибо, - в знак благодарности улыбнулся Джексон и взялся за чашку.
– Джентльмены, - обратился Спинелли к остальным присутствующим и стал предлагать им кофе и газету. 
– Нет, - отказался Вик Сантино и перешел к бильярдному столу, желая разыграть одиночную партию.
– А я, пожалуй, не откажусь, - принял чашку Поллучи. – Голова гудит, словно колокол, - он состроил кислую мину.
– Ночка выдалась славненькая, видать? – усмехнулся коротышка Сил, открывая газету на страничке юмора.
– Сегодня  всю ночь играли в карты. Этот придурок Волтерс проиграл три штуки за два кона. А потом заявил, что я его сглазил, - усмехнулся Том. – А я всего лишь сказал ему «будь здоров», когда тот чихнул. Но ему, мать вашу, послышалось что-то другое, и он всю оставшуюся игру бесконечно зудел об этом, словно старая баба.
– И  что ему послышалось? – поинтересовался Чеонезе, оторвавшись от своей газеты.
– Да черт его знает, что ему послышалось. Он чокнутый кретин! Еще эта Бетти, - недовольно и с призрением фыркнул Поллучи. – Эта шлюха просто ревнивая мегера. Думает, раз я ее трахаю почти каждый день, то чем-то ей обязан, хотя сама каждую ночь полирует поршни.
Джексон посмотрел на физиономию Поллучи и, проглотив чувство отвращения к этому типу с очередным глотком кофе, отставил чашку. Взяв утренний выпуск «Лост-Хевен таймс», он откинулся в кресле и принялся читать новости. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и звуком катающихся по зеленому сукну бильярдных шаров. 
– Забастовка  на металлургическом заводе набирает обороты, - процитировал Джексон выдержку из читаемой им статьи.   
Чеонезе, Париси и Маланго тут же открыли страницу с новостями о забастовке и принялись читать.
В статье сообщалось, что забастовка, спровоцированная на фоне массового увольнения рабочих завода, входящих в профсоюз сталеваров, привела к полной остановке завода. Лидер бастующих, представитель профсоюза, Чарльз Браун  заявляет, что все эти люди были уволены с грубейшими нарушениями  прав трудящихся, а их рабочие места заняли неквалифицированные эмигранты. Также мистер Браун призывает бастующих не сдаваться и идти до конца, несмотря на все уловки владельцев завода, которые, по его словам, путем подкупа некоторых чиновников из городского правления, а также начальника полиции Брэнтона, пытаются запугать борющихся за свои права людей.  Один из совладельцев завода, мистер Оливер Макнил,  заявил, что все высказывания и заявления со стороны Чарльза Брауна вздорны и основаны только на его бредовых домыслах, не имеющих под собой никакого основания. Оливер Макнил добавил: «Не было допущено никаких нарушений. Увольнение рабочих было вынужденной мерой, так как завод терпит большие убытки. Все уволенные были заранее извещены. Не думаю, что они согласились бы работать бесплатно». Тем не менее, вчера для того, чтобы разогнать бастующих, к заводу было направлено два полицейских отряда, в ходе действий которых было задержано более десяти человек, и шесть человек получили ранения. Начальник полиции, Максимильян Брэнтон, отказался прокомментировать происходящее, сославшись на чрезмерную занятость. Он лишь заявил: «Мой долг защищать закон и порядок в этом городе.  Именно этим я и занимаюсь».
– Ну, и что вы скажете об этом, джентльмены? – поинтересовался Джексон, отложив газету.
– Этот Браун до жопы смелый парень, - заметил Чеонезе. – Бросаться подобными обвинениями…
– Он просто еще не знает, что Макнил собирается обратиться к браткам Морелло, - усмехнулся Поллучи, перебив Чеонезе. – И когда они доберутся до него, от его смелости останется одна жопа.
– Откуда такая информация? – удивился Джексон.
– Я  знаю одну телку, которая работает личным секретарем у этого Макнила. И каждый раз, когда он трахает ее, то становится очень разговорчивым, – усмехался Поллучи.
– В таком случае нам стоит предложить мистеру Брауну наши услуги телохранителей, - хитро задрав бровь, заключил Джексон.
– Бьюсь об заклад, что в твоей башке уже созрел план о том, как наложить лапу на кассу профсоюза сталеваров, – рассмеялся Париси, по одному только лицу Джексона сообразив о намерениях босса.
– Не думаю, что он согласится, - усомнился Сантино, отвлекшись от бильярда. – Я слышал, этот сукин сын слишком честолюбив.
– Если оказаться в нужный час в нужном месте, не думаю, что он будет особо сопротивляться, – уверенно отозвался Джексон.
– Для этого нужно знать, когда будет этот час и где будет это место. А мы этого не знаем, - подал голос Маланго.
– Том, - обратился Джексон к Поллучи. – Эта твоя знакомая может разузнать, когда именно Макнил собирается заключить сделку с людьми Морелло, и главное – где?
– За пару бриллиантовых серег эта букъяк, достанет для тебя план Пентагона, - усмехнулся Поллучи.

В очередной раз, не дозвонившись до Андреаса, Джино понял, что оттягивать время дальше бессмысленно, ведь его долг рос с невероятной скоростью. Оказавшись перед домом злостного должника, Сантимиллия остановился и огляделся по сторонам. Время было уже достаточно позднее, и во дворе не было ни единой души. В окнах один за другим гасли огни. Джино понятия не имел, как нужно выбивать долги, ведь все, что ему было известно о делах таких людей, как его сосед, это то, что показывали в фильмах о гангстерах. Но ждать, когда сосед преподаст ему урок, он желанием не горел, ведь он и так уже достаточное время испытывал терпение Джексона. Набрав в грудь как можно больше воздуха, Джино решительно вошел в подъезд и уверенным шагом поднялся по лестнице на второй этаж. Остановившись перед дверью в квартиру Андреаса, Сантимиллия постучал.  Дверь тут же открылась. На пороге стоял Андреас. По его удивленному лицу было заметно, что он никак не ожидал появления Джино.
– Привет, Джут, - дружелюбно улыбнулся Джино. – Я не вовремя?
– Джино, я… - натянув улыбку, в ответ отозвался Андреас.
– Что, ты даже не пригласишь меня войти?
– Входи, конечно, - Андреас впустил нежданного гостя в квартиру и, выглянув в коридор, тут же закрыл дверь. 
– В чем дело, Джут? – пытаясь казаться серьезным парнем, начал Джино. – У тебя сломался телефон? Я уже  больше месяца звоню тебе, но ты не отвечаешь.
– Да меня не было в городе, - начал оправдываться Андреас. – Только вернулся.
– Не  пудри мне мозги, Джут. Где мои деньги?
– Деньги, -  с какой-то извиняющейся улыбкой на лице начал Андреас. – Мне очень жаль, Джино, но денег нет.
– Что значит – денег нет? – вытаращил глаза Джино.
– Это значит, что денег нет и не будет.
Подобное заявление привело Джино в ярость, и он накинулся на Андреаса, вцепившись в него смертельной хваткой. Между мужчинами завязалась драка. Свалившись с ног, они катались по полу, отвешивая друг другу тумаки. Хозяин квартиры оказался довольно проворным малым. Нанеся своему противнику сильный удар в лицо и сломав переносицу, он подскочил на ноги и, ухватившись за  попавшийся под руку стул, тут же обрушил его на Джино, после чего принялся отчаянно пинать его ногами. Апофеозом сей драки стало вышвыривание Сантимиллии из квартиры с кучей угроз вдогонку.
Опомнившись и уже лежа в коридоре, Джино поднялся на ноги. Голова гудела словно чугунный колокол. Из-за сломанных ребер было трудно дышать.  Истекая кровью, шатаясь из стороны в сторону, Сантимиллия  стал спускаться по лестнице, по которой еще минут десять назад так уверенно поднимался, его нога подвернулась, и он с грохотом прокатился вниз, попутно сломав ногу и повредив правое запястье. Стиснув зубы от дикой боли, он поднялся на ноги и вышел из подъезда, проклиная  и себя, и Джексона с его деньгами и бандитской натурой. Оказавшись у проезжей части, в голову Джино пришла единственно верная, по его мнению, мысль. Он оказался в таком положении, когда проще всего было просто сдохнуть до того, как его грохнут эти грязные ублюдки гангстеры. Поглядев по сторонам, Сантимиллия заметил свет фар приближающейся машины.  Ночную тишину улицы нарушил резкий визг тормозов. Водитель вовремя заметил  внезапно возникшего перед ним человека и успел затормозить прямо перед свалившимся на дорогу Джино. Выскочив из машину, перепуганный  водитель тут же подбежал к Сантимиллии.
– Господи! – воскликнул он, увидев едва дышащее и порядком покалеченное тело.

Недалеко от подъезда элитного многоквартирного дома в деловом районе припарковался автомобиль. Водитель заглушил двигатель. Находившиеся в машине трое парней явно кого-то поджидали. Прошло больше получаса.
– Ну, и где она? – уставился Джексон на Поллучи.
В этот момент к подъезду дома подкатил черный лимузин.
– Вот, - указал Поллучи на подъехавший автомобиль. – Это лимузин Макнила.
Из автомобиля вышла высокая и статная дама, укутанная в шикарную шубу из белого песца, и, легкой походкой поднявшись по ступенькам, скрылась в подъезде. Не прошло и пяти минут, как эта дама вновь появилась на улице и, оглядываясь по сторонам, торопливо направилась в сторону припаркованного автомобиля. Открыв заднюю дверцу, она уселась на сиденье рядом с громадной фигурой Чеонезе. Прокуренный салон автомобиля тут же наполнился ароматом дорогого парфюма.
– Привет, мальчики, - улыбнулась женщина, демонстрируя идеальную белизну своих зубов.
– Как дела, Марго? – поинтересовался Поллучи, обернувшись назад.
– Отлично, Томи – малыш, - отозвалась женщина.
– Томи – малыш? – усмехнулся Джексон. – И чем вы нас порадуете, мисс? – обернувшись, обратился он к женщине.
– Боже, - с чувством выдохнула Марго. – Том, почему ты никогда не говорил мне, что у тебя есть такой очаровательный друг? – вопрошала она, пожирая Джексона глазами.
Женщина потянулась рукой к лицу  Джексона и хотела заигрывающим жестом провести кончиком пальца по его щеке, но он довольно жестко перехватил ее руку, предугадав ее намерения, и вперил в нее проницательный серьезный взгляд, давая тем самым понять, что не намерен  играть в эти игры.
– Окей, - тут же приостыла Марго и вырвала свою руку из руки Джексона. – В эту пятницу в ресторане «Ля Сир» в семь часов вечера. Столик номер восемь, - выложила она требующуюся от нее информацию.
– Это все? – поинтересовался Джексон.
– А что вы хотите еще? – удивленно приподняла бровь Марго.
Джексон продолжал угнетающе прожигать женщину взглядом.
– Мальчики,  я не работаю бесплатно, - женщина вновь соблазнительно улыбнулась. – Но для тебя, мистер крутой парень, я могу сделать исключение, - соблазнительно лизнув кончиком языка свои пухленькие губки, добавила она.
– Ты не в моем вкусе, - откровенно признался Джексон. Вытащив из внутреннего кармана пальто конверт, он протянул его женщине, но как только она потянулась, чтобы взять его, он резко отстранил руку.
– Я должен быть уверен в достоверности твоих слов.
Марго усмехнулась.
– Ты даже не представляешь, насколько можно быть откровенным, лежа абсолютно голым в постели рядом с такой женщиной, как я.
– Так, значит, Макнил поведал тебе об этом во время секса? – усмехнулся Джексон и вновь протянул конверт женщине.
– Я сама лично заказывала для него столик, - с серьезным видом отозвалась Марго и выхватила конверт. – Со своими дружками он ходит в другое заведение, со своей старой кошелкой предпочитает ужинать дома, так что выводы сделать не сложно, – открыв конверт, женщина тут же пересчитала количество банкнот. – А ты щедрый парень, - заметила она, довольная вознаграждением. – Но и я не скряга. Не знаю, будет ли это интересно для вас, но недели две назад я случайно подслушала разговор Макнила с одним из его компаньонов. Они говорили о каких-то похищенных документах из их офиса, связанных с заводом, из-за которых у них могут возникнуть большие неприятности.
– Они называли какие-нибудь имена? – поинтересовался Джексон.
– Кажется, Оливер упоминал какого-то Сильвера Флетчера, - призадумавшись, ответила Марго.
– Сильвера  Флетчера?  - переспросил Джексон. – Ты не путаешь?
– Нет, - уверенно отозвалась Марго. – Именно Сильвера Флетчера.
– Кто такой Сильвер Флетчер? – подал голос Чеонезе.
– Это интересно, - задумчиво произнес Джексон.

Вернувшись обратно в свой клуб, Джексон со своими парнями тут же направился в свой кабинет. Он только открыл дверь, как его тут же огорошил Париси, сказав, что  час назад  звонила миссис Джексон и просила передать, что она  находится в центральном госпитале Ньюарка. Париси мало что понял, но по ее голосу было очевидно, что случилось что-то очень серьезное, и она просила, чтобы Джексон приехал к ней, как только появится. Велев никому не расходиться, Майкл тут же развернулся и спешно удалился.
Джексон уже собирался сесть в свою машину, когда его окликнул женский голос. Заприметив Джексона еще в зале, когда он спешно проходил мимо гостей к выходу, Бетти последовала за ним. Девушка становилась навязчивой, и это было не очень хорошо. Она и сама это прекрасно понимала, но ничего не могла с собой поделать.  Что-то невероятно тянуло ее к этому человеку. Что-то, чего не было в остальных мужчинах, окружавших ее.  К нему хотелось прикоснуться, прижаться, просто побыть рядом.  Быть может, это был результат той романтической истории, о которой перешептывались все девочки в их заведении относительно его знакомства со своей будущей женой.
– Ну, что еще, Бетти? – поинтересовался Джексон, так и не сев в машину.
Бетти  улыбнулась тому, что он запомнил ее имя.
– Я понимаю, Майкл, - набралась она смелости обратиться к боссу по имени, - что мы не можем быть друзьями, но я должна тебе кое-что сказать.
– Я очень спешу, - отозвался Джексон и уже почти сел в машину.
– Но это очень важно, - второпях выпалила девушка, остановив его.
– Хорошо, я слушаю тебя.
– Я  беременна, - сообщила новость Бетти.
– Что же, я рад за тебя, - улыбнулся Джексон.
– От  Тома,  - добавила девушка с какой-то тяжестью или скорее разочарованием в голосе.
– И…? – выжидающе смотрел Майкл на Бетти.
– Я хотела  спросить у тебя совета. Как ты думаешь, Том будет помогать мне, если я рожу этого ребенка?
– О, ну конечно! – расплываясь в улыбке, заявил Майкл. – Том будет отличным отцом, - с сарказмом  тут же добавил он, но девушка этого не поняла.
– Правда?! – наивно и обрадовано воскликнула она.
– Послушай, Бетти, - начал Джексон, вмиг став серьезным, - ты хорошая девушка, но Том не тот человек, на которого ты можешь положиться. У тебя уже есть ребенок, и чтобы прокормить его, тебе приходится работать здесь. Зачем тебе нужен еще один ребенок?
– Значит, ты считаешь, что мне  лучше сделать аборт? – вмиг погрустнела девушка.
– Я не приверженец таких вещей и своей жене никогда бы не позволил делать это. Но поверь мне, если ты избавишься от этого ребенка, то сделаешь большое одолжение следующим двум поколениям, - отозвался Джексон и, наконец, усевшись в машину, укатил, оставив девушку стоять на улице одну.

Мэй уже собиралась ложиться в постель, когда в доме раздался телефонный звонок. В этом не было ничего удивительного. Поздние звонки в этом доме были привычным делом, но в этот раз сердце Мэй тревожно екнуло в предчувствии беды. Она подняла трубку и услышала истеричные вопли соседки, которая, чередуя свои эмоции со здравым рассудком, пыталась ей что-то объяснить. Поняв лишь, что случилось что-то действительно очень серьезное, Мэй положила трубку. Разбудив Донни, она попросила его присмотреть за спящей малышкой и, наспех одевшись, отправилась к соседям.
Полчаса назад Гейл позвонили из центрального госпиталя в Ньюарке и сообщили о том, что ее муж был доставлен к ним с многочисленными травмами. Возможно, звонивший переусердствовал в своем описании травм, полученных пострадавшим, или, возможно, сама Гейл слишком разукрасила услышанное, сгустив краски, но ее состояние было таким, словно ее муж умер. Предварительно дав Гейл успокоительное, Мэй вызвала такси, и они вместе отправились в госпиталь.
Когда женщины прибыли в больницу, их тут же проводили в палату интенсивной терапии, куда только что поместили Джино после оказания медицинской помощи. Когда женщины оказались у палаты, из нее уже выходили двое полицейских, которые были вызваны тем самым водителем, чуть было не сбившим Джино на дороге. Когда Сантимиллия упал на дорогу перед машиной, он отключился и совершенно не помнил, как был доставлен в больницу скорой помощью в сопровождении полиции.
Увидев состояние Джино, Мэй решила сообщить о произошедшем мужу. С момента ее звонка прошло уже больше часа, и она решила позвонить еще раз. Выйдя из палаты, она направилась вниз, где располагался телефон. В холле она  встретила только что вошедшего в больницу мужа.
– Мэй, что случилось? – встревожено спросил Джексон, тут же подойдя к ней. – Ты в порядке?
– Да, - отозвалась Мэй.
– Что-то  с Сарой? – еще больше встревожился Майкл. – Где она?
–  С Сарой все в порядке. Она дома. Я попросила Донни присмотреть за ней.
– Тогда что ты здесь делаешь? – не понимал Джексон.
– Кто-то сильно избил Джино. Я приехала сюда вместе с Гейл. У нее была истерика.
– Джино? – не слишком сильно удивился Майкл. – Как он?
– Думаю, ты сам должен на это посмотреть.
Они направились в палату.
– С ним  говорили полицейские, - посчитала нужным сообщить Мэй.
– Что он им сказал?
– Я не знаю. Когда мы пришли, они уже уходили. У него многочисленные ушибы, Майкл,  и несколько переломов, - Мэй остановилась и внимательно посмотрела на мужа.
– Что? – не понимая данного взгляда, вопрошал Джексон, тоже остановившись.
– Ничего, - ответила Мэй. – Просто хочу быть уверенной, что это не было последствием вашего шушуканья в подвале нашего дома, – она вновь зашагала по коридору.
– Мэй! – возмущенно сдвинув брови, окликнул жену Майкл, давая понять, чтобы она и думать не смела о том, что он как-то мог быть причастным к этому делу.
Как только Джексон вошел в палату, Гейл, сидевшая у кровати мужа, тут же  подскочила и набросилась на Майкла, впиваясь тонкими пальцами в его грудь.
– Майкл, найди их, - с отчаянием и ненавистью к обидчикам ее мужа просила женщина. – Найди этих уродов, которые сотворили с ним такое. Пусть эти твари помучаются. Заклинаю тебя, найди их, - обезумевшие и воспаленные глаза Гейл вновь стали наполняться слезами.
– Я найду их, Гейл, - Джексон прижал женщину к себе, стараясь утешить. – Я обещаю тебе. Я найду их.
Посмотрев на жену, Майкл многозначительно перевел взгляд на дверь. Мэй тут же поняла  его намек и, взяв под руку подругу, вывела ее из палаты в коридор, плотно закрыв за собой дверь.
Майкл подошел к кровати и посмотрел на Джино. На парне не было живого места, но это не заставило Джексона содрогнуться и пустить слезу. Он видел людей и в гораздо худшем состоянии. Несмотря на то, что все его лицо заплыло от жуткой гематомы, Джино все же разглядел склонившегося над ним соседа. Очередная волна озлобленности и неприязни накрыла его, и он отвернулся, не желая видеть друга.
– Как ты? – поинтересовался Майкл.
В ответ была тишина.
– Джино, не надо делать вид, что ты меня не слышишь. Что произошло?
– Что произошло? – злобно прошипел Джино, но его злость тут же сменилась полным отчаянием, и он даже пустил слезу.  – Я сделал, как ты и сказал. Я пошел к этому парню, - он прервался, сглатывая комок в горле. – Денег нет, - признался Джино.
– Ну, я тебя поздравляю, - усмехнулся Майкл. – Ты должен мне шестьдесят с лишним тысяч, и это только без учета процентов за просрочку.
– Пиздец, - разрыдался Джино. – Тебе лучше добить меня прямо сейчас. Я никогда в жизни не смогу рассчитаться с тобой.
– А как насчет тех акций, про которые говорила Гейл? – поинтересовался Джексон.
Джино засмеялся сквозь слезы и тут же поморщился от боли в теле.
– Никаких акций нет, - признался Сантимиллия. 
– В смысле «нет»? – удивился Джексон.
– Я вложил деньги в одну компанию, которая казалась мне весьма надежной, но она лопнула как мыльный пузырь и теперь этими акциями можно зад подтереть. Если Гейл узнает, это будет страшным ударом для нее.
– Ну, ты даешь, Джино, - усмехнулся Джексон.
– Да  хоть обхохочись, но я в таком дерьме, что тебе даже и не снилось. Так что для меня лучше просто сдохнуть.
– Это ты брось, - возмутился Майкл.
– Ты  или кто-то из твоих ребят все равно грохнете меня, как только я выйду отсюда.
– Никто не собирается тебя убивать.
– А что же ты собираешься делать?
– Будем  считать, что этот парень помер, - отозвался Джексон. – В таких делах всегда есть подобная степень риска.
– И что мне это даст?
– Твой долг резко уменьшается, - ответил Майкл. – Ты вернешь мне мои двадцать штук плюс один процент и никаких процентов за просрочку.
– Я очень тронут твоей щедростью, Майкл, - натянуто улыбнулся Джино, положив здоровую руку на сердце, - но где я возьму двадцать три тысячи? – страдальчески скривился он.
– Джино, в конечном итоге у тебя есть работа. Составим план выплат, и постепенно рассчитаешься.
– У меня нет работы. Меня уволили, - сделал Джино очередное признание.
– Ну, пиздец, - усмехнулся Джексон. Погрузившись в раздумья, он стал расхаживать по палате.
– Я все понял, - иронично засмеялся Джино. – В этом вся твоя сущность, - он вдруг ощутил прилив отвращения к этой холеной, надушенной бандитской физиономии. – Ты все знал с самого начала.
– О чем это ты? – Майкл уставился на друга.
–  Ты все просчитал. Это часть твоей натуры, все просчитывать на десять ходов вперед. Ты знал, что я не смогу вернуть тебе деньги, бандюга ничтожный.
Эти слова всколыхнули в Джексоне все эмоции, он в одно мгновение оказался рядом с Джино и, крепко ухватив за грудки, притянул к себе.
– Слышь, ты, - грозно прошипел Майкл в лицо другу, - тебя, видать, слабовато ебнули по башке. Я тебе сейчас добавлю.
– Забирай мой дом, - предложил Джино в качестве откупного.
– Мне твой дом нахрен не усрался, - отозвался Джексон.
– Извини меня…
– Ты  кому-нибудь говорил о том, что брал у меня деньги? – вопрошал Майкл. – Говорил?
– Нет,  - отозвался Сантимиллия.
– Тогда просто забудем об этом,  -  Джексон отпустил его и выпрямился.
– Что значит «забудем»? – изумился Джино.
– Забудем, значит – забудем. Я тебе ничего не давал, ты у меня ничего не брал. О расходах на лечение можешь не беспокоиться. Я разберусь с этим.
– Нет, Майкл, - воспротивился Джино. – Это уже слишком.
– Успокойся, Джино, - улыбнулся Майкл. – Ты же мой друг. Мэй сказала, что у тебя были копы. Что ты им сказал?
– Я сказал, что на меня напали какие-то неизвестные и пытались ограбить. Было темно, и я не запомнил их лиц.
– Придерживайся этой версии.
– А  как же этот Андреас? – поинтересовался Джино.
– Ты  помнишь, где он живет?
– Этого я никогда не забуду.

Мэй поднялась со скамейки в коридоре, когда Майкл вышел из палаты, и подошла к нему. Она надеялась, что сейчас они вместе отправятся домой.
– Возьми такси и езжай домой, - обратился Джексон к жене.
– А ты? – поинтересовалась она.
– Ну, - Джексон закатил глаза в раздумье.
– Все с вами ясно, мистер Джексон, - улыбнулась Мэй, поняв, что раньше утра можно и не ждать.
Майкл провел ладонью по наспех собранным волосам жены и, выдернув единственную шпильку, поправил рассыпавшуюся копну волос.
– Ты  такая красивая у меня, - с любовью во взгляде произнес он, погладив жену по щеке. Майкл  склонился к лицу Мэй и согрел ее губы нежным поцелуем.
– Поезжай домой, - вновь повторил он и направился прочь.

Остановив машину у подъезда дома, в котором проживал Андреас, Джексон надел перчатки и, выйдя из машины, вошел в подъезд. Оказавшись перед дверью квартиры, он  осторожно повернул ручку двери. Дверь была заперта. Достав из кармана прихваченную у жены шпильку, Майкл ловко справился с замком и вошел в квартиру. Через незашторенные окна в комнаты проникал тусклый свет уличного фонаря. Крадучись Джексон  прошел через гостиную и тихо открыл дверь в спальню. В сумраке было заметно, что на кровати кто-то лежит. Достав из-за пазухе кольт и сняв его с предохранителя, Майкл подошел к лежащему на кровати. Включив ночник на тумбочке, он толкнул спящего в бок. Мужчина проснулся и, приподнявшись, с удивлением уставился на незнакомца.
– Джут  Андреас? – спросил Джексон.
– Да, - отозвался тот.
Вооруженная рука Джексона поднялась, наставив на парня дуло кольта.
– Спокойной ночи, - холодно пожелал Майкл, и тут же прозвучал выстрел.
Тело Андреаса дернулось и обмякло. Погасив ночник, Джексон спрятал оружие и удалился тем же путем, что и пришел.

0

29

Глава 4

Было только половина седьмого, когда Джексон и четверо его парней вошли в ресторан «Ля Сир». Начиная с пятницы и все выходные здесь всегда было полно желающих  посетить это заведение, даже несмотря на кризис. У стойки администратора толпились люди, требующие себе столик.
– Что значит – нет мест? – возмущался один из посетителей. – Мы заказали столик еще в начале недели.
– Я очень сожалею мистер, – отвечал администратор, доведенный почти до отчаяния претензиями уже не первого посетителя, – но ваш столик еще занят.
– Что значит – занят? – продолжал возмущаться джентльмен.
Джексон и его компания подошли к администратору:
– Нам нужен столик на пятерых.
По всей видимости, этот обеспокоенный всей сложившейся ситуацией парень был новеньким. Джексон нередко бывал в этом заведении с женой, и его тут прекрасно знали, но этого парня он не помнил.
– Вы делали предварительный заказ? – поинтересовался администратор.
– Нет, – улыбнулся в ответ Джексон.
У администратора начали сдавать нервы. Это было заметно по тому, как у него задергалось веко.
– Мистер Джексон! – радостно восклицал появившийся как по волшебству ресторатор, подходя к компании. – Рад  видеть вас! Желаете столик?
– Да, – улыбаясь, отозвался Джексон. – Но вижу, что свободных мест нет.
– Для вас у нас всегда есть свободный столик, - расплываясь в улыбке от уха до уха, услужливо заверял ресторатор.
– Где у вас расположен восьмой столик? – поинтересовался Джексон.
Ресторатор провел компанию в зал и подвел к восьмому столу, на котором стояла табличка «Заказано».
– Желаете этот столик?
– Нет, скорее тот, - указал Джексон на столик чуть дальше, за которым сидела парочка.
– Одну минуту, - откланялся ресторатор.
Он подошел к сидевшей за столиком парочке, учтиво раскланялся и что-то прошептал на ухо джентльмену. Парочка тут же освободила столик и перешла в зону бара, где им подали заказанный ими десерт за счет заведения. Щелкнув пальцами, ресторатор подозвал расторопных официантов, и через минуту компания важных гостей  усаживалась за  стол.
Ресторан «Ля Сир» был выбран Макнилом не случайно. В обеденной зоне царила достаточно интимная обстановка. Приглушенный свет матовых светильников в зале позволял посетителям ощущать некую приватную уединенность и не отвлекаться на других посетителей. Негромкая музыка располагала к беседе.
Выбирая столик, Джексон учитывал то, чтобы, сидя за ним, можно было свободно просматривать администраторскую стойку, где горели яркие лампы, и все входящие в обеденный зал были видны как на ладони, и в то же время можно было проследить за происходящим за восьмым столиком.
Парни еще не успели сделать заказ, когда у администраторской стойки появился Макнил. Джексон не знал этого человека, но он видел его фотографию в газете, и этого было вполне достаточно для того, чтобы он тут же узнал его. Через минуту администратор уже вел того по направлению к восьмому столику. Прошло примерно еще полчаса, прежде чем Сил толкнул Джексона локтем в бок и указал на двух парней, которых вели к столику Макнила.
– Это же Джиджо, - признал он одного их парней
– Да, это он, - отозвался Джексон, признав прихрамывающего на одну ногу парня.
Однажды их дороги пересеклись; собственно это и стало причиной хромоты последнего. Джиджо и пара его отмороженных приятелей набрались наглости и решили совершить налет на одну из букмекерских контор Джексона, за что тот и прострелил ему коленную чашечку для острастки.
– С каких это пор он стал работать на Морелло? – удивился Вик. – Он же раньше с шайкой «Паленого» рассекал.
– Паленый  уже год как гремит кандалами, - усмехнулся Сил. – А этого идиота, видать, браток пристроил к теплому местечку, перед тем как его грохнули в русских банях в Хобокене.
– Кто-то из наших? – поинтересовался Джексон.
– Не думаю, - отозвался Сил.
Неторопливо поглощая свой заказ и не отвлекаясь на шутки и пустую болтовню парней, Джексон не сводил глаз с сидевших за восьмым столиком.
– Вик, Том, - обратился он к Сантино и Поллучи, - кажется, эти двое собираются уходить. Сядете им на хвост. Как только  они прибудут на место, один из вас позвонит к нам в офис и доложит о местонахождении. Мы возьмем Макнила и будем ждать вашего звонка.
Сантино и Поллучи неспеша поднялись, чтобы не вызвать подозрений, и вышли следом за Джиджо и его подельником.
Через некоторое время, заметив, что Макнил тоже собирается уходить, парни попросили расчет и, расплатившись, последовали за ним, едва тот направился  к выходу. Выйдя на улицу, ничего не подозревающий владелец завода уселся в подкатившее такси и направился домой. Заскочив в свою машину, предусмотрительно оставленную на стоянке на противоположной стороне улицы, парни последовали за удаляющимся такси.

Таксист не на шутку испугался, когда обогнавший его автомобиль резко затормозил, и он не успев вовремя среагировать,  въехал в него. Но то, что произошло дальше, повергло его в шок. Из впереди стоявшего автомобиля выскочило трое парней скрывающих свои лица под повязанными платками, и подлетели к такси. Один из них, открыв водительскую дверь, наставил на таксиста оружие, а двое других вытащили из машины его пассажира.
Таксист сперва испуганно уставился на бандита угрожающего ему пистолетом, но через пару секунд его испуганный взгляд изменился на удивленный.
– Майкл? – шепотом спросил он, узнав эти глаза, смотрящие на него.
Джексон тоже сразу признал своего бывшего приятеля по таксомоторному парку Морохана. Подмигнув парню, он улыбнулся, что было заметно по расплывшимся уголкам глаз. Как только Сил и Чеонезе уволокли пассажира, Джексон тут же спрятал  пушку, что позволило таксисту вздохнуть с облегчением.
– Какого черта, Джексон? -  шепотом вопрошал парень.
Джексон сунул руку в карман пиджака и вытащив несколько сотенных купюр, что остались там, после ужина в «Ля Сир», положил их на приборную панель такси.
– Все отлично Дженкис, - улыбаясь, прошептал он в ответ, стянув с лица маску. – Удачи тебе, - пожелал он бывшему приятелю, похлопав его по плечу и бегом заскочил за руль своей машины, в которой его парни уже связали Макнила и повязали ему на глаза платок, чтобы тот не смог понять куда его везут.

Джиджо и его подельник, получив указание Макнила, направились по адресу, где проживал профсоюзный лидер Чарльз Браун. Остановившись перед домом, парни вышли из машины и поднялись на крыльцо. Постучав в дверь, один из них встал к стене по направлению открывающейся двери.
– Чарльз Браун? – спросил Джиджо появившегося на пороге хозяина, как только тот открыл дверь.
– Да, – отозвался Браун и тут же был схвачен стоявшим перед ним человеком.
Прячущийся за дверью выскочил из своего укрытия и оглушил  профсоюзника ударом по голове рукоятью револьвера. Подхватив потерявшего сознание Брауна, парни погрузили его в свою машину и направились прочь из жилого квартала. Поллучи и Сантино последовали за ними, выполняя приказ своего капитана.

Подъехав к кондитерской Спинелли, которую уже закрыли для покупателей, Джексон и двое его ребят завели внутрь связанного Макнила. Старик Спинелли, прибиравшийся в кондитерской, сделал вид, что ничего не замечает. Мазарено – наоборот, с огромным любопытством следил за происходящим. Когда Джексон и вся  остальная компания скрылись за дверью кабинета, любознательный мальчишка прилип ухом к замочной скважине, пытаясь хотя бы услышать, что происходит за дверью. Заметив это, Спинелли шуганул парнишку и с недовольным видом всучил ему метлу, напомнив тем самым о его обязанностях.
Не снимая пальто, Джексон присел на край своего стола и жестом отдал приказ развязать стоявшего перед ним Макнила.
– Добрый вечер, мистер Макнил, – расплываясь в добродушной улыбке, поздоровался Джексон, как только того освободили от пут и сняли повязку с глаз. – Надеюсь, мои ребята не сильно помяли вас.
Макнил оглянулся назад, на двух парней, один из которых был подобен горе. Вопрос о том, кто эти люди, отпал сам собой.
– Что вам нужно? – спросил Макнил, вновь уставившись на Джексона.
– Присаживайтесь, – предложил Джексон, и Маланго как по команде пододвинул кресло.
Макнил деловито уселся в него, закинув ногу на ногу, стараясь всем своим видом показать бандитам, что не напуган.
– Хотите сигару? – предложил Джексон.
– Я не курю, – отозвался Макнил.
– Это хорошо. А я вот никак не могу бросить, – улыбнулся тот.
– Так что вам нужно? – вновь поинтересовался Макнил.
– Дело в том, что ваши друзья собираются устроить неприятности одному нашему знакомому, по вашей, кстати, инициативе, и нам этого очень не хотелось бы, – пояснил Джексон. – Поэтому, как только мы выясним, где ваши дружки собираются это провернуть, вы поедете туда с нами и прикажете им оставить его в покое.
– Не думаю, что ваше вмешательство поможет ему, – усмехнулся Макнил.
– Сколько Морелло хочет с завода? – внезапно сменил тему Джексон.
– Откуда вы знаете? – удивился Макнил.
– Вы, должно быть, не за тех нас принимаете, – улыбнулся Джексон. – Мы не какая-нибудь кучка клоунов из подворотни. Наехать на владельца крупного завода в этом городе могут только двое. И если это не мы, то ответ очевиден. Морелло располагает некоторыми документами и этим шантажирует вас. Сколько он хочет за эти бумаги?
– Тридцать пять процентов, – ответил Макнил.
– Насколько мне известно, вы являетесь основным владельцем завода и в ходе таких событий теряете больше остальных. Поэтому я думаю, что наше предложение заинтересует вас. Мы избавим вас от проблем с Морелло, устраним забастовку и всего за тридцать процентов, – выдвинул предложение Джексон.
Макнил призадумался. Выбор у него был не велик, и он прекрасно понимал, что из-за глупой неосмотрительности оказался в безвыходном положении. Но, по его мнению, уж лучше иметь дело с Сальери, чем с Морелло.
– Двадцать пять вам и пять мне, – назначил свою цену Макнил. – Мои  партнеры слишком опасаются господина Морелло, и мне потребуется приложить кое-какие усилия, чтобы убедить их принять ваше предложение.
– Это справедливо, – с довольным видом улыбнулся Джексон.
– Но мне нужны гарантии того, что вы не измените свое предложение…
– Послушайте, Макнил, – став серьезным, перебил его Майкл. – Мы не из тех людей, кто имеет привычку жонглировать договоренностями подобно циркачам.
На столе зазвонил телефон, и он тут же поднял трубку.
– Оставайтесь там до нашего прибытия, – отдал приказ Джексон, выслушав звонившего Сантино. – Мы едем.

Заметив припаркованный автомобиль недалеко от проходной металлургического завода, Сил, сидевший за рулем, несколько раз мигнул фарами, подав знак. Припаркованный автомобиль тут же ожил и укатил прочь.
– На проходной выставлена охрана, - сообщил Сил, подъезжая к воротам.
– Это люди Морелло? – поинтересовался Джексон у Макнила.
– Нет, - отозвался тот. – Это люди Брэнтона. Они пропустят нас.
Увидев в открытом окне остановившегося перед воротами автомобиля владельца завода, охранник без вопросов пропустил  машину на территорию.
– Надеюсь, вы понимаете, что Морелло ничего не должен знать о нашей договоренности до тех пор, пока у него в руках козырь против вас? – предупредительно поинтересовался Джексон.
– Я похож на идиота? – несколько оскорбившись, отозвался Макнил.
– Нет, - с легкой усмешкой ответил Джексон, переглянувшись с Маланго.

Двое бандитов  уже на протяжении  получаса измывались над несчастным лидером профсоюза. Связав и подвесив его как грушу для бокса, изверги поочередно наносили ему жестокие удары, пытаясь сломить его волю. Но парень стойко терпел издевательства, не желая идти на уступки бандитам.
– Вам не запугать меня, – с отвращением прохрипел Чарльз Браун, терпя боль от очередного удара, разбившего его лицо в кровь.
– Лей, - скомандовал Джиджо своему подельнику.
Парень взял канистру с бензином и принялся обливать Брауна.
– Так как там про тебя пишут в газетенках? – с дьявольской усмешкой вопрошал Джиджо, поджигая спичку. – Зажигательные речи профсоюзного лидера? – он швырнул горящую спичку в парня, но она потухла еще до того, как долетела до Брауна.
– Вам все равно не остановить рабочее движение, социальный прогресс…
– Слушай, ты, – оборвал его Джиджо, налетев подобно коршуну, – социалист ничтожный, – прошипел он ему в лицо. – Нам  на это ваше движение насрать и растереть. Главное выкурить вас отсюда, чтобы завод опять заработал. – Джиджо сунул руку во внутренний карман пальто и вынул свернутый листок. – Вот вам последнее наше предложение. Подпишешь или как?
– Скажи своим боссам, что они могут подтереть себе задницу этой бумажкой.
– Как скажешь, – Джиджо поджог листок и уже собирался подпалить несговорчивого профсоюзника.
Браун напрягся всем телом, изобразив на лице бесстрашие перед смертью за правое дело.
В этот самый момент за спиной бандитов послышался рев двигателя несущегося по  заводскому ангару автомобиля. Парни тут же оглянулись и, завидев приближающиеся огни фар, кинулись врассыпную, прячась в тени за  станками. Раздался визг тормозов, и автомобиль остановился в нескольких метрах от места происходящих событий.
Джиджо и его подельник извлекли оружие, приготовившись встретить непрошеных гостей.
– Тихо! Не стрелять! – послышалось со стороны автомобиля. – Это я, Макнил!
Владелец завода выбрался из машины и,  пройдя вперед, вышел на свет.
– Все отменяется, – сообщил он выбравшимся из своих укрытий бандитам.
– Это как? – негодовал Джиджо. – Мы же его почти сломали!
За спиной Макнила послышался стук каблуков, и на свет вышел Джексон.
– А мы сломали вашего босса, – ответил он вместо Макнила.
За спиной владельца завода возникла фигура Сила, приставившего к затылку того дуло пистолета.
– Майки и его шайка, – наигранно скривившись в улыбке, признал Джиджо стоящего перед ним. – Знакомые все лица.
– Как твое колено, Джиджо? – с добродушной улыбкой поинтересовался Джексон.
– Что тебе нужно? Этот парень наш.
Из машины вышел Чеонезе, присоединившись к Джексону и Маланго. Это позволило противнику оценить, на чьей стороне преимущество.
– Хотим  совершить обмен, – ответил Джексон. – Этого, – указал он на Макнила, а затем на Брауна, – на того. Так что отпустите его.
– Ты мне тут не указывай! – рявкнул Джиджо.
– Джиджо, я не указываю, – вновь улыбнулся Джексон. – Я просто прошу тебя отпустить парня.
Сил взвел курок пистолета и ткнул дулом в затылок Макнилу.
– Отпустите его, – тут же среагировал Макнил.
Понимая, что другого выхода нет, Джиджо пришлось покориться.
– Отвяжи его, – раздосадовано поджав губы, бросил он своему подельнику.
Тот немедля перерезал веревку, и парень рухнул на бетонный пол. Подойдя к Брауну, Джексон помог ему освободить связанные руки.
– Кто вы? – потирая изнывающие от боли запястья, спросил Браун.
– Сегодня мы твои ангелы, Чарли, – добродушно улыбался Джексон.
– Кто вас нанял?
– Если я скажу, тебе вряд ли понравится, – отозвался Джексон и протянул Брауну руку, чтобы помочь подняться на ноги.
Парень был не дурак и сразу все понял. Презрительно глянув на Джексона, он проигнорировал его жест и поднялся самостоятельно.
– Тогда ползите к ним и скажите, что мы обойдемся без вас. Наша борьба не имеет ничего общего со спиртным, проституцией и наркотой.
– Ничего, привыкай, – добродушно похлопав парня по плечу, посоветовал Джексон. – У нас молодая страна, и есть болезни, которыми лучше переболеть в детстве.
– Да, – согласился Браун, снимая с себя пропитанную горючим рубашку. – Только вы не корь какая-нибудь. Вы чума, против которой у этого гада иммунитет, – он швырнул рубаху в лицо Макнилу. – Вот в чем разница между нами и ними.
– Разница в том, – Джексон снял с себя пальто, – что они всегда будут на коне, а вас всегда будут драть и в хвост, и в гриву, – он накинул свое пальто на плечи Брауну.
Усадив профсоюзника в машину, парни укатили, оставив Макнила с Джиджо и его подельником.
– Что вы хотите, чтобы я сделал? – поинтересовался Браун, поняв, что выбор у него не велик.
Джексон вытащил из нагрудного кармана пиджака надухаренный белоснежный платок и протянул его Брауну, чтобы тот обтер окровавленное лицо.
– Забастовка  должна продолжаться, – озвучил он свое требование, глядя прямо перед собой, – до тех пор, пока мы не скажем «хватит», – он перевел взгляд на Брауна.
– Они натравили на нас Брэнтона, – после некоторой паузы начал Браун. – Многие начинают бояться. Он выставил охрану вокруг завода.
– Мы видели, но о Брэнтоне можешь не беспокоится, – заверил его Джексон. – Скоро его людей здесь не будет. Так что делай свое дело. Мы свяжемся с тобой, когда придет время.
– Как?
– Не переживай, ты узнаешь, – улыбнулся Джексон.

Если есть какой-либо секрет, и его знают больше чем один человек, то рано или поздно он перестанет быть секретом. Если вы думаете, что ваша власть или богатство способны оставить в тайне ваши грязные делишки, вы должны помнить, что всегда найдется тот, кому будет плевать на вашу власть, или же он окажется богаче вас и предложит за вашу тайну больше, чем вы можете себе позволить.
Расположенная среди трущоб рабочего квартала гостиница, всего на несколько номеров, с весьма неприглядным названием «Устрица», представляла собой типичный гадюшник, куда ближе к вечеру слетались парочки и компании всякого рода извращенцев. Но, стоит заметить, что некоторые  из постоянных посетителей этого заведения были далеко не бедные и довольно уважаемые в городе личности. Стены этой захудалой гостиницы были молчаливыми свидетелями множества чужих грязных тайн и преступлений, как и ее владелец, которому хорошо платили за молчание. Другим, еще более незаконным источником его доходов было распространение фото-открыток порнографического содержания с изображением всякого рода залетных парочек, которые в свою очередь даже и не подозревали о происходящем. Съемкой и изготовлением такого рода продукции занимался его сын. Но помимо любительской порнографии, у владельца было и другое, не менее пагубное пристрастие. Он был игрок, но, как и всем одержимым азартом, ему часто не везло. Вот на этом-то его и взяли ребята Сальери. И так уж вышло, что их он боялся гораздо больше, чем начальника полиции.

Из ванной комнаты появилась колобкообразная блондинка с явно мужскими чертами лица, в шелковых чулках на коротких массивных ногах с явной кривизной, в белом фартуке горничной на голое тело.
– Я готова, мой сладенький котик, – томно, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче, произнесла она, завалившись на кровать всей массой.
Сидевший в кресле здоровенный парень в форме полицейского поднялся и подошел к кровати.
– Ты слишком долго готовилась, грязная шлюшка, – сурово отозвался он, расстегивая ширинку. – Тебя следует наказать, дрянная девчонка.
– Накажи меня, – умоляюще выдыхала дамочка. – Накажи меня, папочка. Накажи свою дрянную девочку.
Молодой фотограф, сын владельца гостиницы, засев в соседнем номере, приступил к своей вполне обычной работе, снимая все происходящее через специальные замаскированные отверстия в стене. Ему многое довелось повидать, но от того, что происходило сейчас, даже у него скрутило желудок.

Рабочие трущобы были неспокойным местом, в особенности ночью. Но это не пугало сидящих в припаркованной недалеко от гостиницы «Устрица» машине парней.
– Ты уверен, что этот парень сделает все как надо? – поинтересовался Джексон у Поллучи.
– Будь спокоен, – заверил его Том. – Этот картежник-дегенерат должен мне две тонны, так что он сделает все, лишь бы избавиться от такого долга.
– Картежник-дегенерат, – усмехнулся Джексон. – Умеешь ты всего в двух словах подвести итог целой человеческой жизни.
Из гостиницы вышел мужчина и, перейдя дорогу, направился в сторону припаркованного авто. Поллучи вышел из машины и пошел тому на встречу. Обменявшись парой фраз, Том забрал у него сверток и вернулся обратно к автомобилю.
Забрав у Тома полученную посылку, Джексон вскрыл сверток. Открыв один из двух лежавших в свертке конвертов, он вытащил содержимое. В свете уличного фонаря, освещавшего салон, Джексон просмотрел всего несколько снимков. Усмехнувшись в кулак, он передал фотографии сидящим позади Вику и Сэлу. Сэл первым ухватил фото и, подавшись вперед, чтобы лучше разглядеть, тут же вручил их Вику, отплевываясь и рассыпаясь отборными ругательствами.
– Брэнтону пиздец, – заключил Вик, глянув на фото, и протянул их обратно Джексону.
– Ну-ка, дайте взглянуть, – заинтригованный Том ухватился за пачку снимков. – Матерь Божья, - смеясь, протянул он, – вот это жопа! – казалось, удивлению его нет придела. – Ты только посмотри, Сэл! – он сунул снимок под нос Чеонезе.
– Убери от меня это дерьмо! – грозно прогремел Сэл. – Убери нахрен!
– Вот дают, пидоры, – продолжал потешаться Поллучи.
– Ты больной, Том, если тебя это веселит, – выругался Чеонезе.
– Ну-ка, дай сюда, – Джексон выхватил фотографии из рук Поллучи и спрятал обратно в конверт. – Я смотрю, тебе доставляет удовольствие разглядывать вывернутые дупла.
– Что ты хочешь этим сказать? – переменившись в лице, возмутился Том.
–Ты не ту задницу пытаешься лизать, Том, – Джексон уставился на него ледяным взглядом.
– Майки, а ты не охуел ли? – разозлено вопрошал Поллучи, оскорбленный этим замечанием.
– Э, а ну полегче! – в один голос  возмутились Вик и Сэл.
– Ты смотри, на кого пасть разеваешь, – угрожающе предупредил Чеонезе, толкнув Поллучи в плечо.
Том обернулся на Сэла, но ничего не сказал, вновь отвернулся, ожесточенно прикусив губу, и уставился в боковое окно. Джексон завел двигатель и вывернул на проезжую часть.
– Я не понимаю, – раздосадовано пробубнил себе под нос Поллучи.
– Чего ты не понимаешь? – холодно спросил Джексон.
– Я не понимаю, как так получается, что меня нихрена не ценят в этой команде? – возмущался Том.
– Я ответил тебе на этот вопрос пять минут назад, – отозвался Джексон.

Начальник полиции Брэнтон важно проследовал в свой кабинет. Уместив свое массивное тело в удобном кресле за столом, он закурил сигару. На его столе зазвонил телефон. Подняв трубку, Брэнтон поднес ее к уху.
– Начальник полиции Брэнтон слушает, – проговорил он, не вынимая сигары изо рта.
– Добрый день, – послышался в трубке мягкий, даже слегка мальчишеский тенор. – Вы уже, должно быть, получили нашу посылку?
– Какую посылку и кто вы? – ничего не понимая, недовольным тоном возмутился Брэнтон.
– Очень, очень интересную посылку. Посмотрите. Такой желтый конверт от мистера Сильвера Флетчера, – пояснил звонивший.
Брэнтон порылся в кипе утренней почты и нашел желтый конверт.
– Ну, и что это?
– Откройте. Вам должно понравится, – суля по голосу, звонивший улыбался.
Брэнтон вскрыл конверт и вытащил пачку фотографий. Лицо его  невероятно вытянулось, налилось кровью, нижняя губа нервно затряслась.

Развалившись в своем кресле и закинув ноги на стол, Джексон непринужденно разговаривал по телефону.
– Кто ты такой? – после некоторой паузы послышался в трубке Джексона напряженный голос.
– Успокойтесь, Брэнтон, – отозвался Джексон. – Вопрос не в том, кто я, а в том, что мне нужно. Кстати, белое вам к лицу, – заметил он.
– Чего ты хочешь, грязный ублюдок? – вопрошал разъяренный начальник полиции на другом конце провода.
– Твоей отставки в течении сорока восьми часов, начиная с этой минуты.
– А если я откажусь?
– Не думаю, что ты так глуп, Брэнтон. Откажешься – и твоя семья получит весьма впечатляющий подарок, равно как и все твои коллеги по цеху. Твоей карьере пиздец. После этого можешь выкинуть свою жизнь в форточку нахрен.
– Ты не представляешь, в какое дерьмо ты только что вляпался, щенок, – прошипел Брэнтон, злясь еще больше, понимая, что этот парень прав. – Я не какой-то лавочник немытый. Наехать на меня так просто не получится.
– Спокойнее, Брэнтон, спокойнее. У тебя есть сорок восемь часов. Если отставки не последует, мы примем меры. И это не шутки, как ты уже понял. Подумай о своей семье. Слышал, у твоей жены слабое сердце. А твои дочери? Они красавицы, и им самое время замуж.
– Кто бы ты ни был, я доберусь до тебя, – Брэнтон хрипел от злости. – Я раздавлю тебя как гниду! – вновь пригрозил он, но в трубке уже слышались короткие гудки. Отшвырнув трубку, Брэнтон сжал кулаки и откинулся в кресле. Так он просидел минут десять. Затем, немного успокоившись, он сгреб полученные фотографии в металлическую урну и поджег. Пламя тут же охватило их, и кабинет стал заполняться едким дымом. Почуявший запах гари помощник Брэнтона заглянул в кабинет.
– Что тут происходит? – спросил он, просунув голову в дверной проем.
– Ничего! - рявкнул Брэнтон в ответ.
Помощник тут же испарился за дверью.
Поднявшись, начальник полиции открыл окно и уставился на спешащих куда-то людей внизу. Чувствуя, что начинает задыхаться, словно кто-то невидимый сдавил его шею крепкими пальцами, Брэнтон расстегнул верхнюю пуговицу форменной рубашки и полной грудью вдохнул прохладный, зимний  воздух..

Подав завтрак на стол, Мэй сняла кухонный фартук и направилась наверх, чтобы взять дочь и позвать мужа к столу. Из детской комнаты доносился смех девочки.
Переодев дочку в приготовленное с вечера матерью платье, заботливый папа развлекал свое дитя, то легонечко щекотал ее за бока, то слегка подбрасывал в воздухе, что заставляло девочку визжать от удовольствия.
– А где наша Сара? – улыбаясь, спрашивал Майкл мягким голосом.
Девочка тут же прижала свои ладони к лицу, будто прячась от отца.
– Где моя малышка? – вновь вопрошал отец.
Сара раздвинула пальчики и взглянула на отца одним глазом.
– Ах, вот она где! – радостно восклицал Майкл.
Понаблюдав за этой картиной с порога комнаты, Мэй вошла.
– Хватит дурачиться, – улыбаясь, произнесла она, взяв дочь из рук мужа. – Завтрак на столе, – добавила она, выходя из комнаты.
– Хорошо, родная, – отозвался Майкл. – Я только переоденусь.
Вернувшись на кухню, Мэй села за стол и, усадив дочку себе на колени, принялась кормить ее.
Донни одной рукой лениво ковырялся вилкой в тарелке, а в другой держал свежую газету.
– Ну, ни хрена себе! – изумившись, воскликнул он.
Приподняв бровь с недовольным видом, Мэй бросила на него взгляд. Вздрогнув в легком испуге, малышка Сара сперва уставилась на мальчишку, а потом, указав пальчиком в его сторону, пролепетала:
– Донни кака.
– Правильно, детка, еще какая кака, – улыбнулась Мэй дочурке и поднесла к ее рту очередную ложку с кашей. Девочка послушно приняла ее и принялась пережевывать.
– Неужто нашел знакомые буквы? – с насмешкой поинтересовалась Мэй, в очередной раз, взглянув на мальчишку.
– Ага, – с серьезным видом отозвался Донни, не отводя глаз от статьи в газете. – Всю ночь учил алфавит, – глотнув из кружки горячий чай, он добавил. – Майки велел, чтобы я развивался.
– Я вижу, как ты развиваешься, – вновь усмехнулась Мэй.
– Отцепись, пиявка, – бросил в ответ мальчишка.
Майкл едва зашел на кухню, как Донни тут же подскочил к нему и сунул газету.
– Видел это?
Джексон взял газету и взглянул на статью, в которой сообщалось о том, что вчера вечером начальник полиции Максимильян Брэнтон покончил с собой, застрелившись в кабинете собственного дома. От этого известия внутри у Майкла что-то неприятно перевернулось.
Не сказав ничего, он сел за стол и, заложив салфетку, принялся за завтрак, но аппетит внезапно куда-то пропал. Выпив лишь чашку кофе, он поднялся и, поцеловав жену и дочь, направился в холл.
– Ты идешь? – позвал он Донни.
Мальчишка тут же выскочил из-за стола и последовал за своим боссом.

Как только Джексон появился в своем офисе, где уже собрались все его парни, ему тут же поспешили сообщить новость относительно Брэнтона.
– Майк, слышал? Брэнтон вкатил себе в башку свинцовый антидепрессант, – с усмешкой поведал Сил.
– Я знаю, – холодно отозвался Джексон и бухнулся в кресло за своим столом.
– Шеф оказался слаб не только на задок, – посмеивался Вик.
– Я бы на его месте лучше забил пару косяков марихуаны, – отозвался Поллучи.
– Ты, смотрю, решил присесть на наркоту? Теперь ясно, почему ты такой дерганый, – хмыкнул Сил.
– Неуч, – усмехнулся Том, – марихуану используют как лекарство. А лекарство – не наркота.
– А что же тогда наркота, по-твоему? – поинтересовался Сил.
– Сраный морфий, – ткнув пальцем в подлокотник кресла, в котором сидел, ответил Том, – вот уж действительно от чего башку сносит нахрен.
– Это ты неуч, – усмехнулся Сил. – Морфий используют как обезболивающее.
Майкл не знал, что именно терзало его в этот момент – то ли угрызения совести, то ли жгучая досада. Но это было очень, очень неприятно. Этот шеф полиции был мерзким человечишкой, коррупционер и извращенец, но он  был и любящим мужем, отцом. Он предпочел пустить себе пулю в лоб. Почему? От страха? Или в попытке защитить дорогих ему людей? Уберечь их от постыдного позора. Джексон подумал о себе. А кто он? Чем он лучше этого Брэнтона? Имеет ли он право осуждать, а тем более судить других?
– Майк, – обратился к Джексону Чеонезе, видя его хмурый вид. – Майк! – позвал он громче, видя, что тот не реагирует.
– Что? – словно очнувшись от сна, отозвался Джексон.
– С тобой все в порядке? – поинтересовался Сэл.
– Да, все отлично, – ответил Джексон и взял в руки лежавшую на столе газету. – Это просто бизнес, – мысленно сказал он сам себе, глядя на фото начальника полиции. – Одним геморроем меньше, – с полным безразличием произнес он вслух и отбросил газету в сторону

0

30

Глава 5

После того, как Джексон поделился своими замыслами относительно металлургического завода с доном, Сальери пришел в восторг. Но больше всего его радовал не сам факт возможности  заполучить двадцать пять процентов с прибылей завода, а то, что этим самым он может в очередной раз насолить Морелло, урвав сочный кусок, выхватив его прямо из пасти этого прожорливого пса.
Через своих осведомителей, коих у Джаноллы было достаточное количество, Поли выяснил, что интересующие их документы, похищенные с завода, находятся в кабинете ставленника Морелло, городского советника Олдмана в его особняке в Оукхилле. Запросто попасть в особняк политика было невозможным. Он слишком хорошо охранялся. Однако предстоящий банкет в особняке Олдмана мог дать возможность нанести ему визит. В доме будет огромное количество людей, приглашено более трехсот гостей, и охране будет сложно уследить за всем.
Как правило, приемы подобного масштаба обслуживались целым штатом приглашенных официантов из разных ресторанов, поэтому было решено, что пара человек из команды Сэма Ломано, проникнут в дом под видом обслуживающего персонала и выкрадут документы из кабинета советника, пока тот будет развлекаться со своими гостями.
Все казалось достаточно простым, но Сальери этого было недостаточно. Он не мог  упустить возможность посчитаться с тем, кто доставил ему достаточно проблем, к тому же это будет прекрасный повод приструнить остальных, желающих перейти ему дорогу. Используя свои связи, Сальери удалось раздобыть пригласительный на банкет Олдмана. Когда встал вопрос о том, кто должен воспользоваться пригласительным и покончить с советником раз и навсегда, Сэм тут же предложил свою кандидатуру. Но Сальери решил, что это должен быть Джексон. Ведь именно он когда-то отправил на тот свет сынка советника, так что теперь он должен завершить это дело и отправить папашу следом за его отпрыском. Услышав отказ, Сэм недовольно прикусил губу. У него возникло неприятное чувство, что его пытаются обойти. Стоило ему всего лишь взглянуть на Джексона, как это чувство усилилось и укрепилось. Джексон же в свою очередь взглянул на Поли, который, уловив его взгляд, едва заметно пожал плечами, как бы извиняясь за то, что тогда всю вину свалил на него. Ведь он представления не имел о том, что кто-то выжил и что это создаст кучу проблем.
– Помимо гостей на вечеринку приглашено несколько представителей прессы, чтобы запечатлеть речь, которую собирается произнести советник  в середине торжества, - дымя сигарой, разъяснял Сальери Джексону суть предстоящего дела. – Именно во время этой речи ты и прикончишь его. Если бы у Морелло не было дружков среди политиканов и  других важных городских шишек, наши силы были бы почти равными. Закроем рот этому болтуну и другие забудут о том, как катить на нас бочки. Но это должно быть публичным и приглашенная пресса сослужит нам прекрасную службу в этом.
– Убить советника не проблема, - отозвался Джексон. – Проблема в том, чтобы пронести туда оружие. Наверняка охрана будет  проверять гостей.
– Это стоит обдумать, - заметил Сальери.
– А что если, - внезапно начал Поли и тут же осекся, потеряв мысль.
– Мои парни могли бы пронести оружие, а затем  спрятать его где-нибудь, - предложил Сэм.
– Не думаю, что у них это получится. Обслуживающий персонал обязательно будут шмонать. Это не вариант, - отозвался Джексон.
– А что если припрятать оружие, к примеру, в торте? Его то точно никто не будет проверять, -  предположил Поли, вертя в руках пригласительный Джексона с изображением  главного атрибута любого дня рождения.
– Ну, ты Поли, просто генератор бредовых идей, - усмехнулся Сэм.
– Почему бредовая? Мне кажется, в этом что-то есть, - заинтересовался Джексон.
Сэм насмешливо фыркнул и откинулся на спинку стула, всем своим видом показывая, что не собирается вникать в  подробности.
– Советник наверняка заказал торт на свои именины, - начал развивать свою мысль Поли. – Если мы выясним, у кого он его заказал, то сможем  перехватить его. Захватим грузовичок доставки, добавим в тортик свою особую начинку, а затем доставим советнику в лучшем виде и с наилучшими пожеланиями долгих лет жизни, - довольно ухмылялся Джанолла, гордясь своей идеей.
– Грандиозный  план, Поли, - улыбнулся Сальери, выслушав парня, - но мы поступим иначе. Мы не станем захватывать  фургон доставки. Поступим по другому. Нужно будет прикрепить оружие к фургону так, чтобы оно было не заметно, но и достать его не составляло труда. Когда фургон доставки окажется на территории особняка,  кто-нибудь из людей Сэма возьмет оружие и затем передаст Майки. Когда работа будет выполнена, они могут спокойно уйти еще до начала главного шоу. Так что Поли, выясни все относительно заказа.
– Будет сделано, - отозвался Поли.
– А как насчет меня? – поинтересовался Джексон. – Хотелось бы после всего вернуться домой целиком, а не по кускам.
– Не волнуйся. После того, как прозвучит выстрел, среди гостей начнется паника. Это позволит тебе выбраться из дома. Доберешься до главных ворот, а там тебя подберут Поли и  Сэм.  Возможно, придется  устранить охрану у ворот, - обнадежил Сальери.

Выяснив, в какой именно кондитерской был заказан торт для советника, и в какое время будет производиться доставка, посланные Джаноллой люди с нетерпением ожидали,  когда же с внутреннего двора появится заветный фургон доставки.
Опершись спиной об угол здания, молодой парень, не спеша, курил сигарету, поглядывая на выезд из двора, готовый  в любой момент подать знак своему напарнику, который в это время находился в припаркованном автомобиле в метрах  десяти от въезда во двор. Как только в поле зрения  курившего появился  фургончик кондитерской, парень тут же отбросил сигарету и перешел на другую сторону переулка, тем самым, подав сигнал. Сидевший в автомобиле завел двигатель и медленно покатился по дороге. Но как только он  поравнялся с выездом из двора, двигатель его машины заглох. Фургон остановился перед возникшим препятствием. Водитель пару раз нервно нажал на клаксон и пробормотал ругательства себе под нос, глядя на олуха не способного справиться с зажиганием собственного авто. Прошло пару минут, прежде чем загораживающая выезд колымага освободила путь. Но этих пары минут вполне было достаточно для того, чтобы стоявший на тротуаре парень  незаметно прикрепил под кузовом орудие предстоящей драмы.
Один из парней Ломано, проникший в особняк советника под видом официанта вместе с остальным приглашенным обслуживающим персоналом, курил у черного хода, ведущего на кухню особняка, когда подъехал фургон доставки. Водитель выпрыгнул из кабины и скрылся в доме. Бросив недокуренную сигарету, парень огляделся по сторонам, убедился, что никого по близости нет, и быстро  достал из-под кузова припрятанный там  предмет. Спрятав его за пазуху, он вернулся обратно в дом. Теперь оставалось дождаться начала праздника.
К семи часам нескончаемый поток машин к особняку советника прекратился. Это означало, что все гости прибыли.
Люди толпились повсюду. В холле, на лестнице, в огромном зале для торжеств. Охрана, прогуливаясь между гостей, отчаянно пыталась  уследить за каждым из приглашенных, но это было просто не в их силах. Двое официантов, делая вид, что разносят  шампанское и закуски, предлагая гостям в холле, незаметно приближались к дверям, за которыми располагался коридор, ведущий в кабинет советника. Скользнув за дверь, через пару минут оба парня уже находились в кабинете. Включив  настольную лампу, они принялись обыскивать рабочий стол Олдмана, но документов не было. Неужели информация Джаноллы оказалась не верной или советник уже  перепрятал бумаги в какой-нибудь тайник? Или же бумаги уже пошли в дело, и они попросту опоздали? Решив все же обыскать кабинет на предмет тайника, один из парней принялся теребить книги в книжном шкафу советника. Когда он потянул очередную книгу, послышался тихий щелчок, и одна из полок подалась вперед. За этой  полкой скрывался встроенный в стену сейф. Подозвав  подельника, обнаруживший сейф, озадачено почесал затылок:
– Что будем делать?
Джанолла ничего не говорил о сейфе. Чтобы его открыть потребуется время и специальные принадлежности. Ни того, ни другого у них не было. Второй внимательно осмотрел сейф.
– Это  устаревшая модель, - заключил он. – Весьма ненадежная конструкция. Дай мне пару минут, и я вскрою эту малышку так же легко и быстро, как соблазнить школьницу.
Парень не солгал. Несколько минут, и дверца сейфа была уже открыта. Забрав находившиеся в сейфе документы, парни распихали их под свои куртки и удалились из кабинета. Теперь дело оставалось за малым. Нужно было отыскать Джексона, передать ему оружие и убраться из дома как можно незаметней.

В просторном, торжественно убранном зале, негде было яблоку упасть от количества гостей. С небольшой сцены звучала приятная музыка и тонкая, словно тростинка, девушка в ослепительно белом платье, пластично и не спеша, двигалась в такт ритмам джаза.
« Coucou, ourez moi bien vite. Coucou, mon coeur vousivite. Coucou, il fout nous aimer.» - срывались с губ певицы незатейливые слова.
Обзаведясь бокалом шампанского, Джексон уже более часа грел игристое вино в бокале, прогуливаясь между гостей. Дамы в вечерних нарядах сверкали своими драгоценностями в лучах света хрустальных светильников. Галантные джентльмены в строгих смокингах.  Официанты услужливо предлагали шампанское и закуски гостям. Стараясь держаться ближе к сцене, Джексон не сводил глаз с советника, который в сопровождении своих двух телохранителей, вел беседы то с одним, то с другим гостем. Несколько приглашенных представителей прессы следовали  за советником по пятам, делали снимки, и тот с большим удовольствием позировал в кругу своих друзей.
– Обещали, что будет фейерверк, - обратилась к Джексону подошедшая молодая особа. – Вы знаете, когда он будет?
Майкл пожал плечами и, пригубив из бокала с шампанским, отошел в сторону.
– Видел эту бабенку с Джоном? – спрашивал один джентльмен другого.
– Да, - протяжно отозвался тот, - за такой стоит приударить.
– Должно быть, в баре подцепил и приплатил хорошенько, чтобы вытащить ее оттуда, - продолжал первый.
– И после этого привел сюда? – удивлялся второй. – Он совсем из ума выжил?
– Ну, она ведь завоевала его сердце. Любовь с первого взгляда, - расхохотался первый.
– Держал бы он ее подальше от публики, не было бы поводов для сплетен. Привести ее сюда…
– Он настоящий глупец – этот прожигатель жизни.
Постояв поблизости от этих двоих болтливых господ, Джексон отошел к длинному шведскому столу до отказа заполненному всевозможными деликатесами.
– Дорогой, это просто фантастика, - довольно шептала пожилая дама с блеском в глазах глядя на угощение, своему супругу.
– Да, дорогое удовольствие, - подметил пожилой джентльмен, заполняя свою тарелку. – Здесь можно хорошо поужинать задаром.
Усмехнувшись, этим двоим, Джексон прошелся дальше.
– Здесь так много приятных людей. Все такие милые, - восхищенно щебетала девушка своему спутнику имевшему весьма угрюмый вид.
– Советник говорит о порядке, а сам его то и дело нарушает, - отозвался тот.
– Дорогуша, вы только посмотрите, как одет мистер Стили, - говорила одна светская красотка другой, поглядывая в сторону крепкого молодого человека, который, улыбаясь во весь рот, вел беседу с советником.
– Он выглядит просто великолепно, - ответила вторая, прожигая молодого мачо глазами.
– Еще бы, - продолжила первая. – Он единственный наследник всего состояния Гибенс.
– Неужели? – удивилась вторая так, словно впервые слышала об этом. – С ним  стоит познакомиться.
– Лучше вам поспешить, - усмехнулась первая. – На него имеют виды половина знатных особ этого города, не считая этих замарашек мечтающих о роли Золушки.
– Бедный, такой хороший человек и такое несчастье,  -  с искренним сочувствием говорила дама своему спутнику, поглядывая на советника. – Потерять сына…. Это должно быть так ужасно. 
– Это сын его был ходячим ужасом, - со знанием и без малейшего сострадания, отозвался джентльмен.
– Что? – ужаснулась его словам дама.
– Никогда не видел большей сволочи. Не  удивительно, что его пристрелили, - усмехнулся джентльмен.
– Какой  кошмар, - еще больше ужаснулась дама.
Не став подслушивать рассказ о делишках покойного Билли, Джексон прошел дальше и остановился  в метре от троих джентльменов.
– Обещали фейерверк, - говорил один из них.
– Не за что не пропущу это, - отозвался второй.
– Последний раз я видел фейерверк,  когда мне было восемь лет, -  принялся рассказывать третий. – Мы с  приятелями подожгли бакалейную лавку. Столько пожарных приехало. Уму не постижимо.
– Ну, ты негодяй, - рассмеялись двое других.
К Джексону подошел официант.
– Еще шампанского, сэр? – поинтересовался он, держа в одной руке серебряный поднос с тонкими фужерами.
– Нет, спасибо, - отозвался Джексон, поставив свой опустошенный бокал на поднос и в то же самое время, незаметно для окружающих взял из руки официанта, скрытой под белоснежной салфеткой, маленький револьвер и тут же спрятал его под пиджак.
– Мы уходим, - едва слышно прошептал официант. – Удачи, - добавил он и удалился.
Тем временем  на сцене прозвучали завершающие аккорды очередной композиции, и музыканты удалились на перерыв.
Советник в сопровождении своих телохранителей важно  прошествовал через зал и поднялся на сцену. Выждав некоторое время, пока гости подтянутся, чтобы услышать его речь, он слегка прокашлялся и принялся говорить в микрофон.
– Я никогда не думал, что у меня столько друзей. И я рад, что вы не отказались выпить со мной в этот знаменательный для меня день.
Заняв удобную позицию, Джексон  приготовился исполнить свою роль.
– Даже в самом безумном сне, - продолжал Олдман, -  мне никогда не снилось, что к сорока  годам я достигну такого положения. Я начал с не большой фирмы и пары баксов на счету, но делал все, что мог. Даже в самые трудные времена, я всегда говорил « Честный человек далеко пойдет». До сих пор это мой девиз. Позже, когда мои дела пошли в гору, я женился на моей дорогой Агнесс, - указал он в сторону своей супруги, что стояла у самой сцены. – К сожалению, на нас обрушилась эта ужасная война. Это было трудное время, но мы выстояли. Мы, с моей дорогой женой, никогда не сомневались в том, что наша страна победит в этой войне. Вскоре, после войны, родился  наш первый и единственный сын. Времена были трудные, но мы преодолели трудности. Мы воспитали своего сына истинным американцем и внушили ему, каким принципам  должен следовать хороший христианин. Даже не смотря на то, что многие фирмы распались после бума, я сохранил свое дело. У меня была возможность делать крупные  пожертвования, помогать безработным, стать знаменитым меценатом и более того, мы восстановили из руин церковь. Судьбе было угодно, - горестно скривил советник лицо, - чтобы в этой самой церкви я прощался с единственным сыном. Он погиб от руки бандита! Я уже очень давно занимаюсь политикой. Меня избрали честные граждане, и я намерен защищать их права! Я клянусь, что остаток своей жизни посвящу тому, чтобы наказать того гангстера и его помощников за убийство моего сына! Я собираюсь очистить этот город от преступников!
В этот момент прогрохотал выстрел, и советник замертво упал со сцены лицом вниз. В зале тут же началась паника. Дамы принялись истерично кричать. Телохранители советника извлекли свое оружие, и это еще больше напугало гостей. Они стали хаотично метаться по залу, толкая и сбивая друг друга с ног. Пользуясь первыми минутами неразберихи, Джексон выбежал из зала на лестницу холла. Ему на встречу уже неслось несколько охранников, которые, услышав с улицы шум в доме, тут же поспешили проверить, что произошло. Увидев бегущего на встречу человека, сперва они растерялись, но затем кинулись за ним вдогонку.  Оказавшись на улице и видя, что беглец не намерен остановиться,  среагировав на их выкрики, они принялись палить в него. Услышав выстрелы, тут же прибыло еще несколько охранников, что  были с другой стороны дома.
Словно угорелый, Джексон со всех ног несся к воротам главного въезда, где его должны были поджидать Поли и Сэм, но добраться до них целым, у парня было не так много шансов. Со свистом пролетающие мимо пули, грозили в любой момент угадить ему в спину. Но самое ужасное заключалось в том, что даже если Джексон и доберется до ворот, то спасительной машины, которая должна была его поджидать, там не было. Поли и Сэм должны были быть уже на месте к этому времени и, устранив двух охранников на воротах, поджидать беглеца. И вот, когда до ворот оставалось не больше ста метров, в темноте засверкало два фонаря.
По пути сюда с машиной парней случился небольшой казус, и им пришлось задержаться. Подъезжая к особняку советника и заслышав выстрелы, Поли вдавил педаль газа до упора и, протаранив ворота, влетел на частную собственность. Резко затормозив, он развернул машину боком к бегущему к ним на встречу Джексону. Из окна появилась физиономия Сэма, и он тут же открыл  угрожающий огонь из своего автомата по преследователям. Те кинулись в рассыпную и попадали, прижимаясь к земле. Добравшись до машины, Джексон буквально влетел на заднее сиденье, и машина, с визгом сорвавшись с места, унеслась прочь,  распугав выскочивших из сторожки двух полусонных охранников.
– Как ты? – с довольной улыбкой на лице, оглянулся Поли на Джексона.
– Нормально, - тяжело дыша, отозвался тот. – Думаю, стоит сбросить пяток килограмм.
– Извини, что задержались, - извинялся Поли. – Машина сломалась на пол пути, но Сэм быстро с этим справился.
– А  я и не знал, что ты Сэм разбираешься в машинах, - удивился Джексон.
– Он мог бы стать отличным механиком, - отвечал Поли за Сэма.
– Так почему ты им не стал? – поинтересовался Джексон.
– Грязная работенка не для меня, - ухмыльнувшись, отозвался Сэм. – Людей убивать мне нравится больше.
– А вот и фараоны с мигалками, - Поли значительно снизил скорость, не желая привлекать внимание, когда мимо них пронеслась целая армия полицейских машин с сиренами. – Вот дятлы, - усмехнулся он.
– Нужно избавиться от машины, - напомнил Сэм.
– Скинем в океан, - отозвался Поли. – Есть одно местечко. Нас там уже ждут мои люди.
Расслабленно откинувшись на заднем сиденье, Джексон закрыл глаза. Внезапно накатившая усталость, волной прошлась по всему его телу. Постепенно  дребезжание двигателя машины, голоса друзей стали растворяться в неизвестности, и вот уже он видел прекрасный сон. Он  идет по залитому солнечным светом берегу океана, рядом идет Мэй, держа его под руку, а впереди бежит их малышка и что-то весело кричит. Этот полу сон, полу видение заставило возникнуть на лице Джексона улыбку.

Отложив в сторону модный журнал, Мэй выбралась из теплой постели и спустилась на кухню. Заваривая себе травяной чай, она услышала визг тормозов перед домом и выглянула в окно.
Загнав машину в гараж, через несколько минут Джексон вошел в дом. Мэй вышла ему на встречу.
Переобувшись в домашнюю туфли, слегка покачиваясь, он тут же подошел к жене и, обхватив ее за талию, тесно прижал к себе.
– Привет, милая, - слегка заплетающимся языком, пробормотал он и прилип губами к щеке жены.
– Боже, Майкл. От тебя разит, как от винной бочки, - слегка нахмурив брови, высказалась Мэй. – И в таком состоянии ты сел за руль?
– Мы пропустили с парнями пару стаканчиков, - расплываясь в улыбке, отозвался Майкл.
– Знаю я ваши пару стаканчиков, - улыбнулась Мэй. – А где твое пальто? – заметила она отсутствие на муже верхней одежды.
– Забыл в баре, - солгал Джексон, и Мэй это тут же почувствовала. Она всегда  чувствовала его лож каким-то внутренним чувством.
– Значит, ужинать не будешь? – поинтересовалась она, направляясь на кухню, где оставила свой чай.
– Нет, -  отозвался Майкл, следуя за женой.
Налив себе чай, Мэй взглянула на мужа.
– По глазам вижу, денег срубил, - улыбаясь, заметила она, видя хитрый блеск в его глазах.
– Ну, - протянул Майкл, - пока нет. Но если дело выгорит, то, - он подошел к жене со спины и, обхватив за талию, прижал к себе. – Как ты смотришь на то, что бы этим летом прогуляться по лучшим бутикам Парижа?
– Хм, это было бы не плохо, - заметила Мэй.
Джексон прильнул лицом к ее шее, с наслаждением вдыхая аромат своей женщины. Утонченный и таинственный жасмин переплетался с распускающимися на солнце лепестками роз. Едва уловимый запах  цветов  кананга добавляли оттенок легкой грусти этому аромату любви. Тонкой нитью в букет вплеталась сирень и ландыши. Листья перца, пряность мускатного ореха и сладость ванили. Амбра придавала теплоту, стойкость и восточный оттенок подчеркивая мягкие цветочные ноты. Этот запах приятно возбуждал разум, порождая собой всплеск непреодолимых желаний. Эта волшебная цветочная симфония - воплощение женской любви наполненная любящей нежностью, тонким шлейфом тянулась вслед за Джексоном, даже когда он находился вдали от  своей возлюбленной, становясь  его неотъемлемой частью. Многие парни шутили, что когда Майки появляется на месте преступления, то первой туда входит его жена.  Некоторые, переделав высказывание, внесли в него  не совсем этичный смысл « Когда Майки пускает пулю в лоб очередному клиенту, последнее что запоминает покойник, это запах его жены». Но кое-кто неудачно пошутил, изменив  «запах жены» на « запах китайской шлюхи» и Тому тогда очень повезло, что поблизости не оказалось его «доброжелателей», которые не донесли об этой шутке самому Майки.
– Что нынче в моде? – поинтересовался Джексон.
– По заключению исследований журнала «Vogue», длинное и узкое по прежнему в моде, - со знанием ответила Мэй. Она явно обладала вкусом и умела хорошо и модно одеваться. Неожиданно для самой себя Мэй явилась законодательницей моды среди жен «Семьи» Сальери  и, не смотря на все шушуканья жен других ребят, каждая из них пыталась ровняться именно на нее. Удивительно, но, при отсутствии, какого либо, воспитания и с учетом ее прошлого, она каким-то внутренним чутьем ощущала, как нужно себя вести в той или иной ситуации. Знала, как нужно себя поставить, преподнести, когда, где и что сказать. Когда просто улыбнуться, когда промолчать.
– Жемчужные нити и глубокое декольте. Особое место занимают накидки из серебристого песца. Высокий каблук и аксессуары от Шанель, - продолжала Мэй. – Безумные шляпки от Скиакарелли, предел мечтаний любой женщины, но и Каролин Ребу по-прежнему актуальна. Голливуд оказывает большое влияние на моду, но страусинные перья Джинджер Роджерс – это  уже слишком. Солнечные очки и шелковые платки от Гемес становятся все более популярны.
– Так может мне стоит прикупить себе парочку солнечных очков? – поинтересовался Майкл, заигрывая покусывая шею Мэй.
– Майки, - с нежностью произнесла Мэй, развернувшись к нему лицом, - прятать такие глаза под очками – это преступление против Бога.
– Преступление против Бога – иметь такую красавицу жену и не заняться с ней любовью, - отозвался Майкл, усадив жену на стол. Развязав поясок ее халатика, он оголил ее плечи и принялся страстно их целовать.
– Когда ты пьяный, ты такой озорник, - тихо смеялась Мэй, не противясь его действиям.

Принеся мужу стакан виски, Мэй скинула халатик и забралась обратно в постель. Прильнув к его горячей, еще влажной от проступившего пота, груди, она принялась поглаживать ее, теребя пальчиками волоски на ней.
– Завтра Джино выписывают из больницы, - сообщила она новость относительно соседа.
– Я знаю, - отозвался Майкл, выпустив изо рта струйку густого дыма от сигары. Хорошая сигара и глоток виски со льдом, это именно то, что нужно после отличного секса с любимой женщиной.
– Гейл пришлось заложить свои драгоценности, чтобы прокормить детей, - расстроено продолжала Мэй, искренне переживая за подругу.
– И что ты хочешь, чтобы я сделал? -  поинтересовался Майкл, глотнув из стакана.
– Я подумала, что ты мог бы помочь Джино с работой, - предположила Мэй. – У тебя столько связей.
– Джино лентяй, каких свет не видывал, - усмехнулся Майкл.
– Майки, ну, пожалуйста, - умоляюще просила Мэй, задабривая мужа поцелуями.
– Окей, -  расплываясь в улыбке, согласился Майкл. – Есть одно местечко, где способности Джино не станут угрозой для общества, - добавил он.
– Ты помнишь, что Априлы приглашали нас на благотворительную вечеринку в следующую субботу? – поинтересовалась Мэй.
– Да, я помню, милая.
Доктор Джейкоб Април и его жена Розалин жили на соседнем участке, расположенном позади дома Джексонов. После того, как они узнали о том, что их сосед, устроил настоящий праздник для детворы из приюта на Рождество, о чем писали  в газетах, где представляли его как  удачливого и влиятельного бизнесмена, чета, занимающаяся благотворительностью уже не первый год, решила, что иметь эту пару в списке готовых поделиться состоянием с нуждающимися, было бы не плохо. К тому же слухи о том, что сосед бандит, были всего лишь слухами.
– Сегодня я встретила Розалин и она сказала, что у них в доме прорвало трубу, и она хотела узнать, не сможем ли мы устроить вечеринку у нас дома. Я согласилась. Я понимаю, что должна была сначала обсудить это с тобой, - виноватым голосом говорила Мэй.
– Мэй, ты же знаешь, я не очень люблю, когда в доме бывают посторонние люди.
– Но я подумала, сестра Розалин директор частной начальной школы для девочек. Там учатся дети из элитного общества и эта связь нам совсем не повредит. Ведь скоро Сара тоже пойдет в школу.
– Саре только второй год, - заметил Майкл.
– Я знаю, но  подумать о будущем никогда не рано.
– Хорошо, будем считать, что это была моя идея, - отозвался Майкл, затушив сигару в пепельнице на тумбочке. – А теперь иди сюда, - он обнял Мэй и повалил ее на спину, требуя продолжения банкета.

0

31

Глава 6

    На встрече с тремя владельцами металлургического завода, которая  проходила в одном из загородных клубов, присутствовал сам Сальери, его новый помощник в легальных сторонах бизнеса Джо Росси, по прозвищу Шарки,  и Джексон.
Получив назад выкраденные документы, владельцы завода заключили несколько договоров с небольшими частными компаниями, на счета которых в последствии будут отчисляться денежные суммы от завода за предоставление определенных услуг. Все эти компании существовали лишь на бумаге и располагались по несуществующим юридическим адресам. Указанные банковские счета брали свое начало в нескольких частных банках, которым удалось уцелеть во время кризиса, откуда деньги тут же переводились на разные счета в других банках в разных уголках страны и в конечном итоге терялись где-то в Европе. Но на самом деле они возвращались в Штаты и вполне легально оседали на частных счетах.
Вопрос относительно забастовки по-прежнему оставался открытым. После того, как прекратилось давление со стороны правоохранительных органов в лице покойного Брэнтона, забастовка начала разгораться с новой силой и неугомонный Чарльз Браун с еще большей искрометностью  принялся блистать своим красноречием, приобретая все большую популярность.
Как и обещал, Джексон взял на себя решение этой проблемы. Именно для этого он и присутствовал на этой встрече. Проще всего было просто ликвидировать лидера бастующих, и все буйное стадо разбежалось бы в страхе за собственную шкуру, но равно так же это могло наделать и много шума, всколыхнув общественные массы, которые от обсуждения забастовки перекинулись на громкое убийство советника Олдмана. Это было бы лишним. К тому же  в убийстве Брауна сама Семья Сальери была крайне не заинтересована. Нужно было решение, при котором  оставались бы и волки сыты и овцы целы. Брауна можно было просто купить, после того случая на заводе, он стал более сговорчив, но тогда это могло бы сильно пошатнуть его  растущую популярность, которая была на руку людям Сальери. Браун должен был выйти из игры достаточно красиво. Пораскинув мозгами, Джексон нашел подходящее решение и, предварительно обсудив его со своим боссом, озвучил владельцам завода. Предложение пойти на уступки бастующим и удовлетворить некоторые их требования, вызвали среди владельцев завода возмущение. Но Джексон смог найти слова, чтобы  убедить их в этой необходимости.

Чарльз Браун направлялся к заводу, где он должен был выступить с очередной речью. Проходя мимо газетного лотка, он остановился, любуясь своей фотографией на первой полосе «Лост-Хевен таймс». Взяв газету, Браун расплатился и,  отойдя в сторону, принялся читать статью. Он был достаточно увлечен, но не настолько, чтобы не услышать визг тормозов на проезжей части. Оторвавшись от чтения, Браун взглянул на дорогу и  глаза его моментально округлились, когда он увидел как из окна  резко остановившейся напротив него машины, появился парень с автоматом в руках. Откинув газету, Браун бросился бежать, но  выпущенная ему в след очередь сбила его с ног. Свалившись на асфальт, Браун  стиснул зубы от жгучей боли, ухватившись за истекающую кровью ногу. Преступники оказались настолько быстрыми, что никто из прохожих, ставших свидетелями этой драмы, не смогли запомнить ни лица стрелка, не номера автомобиля.
Накинув на плечи медицинский халат, Джексон вошел в палату к Чарльзу Брауну. Увидев Джексона, Браун невольно напрягся.
– Ну, как оно? – поинтересовался Джексон, подойдя к больничной койке и присев на ее край.
– Нормально, - отозвался Браун. – Если не учитывать, что у меня в ноге три огроменные дыры и, по мнению доктора, я могу навсегда остаться калекой.
– Да ладно, все могло быть гораздо хуже, - заметил Джексон.
– Уверен, этих ублюдков нанял Макнил или кто-то из его прихлебателей, - высказался Браун касательно напавших на него.
– Я так не думаю, - усмехнулся Джексон. – Если бы это было так, то вряд ли бы они стали целиться в столь не опасные для жизни места. Макнилу куда приятней было бы видеть тебя мертвым.
– Так значит это…, - догадался Браун. – Зачем? – с полным отсутствием  понимания, вопрошал он.
– Кстати у меня есть для тебя хорошая новость, - не отвечая на вопрос, сообщил, Джексон. – Владельцы завода удовлетворили часть ваших требований. Так что можешь быть довольным.
– Ты это серьезно? – не верил собственным ушам Браун. – Это же отлично! – взволновался он, охваченный желанием вскочить с койки. – Наконец-то я чего-то добился! Теперь нас уже ничто не остановит!
– Угу, пуля в башке тебя быстро остановит, если ты решишь, что этого не достаточно, - осадил его Джексон. – Сворачивай забастовку, - это прозвучало как приказ.
– Теперь? Когда мы добились явного продвижения?!
– Именно теперь. Сейчас самый подходящий для этого момент. Твои люди получили гораздо больше, чем могли рассчитывать, но если начнете зарываться, то следующим место, где ты окажешься, будет стол патологоанатома и я вряд ли смогу прийти тебе на помощь.
– Но если я отступлю, меня не поймут.
– Поверь, тебя не осудят. Теперь ты их герой, - улыбнулся Джексон и похлопал по больной ноге Брауна. – О, извини, - тут же извинился он, увидев на лице парня мучительную гримасу, вызванную болью. – И вот еще, - Джексон достал из кармана пухлый конверт. – Помнится, ты что-то говорил на счет иммунитета, - он протянул конверт Брауну.
Лицо профсоюзника стало неописуемо мрачным, словно он окончательно разочаровался в жизни. Не решительно, но все же он взял его.
– Невероятно, - с чувством досады пробормотал он себе под нос. – Выходит так, что всего за несколько дней вы смогли добиться того, чего я не мог за  всю свою жизнь.
– Думаю у тебя еще все впереди, ведь теперь мы друзья, - улыбнувшись, подметил Джексон, пытаясь ободрить парня.

Расположившись за одним из столиков своего ночного клуба, Джексон и его парни  отмечали успешное завершение дела с профсоюзом сталеваров. Вальяжно рассевшись на удобных диванах вокруг столика, уже достаточно захмелевшая, компания продолжала угощаться спиртным и травить байки.
– Угадайте, что сказал слепой еврей, проходя мимо рыбных рядов? – с довольной миной вопрошал Поллучи.
– И  что он сказал? – не желая гадать, вопрошал Париси.
– Добрый день, дамы! – ответил Поллучи, и компания зашлась хохотом.
– Майк, это не честно, - начал Париси. – Мы все ждем, между прочим.
– Чего вы ждете? – не понимая, удивился Джексон.
– Как чего? – возмутился Чеонезе. – А речь?
– Речь! Речь! – принялись скандировать парни в один голос.
– Да  ладно вам. Я не умею говорить речи, - засмущался Джексон.
– Ага, - усмехнулся Сил. – Задолжай тебе десять центов и таких речей наслушаешься.
– Это точно, -  смеясь, подтвердили остальные.
– Ладно, черт с вами, - улыбаясь, согласился Джексон и взялся за свой стакан.
Чеонезе тут же наполнил его из бутылки, затем  разлил  остальным и в конце себе.
– Мы те, кто любит тишину, - с серьезным видом начал Джексон: - потому что в тишине спокойней работать. Мы те, кто любит деньги, просто потому, что мы любим их. Мы любим окружать себя дорогими вещами и красивыми женщинами, потому что у нас есть деньги. Но больше всего, мы любим профсоюзы, потому что там тихо и море денег. За профсоюзы джентльмены! – поднял он свой стакан.
– За профсоюзы! – последовали парни его примеру.

Спустившись в зал, Бетти прогуливалась среди столиков в поисках клиента, когда за одним из них, заметила своего босса. Внутри что-то всколыхнулось и ее, словно магнитом, потянуло в ту сторону. Не быть рядом, так хотя бы пройтись мимо, коснувшись его краешком взгляда. На мгновение уловить его божественную улыбку и свет этих проницательных глаз подобных омуту. Грациозно проплывая мимо заветного столика, Бетти украдкой взглянула на Джексона и кротко улыбнулась, заметив, что он обратил на нее внимание. Чья-то рука сурово  ухватила девушку за тонкое запястье, и потянула к себе. Бетти обернулась и тут же переменилась в лице.
– Это что? – недовольно вопрошал Поллучи, усадив Бетти к себе на колени. – Даже не  поздороваешься?
– Пошел ты на хрен, мудак, - с отвращение отозвалась Бетти, соскочив с колен Тома.
Девушка была явно рассержена на своего любовника за то, что он не появлялся с тех самых пор, как узнал о ребенке.
– Ого! – в один голос протянули удивленные парни с усмешками на лицах относительно Тома, и в то же время, удивившись смелости девушки.
– Мило, очень мило, -  скривился в натянутой улыбке Поллучи.
– Молодец  девочка! Так его! – одобряюще отзывался Джексон.
– Давай! Скажи ему все, красавица! -  подбадривал девушку Маланго.
– Ты как  с мужчиной разговариваешь в присутствие его друзей? – вопрошал Том.
– Это с каким еще мужчиной? – слегка приподняв бровь, с усмешкой поинтересовалась Бетти и гордо развернувшись, удалилась.
– Два – ноль,  - посмеялся Вик.
– Да, Том, - насмешливо протянул Джексон: - эта девочка тебя уделала.
– Женщины, - скрывая за улыбкой озлобленность, отозвался Поллучи, проводив взглядом Бетти, которая прошла в конец зала и скрылась за дверь ведущей в уборные. – Что  с ними поделаешь? И почему я родился красивым, а не богатым?
Поднявшись, Поллучи намерился удалиться.
– Ты куда? – тут же поинтересовался  Париси.
– Пойду, отолью, - отозвался Том.
– А ну, сядь, - приказал Джексон, предчувствуя, что парень что-то замышляет.
– В чем дело, Майки? – удивился Поллучи. – Мне что, теперь и отлить нельзя без твоего разрешения?
– Не смей прикасаться к ней, - на полном серьезе предупредил Джексон. Он заметил, что с парнем что-то не то, и дело не в выпивке.
– Да брось, - усмехнулся Поллучи. – Вот мне затея связываться с какой-то шлюхой.
– Я тебя предупредил, Том, - повторил Джексон.
Поллучи отмахнулся и проследовал в уборную.

Бетти открыла дверь, чтобы выйти из дамской комнаты, когда нос к носу столкнулась с Поллучи. Парень ухватил девушку и втолкнул обратно.
– Отстань от меня, - вырвалась из его  рук Бетти.
– В чем дело, малышка? – с подкупной нежностью, вопрошал Том.
Сторонясь, девушка недоверчиво взглянула на него.
– Ты не появлялся больше двух недель, - обижено отозвалась она. – Ты даже не звонил.
– Детка, я работал, - оправдывался Том. – Я должен работать, чтобы  содержать нас и нашего малыша, - он подошел к девушке. – Я люблю тебя, детка, - нежно  прикоснулся Том к ее щеке.
– Правда? – с недоверием спрашивала Бетти.
– Ну, конечно, глупышка, - расплываясь в улыбке, отозвался Поллучи.
– Я тоже тебя люблю, - улыбнулась она, устремившись в его объятья.
– Совсем  скоро я стану «Капитаном», у меня будет своя команда. Мы поженимся и купим домик в тихом районе, - обещал Том.
– Правда?! – не веря собственным ушам, радостно воскликнула Бетти.
– Так и будет, малышка, - крепче прижал Том девушку к себе. –  Если  у нас родится мальчик, назовем его в мою честь, - шептал он ей на ухо. – А если будет девочка, то назовем в честь тебя
– О, Том, ты такой милый, - с любовью выдохнула Бетти.
– А  когда она вырастет, - продолжал Поллучи, - то  сможет тоже стать шлюхой, как и ее мать.
Услышав это, Бетти резко отстранилась от Поллучи. 
– Какая же ты сволочь, - видя в его глазах презрительную насмешку,  с отвращением отозвалась девушка и оттолкнула Тома от себя.
– Ты не много ли захотела, грязная потаскушка? – насмешливо вопрошал Поллучи.
– Вонючий  макаронник, - с нахлынувшей ненавистью выругалась Бетти и плюнула в лицо Поллучи.
Растерев оскорбительную влагу по щеке, Том в один миг налетел на девушку и со всего размаху ударил ее кулаком в лицо. Бетти упала на кафель. Из сломанного носа, струйками, скользнула горячая кровь.
– Как тебе? – зло вопрошал Поллучи, нависая над девушкой. – Еще хочешь?
– Что, ударил женщину и сразу мужиком себя почувствовал? – отозвалась Бетти.
Это в конец разозлило Тома, и он принялся беспощадно бить девушку кулаком в голову.

Чувствуя, что Поллучи нет слишком долго, Джексон поднялся и направился в сторону уборных. Парни  последовали за ним. Они не хуже Джексона знали норов Тома.
Выйдя в зал, Поллучи выхватил у проходящего мимо официанта ведерко со льдом и сунул туда окровавленный и изнывающий от боли кулак.
– Что с рукой? – вопрошал подошедший к Поллучи Джексон.
– Да так, - отозвался Том. – Ерунда.
– Покажи, - настоятельно потребовал Джексон.
Том вытащил избитый кулак и предъявил боссу.
– Откуда это? – задал Джексон очередной вопрос.
– Да Бетти поскользнулась в бабском сортире, - пояснил Том.
Услышав это, Джексон тут же ринулся  в туалет. Открыв дверь дамской уборной, он вошел и застыл на месте от увиденной картины. На  затоптанном кафеле в луже крови лежала девушка. Ее, некогда прекрасное лицо,  представляло собой  уродливое месиво, истекающее кровью.
– Твою мать, - выругался Париси, вошедший следом за Джексоном и увидевший ту же картину.
– Накройте ее, - попросил Джексон, зажмурив глаза, чтобы удержать накатившуюся слезу от чувства жалости к несчастной.
Чеонезе скинул с себя пиджак и накрыл  им  разбитую голову девушки.
– Выпроводите посетителей и закройте клуб, - отдал Джексон распоряжение.
Джексон не мог понять, как можно быть таким жестоким, что бы сотворить такое с женщиной, а тем более той, что носит под своим сердцем  твоего ребенка? Как можно быть таким чудовищем по отношению к той, которая любит тебя? В его голове моментально всплыли воспоминания о том, как  Бетти приходила к нему в кабинет и просила дать ей отгул, что бы побыть со своим сыном, вспомнил о том, как в благодарность, она принесла ему тот дурацкий кекс. Она была доброй, наивной девчонкой, которой  просто хотелось жить лучше. Да, ей приходилось торговать своим телом…. Но разве она заслужила такое?
– Что будем делать, Майк? – подойдя к боссу, поинтересовался Маланго.
Следующей волной, после жалости к несчастной, накатила волна ярости. Лицо Джексона стянулось в напряжение, и он сильно сжал кулаки, стараясь подавить, продолжающую нарастать, злость.
– Где этот мудак? – сквозь зубы процедил Джексон. – Приведите его, - потребовал он. – Тащите сюда, этого ублюдка.
Как только Том вновь появился в уборной, Джексон развернулся в его сторону, и сильно закусив нижнюю губу, уставился на довольную рожу Поллучи.
– Ну, что еще? -  довольный самим собой, вопрошал Том.
Не в силах больше себя сдерживать Джексон ухватил парня за грудки и прижал к стене.
– Поскользнулась, значит? – прошипел он в лицо Тому. – Ты тупая скотина, не способная думать! Вот почему тебя так офигенно  обходят!
– Да ладно тебе. В чем моя вина? Эта шлюха всегда была неуклюжей, - все с той же усмешкой на лице, отозвался Том.
Эта циничность Поллучи заставляла все кипеть внутри Джексона,  и желание прибить эту гниду стало слишком велико для того, чтобы сдерживать его.  Собрав всю свою злость в кулак, Джексон со всего размаху  ударил Тома в лицо. Парень опешил, но ответа с его стороны не последовало. Ответа не последовало и после того, как Джексон ударил его вновь и вновь.  Он мог бы забить парня до смерти, если бы Чеонезе не набрался смелости, и не оттащил Джексона от завалившегося на пол Поллучи.
– Майк, Майк, - пытался он охладить своего босса, который, находясь в приступе ярости, вновь  пытался дотянуться до Тома. – Успокойся.
–  Выкиньте эту мразь отсюда, и чтобы я больше его не видел, - приказал Джексон, придя в себя, и вышел из  уборной.

Когда Поллучи появился в баре «Сальери», его распухшее лицо вызвало не мало вопросов у находившихся там знакомых парней, но Том не собирался вдаваться в объяснения. Он был слишком зол и все, чего ему хотелось – это мести за нанесенное ему оскорбление. Разыскав Сэма Ломано, Том вызвал его на  уединенный разговор. Пользуясь тем, что дона Сальери  не было, Сэм пригласил Поллучи в кабинет босса и, плотно закрыв за собой дверь, уселся на место своего хозяина.
– В  чем дело Том? – поинтересовался Сэм.
– Этот ублюдок слишком много стал мнить о себе. Ты только посмотри, что он сделал с моим лицом, - негодовал Поллучи. – Он унизил меня на глазах у остальных парней. Это не простительно.
– И кто этот падла? – поинтересовался Сэм.
– Майки!
– Значит вот как.
Откинувшись на спинку стула, Сэм задумался.
– Я не могу это так оставить, - продолжал Том. – С ним пора покончить, - вынес он свой вердикт.
– Выкинь это на хрен из своей башки, - оживился Сэм. – Попытаешься завалить Майки и тебе крышка.
– Да? И что же я, по-твоему, должен сделать?
– Для начала остынь, - посоветовал Сэм. – Кстати, а что ты сделал, что он так взбеленился?
– Да вправил мозги одной шлюхе, - отмахнулся Том, – а этот урод так вскипел, словно она была его телкой.
– Да, - протянул Сэм. – Он не должен был этого делать. Он совершил серьезный проступок. Но он твой босс и поэтому ты пойдешь к нему и принесешь свои извинения.
– Что?! – возмутился Поллучи. – Да это он доложен приносить мне извинения!
– Угомонись, - охладил Сэм. – Майки совершил ошибку, и он прекрасно это понимает, так что теперь у него перед тобой должок, иначе его не поймут. Но первым принести извинения должен ты. Таковы правила. Так что через пару дней, ты пойдешь к нему и принесешь свои извинения.
– Хренов  Майки, - едва слышно пробубнил Поллучи.

Проснувшись посреди ночи, Мэй ничуть не удивилась тому, что ее супруга все еще не было рядом. Тоскливо вздохнув, она повернулась на другой бок и постаралась вновь уснуть. В коридоре послышались шаги, и дверь в спальню открылась.
– Я думала ты не придешь, - развернувшись в сторону вошедшего в комнату мужа, пробормотала Мэй.
Майкл ничего не ответил. В лучах лунного света, проникавшего в комнату, Мэй заметила мрачное выражение его лица. Молча, стянув с себя одежду, Джексон бухнулся на край постели и, упираясь локтями в согнутые колени, устало обхватил голову руками. Включив ночник, Мэй придвинулась к нему.
– Что случилось? – наконец спросила она, положив руки на его устало опущенные плечи.
– Произошел несчастный случай. Погибла одна из моих девочек, - отозвался Майкл.
– Мне очень жаль, - прошептала Мэй, прижавшись щекой к его плечу.   
– Я  мог это предотвратить. Я должен был, - развернулся он лицом к жене.
Увидев, как заблестели его глаза от возникшей в них влаги, будто он вот-вот расплачется, Мэй заботливо обняла его и прижала щекой к своей груди, желая утешить.
– Ты сильный мужчина, Майкл. Но ты не можешь помочь всем. Ты не в состоянии решить всех проблем. И ты не должен винить себя за это.
– Мне так  паршиво, Мэй, - простонал Майкл.
– Ты просто устал, - прижимая его к себе еще плотнее, шептала она. – Ты слишком много работаешь. Тебе нужно как следует отдохнуть. Нельзя так себя изматывать. Ты совершенно себя не жалеешь.
– Ты права, - устало выдохнул Майкл.
– Что у тебя с рукой? – заметила Мэй ссадины на костяшках его кисти.
– Пришлось проучить одного подонка, - отозвался Майкл, вспомнив Поллучи. От этого ему стало еще хуже.
Это не обсуждалось в открытую, но иногда бывали моменты, когда об этом заходил разговор. Мэй была единственным человеком, которому он мог доверять полностью. И только  не желание делать ее соучастницей, заставляло его не впутывать ее.
– Сегодня я совершил большую ошибку, - отстранившись от жены, признался Майкл.
– Что же ты натворил? – удивленно приподняла бровь Мэй.
– Я позволил себе ударить Тома в присутствии других ребят. Это недопустимо.
– И что теперь будет?
– Я могу предположить, что будет, но мне этого хотелось бы меньше всего, - выдохнул Майкл. – Я не сдержался и собственноручно дал этому  ублюдку карт-бланш в руки. И теперь я не знаю, что мне делать.
– Из этой ситуации может быть только два выхода, - минуту поразмыслив, отозвалась Мэй. – Или ты даешь ему то, что он хочет или…, - не закончила она фразу.
– Или? – заострил Майкл внимание на последнем слове.
– Я  не хочу лезть в твои дела, но я не думаю, что ты когда-либо был от него в восторге.
– Значит, ты считаешь, что…
– Ну, я даже и не знаю, Майкл, - недвусмысленно  отозвалась Мэй, отведя в сторону взгляд.
– Нет,  Мэй. Это не выход. Том мой человек. Нет. Я не могу, - откинул Майкл предложение жены.  – Он член организации.

+1

32

Глава 7

На следующий день тело двадцати однолетней Элизабет Адамс было найдено в нескольких кварталах от истинного места преступления. Полиция не стала заводить уголовное дело, сочтя достаточно очевидным факт того, что девушка покончила с собой, сиганув с крыши десятиэтажного дома, у которого и была обнаружена. А еще через несколько дней состоялись ее похороны. Все необходимые расходы, взял на себя  владелец частного театра. Несчастная мать Элизабет так никогда и не узнала, чем на самом деле промышляла ее дочь. Она говорила матери, что работает в маленьком частном театре. Еще с детства девочка мечтала быть актрисой. Поэтому, когда в доме Адамс появился Джексон, пожилая женщина сочла его за  владельца того самого театра. Джексон не стал разрушать этой легенды. Он взял на себя все связанные с похоронами расходы, и, вручая  старушке туго набитый конверт, деньги которые, яко бы, собрала театральная труппа, желая оказать посильную помощь, заверил ее, что если у нее возникнут какие-то затруднения, то она всегда может рассчитывать на его помощь. Это было единственное, что он мог сделать для этой несчастной женщины потерявшей свою дочь, свою единственную кормилицу, и для этого маленького мальчика, которого лишили матери.

Джексон в сопровождении Мазарено сидел за столиком маленького ресторанчика «Мона Лиза», расположенного по той же улице, что и его клуб. За несколько месяцев проживания в доме Джексона, Донни, казалось, повзрослел на несколько лет. Расправился в плечах, наел бока. Он уже две недели как больше не служил мальчиком на побегушках у старого кондитера, а  пересел за  руль солидного автомобиля. Научить парня водить машину оказалось плевым делом. Схватывал все на лету и результаты показывал весьма не дурные. Теперь парень чувствовал себя по настоящему важной птицей. Прожевав кусок мяса, и запив его стаканом минеральной воды, Донни скользнул взглядом в сторону входа в ресторанчик и тут же толкнул Джексона в бок.
– А этому то, что здесь нужно? – тихо спросил он у Джексона, заприметив вошедшего Поллучи.
Том подошел к столику, за которым сидел его босс.
– Майки, - тихим голосом обратился Поллучи к Джексону. Всем своим видом он напоминал побитого пса. Тихий и смиренный: - Мы можем поговорить? – поинтересовался Том.
Джексон взглянул на Мазарено и тот по одному его взгляду понял, что стоит удалиться. Поднявшись из-за стола, парень еще раз глотнул из стакана минеральной воды и удалился.
Обдав Поллучи мимолетным взглядом, Майкл продолжил поедать свой кусок стейка.
– Майки, - виновато опустив голову, начал Том, - я очень сожалею о том, что произошло в клубе.
Джексон даже не поднял головы, с абсолютным безразличием продолжая поглощать обед.
– Я знаю, что не должен был так поступать. Я не знаю, что на меня тогда нашло. Все это чертов виски, - продолжал Поллучи, переминаясь с ноги на ногу. – Клянусь, такого больше никогда не повторится. Если я как-то могу загладить вину…
Наконец оторвавшись от своей тарелки, Джексон уставился на Поллучи. От вида его физиономии в Джексоне вновь проснулось отвращение к этому человеку. Ему вспомнились слезы несчастной старушки лишившейся своей дочери, которая рыдала на его плече, вспомнился малыш, навсегда оставшийся без материнской ласки и Майклу вновь яростно захотелось прибить эту гниду, но он сдержал свои эмоции.
– Ты опозорил мой клуб, - холодно произнес Джексон, вновь принявшись за обед.
– Больше этого никогда не повторится, - с надеждой на прощение, отозвался Том.
– Клуб пришлось закрыть раньше времени и это стало причиной убытков. Более того, ребятам пришлось не мало постараться, чтобы вычистить из   сортира то дерьмо, что ты там оставил. Это так же стоило денег.
– Я  понимаю, Майки. Если я могу что-то…
Джексон взглянул на подопечного ледяным взглядом, и у того сперло в зобу.
– Садись, - приказал Джексон, указав на стул напротив себя.
Поллучи послушно уселся на стул.
– Значит так, - начал Майкл, отодвинув от себя тарелку. – Тебе придется возместить все связанные с этим делом убытки. Кроме того, затраты на похороны этой девчонки. Наш похоронщик пришлет тебе счет, так что потрудись оплатить его.
– А  это еще с чего? – возмутился Том, что стало очевидным свидетельством того, что все выше сказанное им было не более чем фарсом.
Джексона это не особо беспокоило.
– Слушай сюда, дегенерат убогий! – тихо, сквозь зубы, прикрикнул на него Джексон, поддавшись вперед. – Байки про то, что ты был пьян, будешь заливать  другим. Ты был под кайфом. От тебя героином несло за версту. Ты должно быть офигенно смелый, раз позволил себе явиться в мой клуб обдолбанным. Знаешь, что с тобой будет, когда об этом узнают?
– Майки, клянусь, это было всего один раз, - дело начинало пахнуть жареным. – Я не наркоман.
– Твоя выходка обошлась мне в десять тон, так что у тебя есть три дня, что бы рассчитаться с долгом. Не справишься, и я поставлю тебя на счетчик.
– Хорошо, - больше не прекословя, отозвался Том.
Поднявшись из-за стола, Джексон бросил на стол деньги за обед и удалился.

Вечер  опустился на городские улицы, зажигая неоновый свет витрин. Громадными хлопьями, плавно кружась в свете уличных фонарей, на землю опускался снег. Ежась от холода, прохожие торопливо шагали по дорожкам Линкольн-парка, спеша в свои уютные жилища. Смахнув рукой  снег со скамьи, Карло Сотти уселся на нее и, подняв воротник пальто, принялся ожидать своего приятеля. Хотя скорее они были всего лишь деловые партнеры, нежели приятели. Заводить друзей в их бизнесе, дело неблагодарное. Прошло уже минут сорок. Достав из кармана пачку сигарет, Карло закурил. Наконец позади него послышались шаги. Он оглянулся. Это был Том Поллучи.
– Чего так долго? – пробурчал Карло. Он чувствовал, как от холода скрючиваются его пальцы ног в модных, но совершенно не предназначенных для подобных посиделок, ботинках.
Том ничего не ответил. Он присел рядом с Карло и тоже прикурил. По лицу парня было видно, что его что-то крайне раздосадовало.
– Ты говорил с Майки? – поинтересовался Сотти.
– Да, -  отозвался Том, и по его интонации стало очевидно, что именно эта встреча стала причиной его внутреннего негодования.
– И? – настойчиво интересовался Карло.
– Этот ублюдок унизил меня, а извиняться пришлось мне, - зло пробубнил Том. – Когда я пришел, он жрал свою говядину. Даже не обратил на меня внимания, а затем посмотрел так, будто я кусок дерьма. Этот ушлепок решил, что в тот вечер я был под кайфом, - возмущался Поллучи.
– Ты был под кайфом? – несколько насторожился Карло.
– Конечно, нет! – еще более возмущенно воскликнул Том. – За кого ты меня принимаешь? Наркоманы – дегенераты неудачники, которым жить надоело. Разве я похож на такого?
– Нет, - отозвался Карло.
– Он требует с меня десять штук в виде компенсации. Поверить не могу! Хочет, чтобы я заплатил за похороны этой шлюхи. С чего это? Она даже не была его телкой!
– Ну, это не совсем правильно. С другой стороны – он босс.
– Жадный пидор он, а не босс.
– Ладно тебе. Успокойся. Я вообще-то не твои жалобы выслушивать тебя позвал. Есть дело.
– Что за дело? – тут же переключившись, заинтересовался Том. Сейчас для него любая работенка была как нельзя кстати.
– Очень выгодное, - как-то заговорчески придвинулся Карло к Тому. – Дело касается наркоты.
– А Сэм знает? – тут же поинтересовался Том.
– К черту Сэма. Ему до сих пор снятся кошмары, после того как кто-то взял нашу контору на  углу тридцать седьмой и восточной, - посмеялся Карло. –  К тому же у него духу не хватит провернуть то, что я предлагаю.
– И что ты предлагаешь?
– Не секрет, что Морелло, не смотря на запрет, торгует наркотой. Он основной поставщик этого дерьма, но не единственный. Я тут кое-что разузнал. Ты что-нибудь слышал о Тонгах?
– Какая-то кучка китаез?
– Верно. Они сидят у себя в Чайна Тауне, занимаются только наркотой и не лезут больше никуда. Но кое-кто из них не прочь выйти в большой мир. Однако дилеры не хотят работать с ними напрямую. Боятся. Мы могли бы стать посредниками. Кило героина во Франции, откуда его доставляет Морелло, стоит две с половиной тысячи баксов. Плюс еще штука за доставку. Дилеры закупают по одиннадцать штук за кило. Это по семь с половиной штук чистой прибыли с килограмма и это только  за доставку. Представь сколько бабла можно срубить, будучи чисто посредниками. Всего-то перевезти товар из одной точки в другую.
– Ты представляешь, что с нами будет, если Сальери узнает, чем мы занимаемся?
– Если будем действовать с умом, этот старикан ничего не узнает, - отмахнулся Карло. – Поверь Том, дело реально прибыльное. Тонги согласны дать нам десять кило на первый раз.
– И сколько они хотят за это?
– Тридцать пять штук.
– И за сколько это уйдет?
– За сто десять.
Поллучи удивленно присвистнул.
– Я уже нашел покупателей среди ирландцев  и черных дилеров.
– А где мы возьмем тридцать пять штук? – обеспокоился Том.
– Есть один еврей на Палисад – стрит. Он даст нам тридцать пять штук, если к концу недели вернем ему сорок пять. Мы получим  по тридцать штук чистой прибыли. Ну, так как?
– Я не знаю Карло. Звучит очень заманчиво, но ведь это уже не просто покрывательство наркопритонов, - сомневался Поллучи.
– Ну, если ты не хочешь, я найду других ребят.
Том задумался. Ему было не легко принять это предложение, потому как это действительно могло стоить им жизни, но с другой стороны, ему были нужны деньги и как можно быстрее, ведь в противном случае не возврат денег так же точно мог стоить ему жизни. О его делах с Карло, Сальери действительно мог и не узнать, а вот если он не вернет деньги Джексону, то тут без компромиссов. Его прикончат, а если еще и станет известно о том, что в тот вечер он действительно был под кайфом, то его членство в организации не будет иметь совершенно никакого значения. У Джексона нет прямых доказательств этому, но кому Сальери поверит больше?
– Ладно, - согласился Поллучи, – поехали к этому твоему еврею.
Не ведающему человеку вряд ли удалось бы найти конторку ростовщика, не заплутав в узких двориках, почти вплотную прилегающих друг к другу домов. Но Карло отлично знал дорогу.
– Что это за парень вообще? – интересовался Поллучи, шагая следом за Сотти.
– Его зовут Бруно, - отозвался Карло. – Насколько мне известно, он крутит далеко не своими средствами. Через него отмывают деньги многие из наших ребят и ребят Морелло. Так же он получает бабло от донов из других городов.
– А что, если он сдаст нас? Ты уверен, что этому парню можно доверять? – обеспокоился Том.
– Успокойся, - усмехнулся Карло, - На кой ему нас сдавать? Нам нужны лишь деньги. Я не собираюсь посвящать его в наши планы.
Зайдя в узкий тупичок, Карло постучал в заветную дверцу.
– Кто там? – послышался за дверью голос.
– Это Карло Сотти. Мне нужен Бруно, - отозвался Карло.
Дверь открылась и молодой человек с зализанной на ровный пробор шевелюрой, впустил парней в тускло освещенное помещение. Проводив их до кабинета ростовщика, он услужливо открыл перед ними дверь.
За столом сидел худощавый, дорого одетый еврей – ростовщик. Он взглянул на вошедших парней каким-то лисьим взглядом, и лицо его растянулось в неприятно алчной улыбке.
– Здравствуй Карло. Чем обязан удовольствию тебя видеть сегодня? - на распев произнес ростовщик, мягким, доверительным голосом.
Карло, по-свойски, прошелся к столу ростовщика и  уселся в кресло перед ним.
– Мне нужно тридцать пять тысяч двадцатками, - тут же перешел к делу Сотти.
– О, это же столько денег Карло, столько денег, - жалостливо, плаксиво пролепетал Бруно, скользнув взглядом по Карло и его спутнику. Круглые очки, нацепленные на  его нос, как нельзя лучше подчеркивали всю хищную натуру ростовщика: - Таки скажи, зачем мне нужно давать столько денег такой мелкой сошке, как ты? Убеди меня.
– У меня верное дело. К концу недели верну сорок пять штук.
– Какое верное дело? – прищурив глаз, тут же поинтересовался Бруно. Казалось, у него даже кончики ушей слегка дрогнули, потянувшись к верху.
– Прости Бруно. Секрет фирмы, - улыбнувшись, отозвался Сотти.
– Тогда сорока пяти мало. Мне нужно шестьдесят пять.
– Это будет слишком круто даже для тебя Бруно, - усмехнулся Карло. - Пятьдесят и не больше.
– Карло, но у меня нет гарантий, что ты вернешь деньги. А тебе больше не к кому пойти. Так что шестьдесят, - настаивал Бруно. – Скажем, что это не проценты, а скорее моя доля в прибыли.
– Пятьдесят пять и точка, - отрезал Карло. – Иначе и браться за дело не стоит.
– Идет, - согласился Бруно. – Я дам тебе тридцать пять тысяч, а в пятницу ты вернешь мне пятьдесят пять. Если не отдашь, долг будет расти на десять тысяч каждую неделю.
– Все будет в пятницу, - заверил Карло.
– Ладно, - улыбнулся ростовщик. – Айзек! – позвал он своего старшего сына. В кабинет вошел тот самый парень, что открывал им дверь: - Подготовь тридцать пять тысяч двадцатками, - отдал он распоряжение.
Парень кивнул головой и тут же удалился за деньгами.
– Видишь, я тебе доверяю Карло, но если надуешь, вспомни мудрые слова из Библии: - И возгорится гнев мой. И убью вас мечом. И будут жены ваши вдовами, а дети ваши сиротами. – Вскинув руки, процитировал Бруно.
– Исход. Глава двадцать вторая, стих двадцать четвертый, - отозвался Сотти.
– Потрясающе, - изумился ростовщик. –  А вид у тебя совсем не богомольный. Но, на всякий случай, учтите. Деньги не мои. Даже если решите от меня избавится, от долга не избавитесь. Так что без глупостей, мальчики.
– Конечно, Бруно.
В кабинете вновь появился Айзек, неся в руках  портфель. Положив его на стол, он тут же открыл, демонстрируя наличие денег.
– Пересчитывать будешь? – поинтересовался ростовщик.
– Я доверяю тебе, - отозвался Карло.
Взяв портфель, двое парней тут же удалились.

В пятницу, ближе к обеду, Джексон получил от Поллучи туго набитый конверт. Это событие весьма улучшило его настроение. Хотелось сделать что-то хорошее, и потому он решил провести этот вечер  с женой, пригласив ее в ресторан. Они уже очень давно никуда не ходили вместе. Да и виделись они всего несколько часов в сутки. Вечером перед сном, если Мэй удавалось дождаться мужа и не уснуть, и утром во время завтрака. Жизни их, хоть и параллельно друг другу, но протекали в совершенно разных руслах. И так было не только в их семье. Так было во всех  семьях их круга общения. Так же как ее муж, живущий в мире мафии, Мэй приходилось жить в параллельном тому миру, мире жен мафии. Было принято считать, что жены мафиози и понятия не имеют о том, чем занимаются их мужья. Но на самом деле все было гораздо проще.
Есть старая сицилийская пословица, согласно которой, жена должна всегда быть дома, босой и беременной. Но даже современная версия этой пословицы о том, что жена в своей жизни должна видеть только кухню и потолок спальни, уже не совсем соответствовала реальности. Времена итальянских жен старого образца почти минули. К тому же не все жены мафиози были итальянками или италоамериканками. Это там, в сицилийских деревушках, женщины по-прежнему были поглощены заботами о доме и воспитанием детей.  Здесь, в Америке, жены мафиози жили в красивых домах, фешенебельных квартирах. Они могли позволить себе нанять прислугу. Их интересы были более расширены. Они читали глянцевые журналы, посещали показы мод, гламурные салоны. Они одевались не хуже голливудских кинозвезд. Но, так же как и их мужья, они жили в собственном мире со своими законами и своими правилами. Они жили в мире отрицания. Мужья никогда не посвящали жен в особенности своего дела, но жены прекрасно знали, что все эти шикарные дома, люксовые машины, рестораны, дорогие наряды и прочее, это блага криминального происхождения. Живя по принципу « не хочу ничего знать», они клялись, что их мужья не воры и не убийцы. Они действительно говорили, что их мужья просто бизнесмены. Пока муж приносит домой достаточно средств, жена никогда не спросит об их происхождении. А если она умная, то вообще никогда не спросит.  Как и у мафиози есть свой кодекс молчания, Омерта, у жен мафии было свое правило. Так что, собираясь вместе за субботним чаепитием или отправляясь вместе по магазинам, они обсуждали личные и социальные проблемы, но никогда не заговаривали о криминальных делах своих супругов.
Ни одна из жен мафии никогда не станет водить дружбу с женами людей представляющих закон и порядок, а равно и их дети никогда не будут дружить с детьми этих людей, даже если это будет самое милое семейство, живущее по соседству. Она никогда не будет общаться с той, чей муж, хоть и является членом второй «Семьи» ее супруга, но по каким-либо причинам попавший в немилость, даже если  до этого дня они были самыми лучшими подругами. И на оборот. Здесь не выбирали себе подруг, по критериям нравится или не нравятся, потому как, так же, как и в мире их мужей, в мире жен мафии существовала своя иерархия. Чем выше статус мужа в его мире, тем выше статус его жены в ее мире.
Ресторан «Pinocchio», один из не многих, итальянских ресторанов в Лост-Хевене рассчитанный на солидную публику. Он поражал своим дорогим, далеким от маленьких кафе и ресторанчиков «Маленькой Италии», убранством. Изюминкой заведения были размещенные на стенах копии картин великих итальянских художников. Мерцающие на столиках свечи и оперная музыка – самый приятный фон для отменной итальянской кухни. Стоило ли спрашивать, кто стоял за открытием этого ресторана?
Легким движением плеча, скинув с себя соболиное манто, стоимостью в целое состояние, на руки портье, Мэй взяла под руку мужа и величественной походкой направилась в обеденный зал. Без сомнения она ощущала себя настоящей королевой. Завистливые взгляды городских красавиц, в окружении престарелых снобов, ослепленные  элегантностью ее наряда, сиянием брильянтов и, конечно же, красотой спутника, доставляли ей откровенное удовольствие. Она упивалась обходительным почтением обслуживающего персонала, настороженными, боязливыми взглядами старых толстосумов, восхищенными взглядами молодчиков, обхаживающих своих старых куриц, в надежде получить солидное наследство. Мэй наслаждалась тем, как люди реагировали на появление ее мужа и начинали, тихо перешептываясь, произносить его имя, кто с чувством опасения, а кто с чувством восхищения. И в такие моменты ей было откровенно плевать, что за всем этим стояло.                                                                                                                                                                                           
Мэй чувствовала себя абсолютно счастливой, но лишь до того момента, пока, одна за другой в поле ее зрения, не стали появляться знакомы ей пары и рассаживаться за ближайшие от них столики. Первым появился Вик Сантино со своей женой Карминой. В этом году ей исполнится тридцать, хотя выглядела она на все тридцать пять. Родственники мужа откровенно недолюбливали ее из-за того, что она была родом не с Сицилии, а с севера Италии. Но ни это было жизненной проблемой Кармины. Больше всего ее беспокоили бесчисленные любовницы мужа, коих и запрещалось иметь в силу определенного закона, но они все же были. Следом за  Сантино, появился Пит Париси со своей супругой Кейт. Кейт была американкой. Из всех своих подруг, Мэй сочла ее самой приятной. Кейт была довольно тихой, спокойной женщиной, но у нее так же были свои проблемки. Глядя на эту  массивную женщину, было сложно поверить, что еще десять лет назад она обладала тончайшей фигурой балерины и танцевала на театральных подмостках. Замужество и рождение первого ребенка сильно сказалось на ее физических данных. Кейт сильно переживала по этому поводу и постоянно пыталась посадить себя на разнообразные диеты, не смотря на уверения мужа в том, что он любит ее и такой, что внешние данные для него ничего не значат. Пит, действительно, очень любил свою жену, детей  и был примерным семьянином. За столик к Париси присоединился громадина Сальваторе Чеонезе и его жена Софи. София была старше Мэй на десять лет. Любимым занятием  этой особы было бесконечное нытье относительно того, сколько и как часто ест ее муж, а еще ее маленький секрет, который мог обернуться большой проблемой не только для нее самой, но и для других ее подруг.
Окончательно испорченным вечер оказался, когда в зале возник Поли Джанолла в сопровождении жгучей блондинки, поскольку через несколько минут после этого, Джексон поднялся из-за стола и удалился к бару, где вот уже минут десять болтал с, присоединившимся к нему,  Джаноллой.
– Видишь ту блондинку за моим столом? -  спросил Поли, указывая за свой столик.
– Ты вызвал меня сюда, для того, чтобы похвастаться своей новой бабенкой? – недовольно спросил Джексон.
– Эта бабенка работает в ювелирном салоне в пассаже, - отозвался Поли, заходя издалека.
– И?
– Она жаловалась, что ее босс весьма дурно обходится с ней, и было бы не плохо проучить наглеца.
– Поли, мы не вмешиваемся в частные дела.
– Я не говорю о том, чтобы намять старикану бока, Майки.
– То есть ты предлагаешь выставить витрины салона, и это не смотря на то, что там охраны немеренно?
– Охраны? – усмехнулся Поли. – Всего один единственный охранник и никакой сигнализации. Этот сукин сын слишком жаден, чтобы соблюдать такие меры предосторожности, но об этом мало кто знает.
– Насколько я знаю ювелирный салон имеет два выхода. Один на улицу, а другой в пассаж. Так что, как на счет охраны в пассаже?
– Если будем вести себя тихо и действовать быстро, они не успеют прочухаться, как нас там уже не будет.
– И когда?
– Лучше всего сегодня.
– Почему?
– Потому что сегодня охранник салона не выйдет на дежурство из-за болезни. А значит, будет еще проще.
– Не нравится мне это, - усомнился Джексон в целесообразности этого предприятия.
– Зато тебе явно понравится то бабло, которое мы можем  получить с этого плевого дельца.
– Ладно. Когда встречаемся?
– Сегодня  ровно в полночь, у меня дома.
С совершенно расстроенным выражением лица, Мэй сидела за столиком и, безразлично ковыряясь вилкой в тарелке, беспрестанно посматривала в сторону бара. Она была так увлечена этим, что даже не заметила, как перед ней возникла круглая и низкорослая фигура Сильвио  Маланго.
– Мэй! – восторженно воскликнул Сил, будто присутствие здесь четы Джексон было для него неожиданностью. – Come stai дорогая? – расплываясь в улыбке, поинтересовался он и, взяв Мэй за руку,  приблизился к внешней стороне ее кисти, не поцеловал, но проявил должное почтение к жене своего босса.
– Все прекрасно, - улыбаясь в ответ, отозвалась Мэй.
– Здесь потрясающей Ригатони Сицилиано, - заметил Сил. -  Рекомендую.
– Мы заказали телятину, - улыбнулась Мэй.
– Не буду мешать, - откланялся Сил и удалился за свой столик где,  уже уткнувшись носом в меню, заседала его жена Анджела.
Если бы Мэй попросили описать характер этой женщины, она бы сделала это всего в двух словах -  высокомерная стерва.
Чета Маланго расположилась за следующим от них столиком, так что Мэй было прекрасно слышно все, что происходило там в последующие несколько минут.
– Ты что будешь заказывать? – поинтересовался Сил у жены.
– Цыпленка, - отозвалась Анджела.
– Ты постоянно заказываешь цыпленка. Попробуй что-нибудь другое.
– Я заказываю то, что мне нравится, - недовольно отозвалась женщина.
– А я, пожалуй, закажу телятину.
– Тебя пучит от телятины, - заметила Анджела, причем достаточно громко, что это было слышно и за более отдаленными столиками.
– А может быть, ты уже заткнешься, дорогая? – отозвался Сил. – Интересно, ты всегда была такой дурой или это случилось после нашей свадьбы?
Распрощавшись с Джаноллой, Майкл вернулся за свой столик.
– Как телятина? – поинтересовался он, усаживаясь на свое место.
– Так себе, - безразлично произнесла Мэй.
– А, по-моему, ничего, - попробовав кусочек, отозвался Майкл. – Так, ну что опять? – поинтересовался он, заметив недовольство на лице жены.
– Ничего, - холодно отозвалась Мэй, стараясь подавить накатывающийся гнев. – Просто я думала, что ты действительно хотел посвятить этот вечер мне, но как видно по событиям последнего полу часа, ты планируешь завершить его вместе с Поли, а не со мной.
– Да ладно, детка. Я просто поздоровался с ним, - улыбаясь, отозвался Джексон.
– Ну конечно, - усмехнулась Мэй. – Еще скажи, что Поли появился здесь чисто случайно.
– Так и есть.
– Да что ты? – изобразила Мэй удивление. -  А как насчет тех трех столиков?
– Послушай, я не могу запретить им ходить туда, куда они хотят и тогда, когда они хотят, - начинал раздражаться Майкл.
– Дело в том, что они ходят не куда хотят, а туда, куда ходишь ты. Они даже еду заказывают ту, которую заказываешь ты.
– Хорошо, если хочешь, мы сейчас можем встать и поехать в другой ресторан.
– Не хочу.
– А чего ты хочешь?
– Я хочу домой, - отозвалась Мэй, едва сдерживая накатившиеся от обиды слезы.
Майкл прекрасно знал, что эти слезы всего лишь провокация, чтобы заставить его делать то, что хочется ей. По большей части это срабатывало, но только потому, что он позволял себе вестись на это.
– Окей, если таково твое решение, - согласился Джексон. Он подозвал официанта и расплатился за ужин.
Покинув ресторан, они сели в свою машину, и поехали домой, по крайней мере, так думала Мэй. Но, проехав несколько кварталов, Майкл остановил машину около центрального парка. Покинув автомобиль, он обошел его и, открыв дверь со стороны пассажира, пригласил жену на выход.                                                                                         
– Ты ведь явно не хочешь домой, - улыбнулся Майкл.
– Нет, - улыбнулась Мэй в ответ и взяла мужа под руку.
Не спеша, они направились в глубь, освещенного уличными фонарями, парка. Уже больше часа они прогуливались по заснеженным  дорожкам почти опустевшего парка, не проронив ни слова. Майкл даже не обратил внимания на то, что жена больше не держит его под руку. Да и сама Мэй осознала это не сразу.
– Когда это произошло? – почти шепотом, внезапно спросила она.
– Что именно? – так же тихо переспросил Майкл.
– Когда мы настолько отдалились, что нам стало нечего сказать друг другу? – уточнила Мэй.
Майкл остановился. Она тоже замерла на месте и устремила взгляд в глаза мужу. Он помолчал с минуту, затем улыбнулся.
– Ты не поверишь малыш, но мне хорошо с тобой, даже когда нечего сказать.
Мэй прижалась к нему так сильно, как только могла.
– Я все так же люблю тебя, - прошептала она, уткнувшись лицом ему в грудь.
– И я, - отозвался он.
Обхватив одной рукой Мэй за талию, в другую он взял ее маленькую, изящную кисть и принялся кружить в темпе вальса, слышавшемуся только ему одному. Они кружились в свете одинокого фонаря, и пушистые хлопья снега плавно опускались на их плечи. Они кружились, а редкие прохожие косо  смотрели в их сторону и не понимали, что для этих двоих завтрашнего дня уже может не быть.
Подъехав к дому, Майкл остановил машину, но Мэй не спешила выходить.
– Ты никогда не думал о том, чтобы начать новую жизнь? – спросила Мэй, с какой-то печалью в глазах взглянув на него.
Майкл задумался, пытаясь подобрать ответ.
– Знаешь, у меня такое чувство, - начала она, не дождавшись ответа, - что должно что-то случиться. Не знаю хорошее или плохое, но это как-то повлияет на нашу жизнь.
– У нас все будет хорошо, - улыбнувшись, отозвался Майкл, и, поцеловав жену, мимолетно взглянул на часы. Стрелка подбиралась к полуночи.
– Поли? – вздохнув, спросила Мэй, но в ее голосе не было обиды или осуждения. Майкл положительно кивнул головой.
– Спасибо, милая, - поблагодарил он жену.
– За что? – удивилась Мэй.
– За то, что все понимаешь, и  каждый раз оказываясь правой, не упрекаешь меня со словами: « Ну, я же тебе говорила».
– Будь осторожен, - как всегда попросила Мэй и вышла из машины.
Майкл проводил ее взглядом, пока она не скрылась в доме, а затем развернул машину и направился в «Маленькую Италию».

Облачившись в рабочие штаны и рубаху службы по ремонту телефонных линий, Поли нервно расхаживал по гостиной. Стрелка часов приближалась к половине первого, а Джексона до сих пор не было. Но вот, наконец, в дверь кто-то постучал. Поли тут же открыл.
– Ты опоздал, - недовольно рявкнул Поли, впустив Джексона в квартиру.
– Эй, я, между прочим, женатый мужик и перед женой у меня тоже есть некоторые обязательства, - отозвался Джексон.
– А, ну конечно. Буд-то я не помню, что она выросла чисто по понятиям.
Джексон счел это несколько оскорбительным отзывом.
– Поли, я вижу, ты в рожу давно не получал.
– Извини, я просто хотел сказать, что она понимает, что долг перед нашей «Семьей» в первую очередь, - более спокойно начал Поли.
– Ну, можно подумать, что Сальери в курсе этой твоей затеи, - усмехнулся Майкл.
– Вот, надень, - бросил Поли Джексону такой же рабочий комплект, как был одет на нем.
– А это еще зачем?
– Это на случай, если что не так. Скажем, что  занимаемся починкой телефонных линий.
– Ага, - усмехнулся Джексон. – Два дебила занимающихся починкой телефонных линий по ночам в ювелирных салонах. Поли, ты в своем уме?
Сняв с себя респектабельный и дорогой костюмчик, Джексон принялся облачаться в мешковатую робу.
– Так ты не сказал, Сальери в курсе дела? – вновь поинтересовался Майкл.
– Майк, старикану бабла хватит по гроб жизни, - отозвался Поли.
– Понятно. Опять хочешь прокатить босса с его долей. Когда-нибудь это плохо кончится.
– Не в этот раз, - отмахнулся Джанолла. – Ствол не забудь, -  предупредительно напомнил он. Прихватив не хитрое снаряжение, состоящее из нескольких отмычек и резака для стекла, уложенные в сумку, парни покинули квартиру. Завладев подходящим для этого случая автомобилем, они направились в пассаж.
– Так ты урегулировал этот ваш инцидент с Томми? – поинтересовался Поли.
– Да, - отозвался Джексон. – Он принес извинения. Я представил ему счет к оплате в десять тон. Парень расплатился. Конфликт исчерпан.
– Ну, ты ушлый Майки. Чисто еврей, – усмехнулся Джанолла. – Ты отметелил парня, а потом еще и на десять тон его натянул.
– А ты что, его адвокат?
– Просто, думаю тебе нужно быть осторожней, - предупредил Поли. – Стоит по чаще оглядываться.
– Это с какой радости?
– Есть информация, что в тот вечер Томми приходил к Сэму и предлагал валить тебя.
– И что Сэм сказал на это предложение?
– Сказал, что Тому пиздец, если он на это пойдет.
– Ну, это верно, - отозвался Майкл. Эта новость его ничуть не всколыхнула. Он изначально был уверен, что Поллучи не по собственному соображению решил извиниться. Отсюда и столь строгое наказание.
– У меня есть подозрение, - начал Джексон, - что эту информацию ты получил непосредственно от Сэма.
– Ну, да.
– Так значит опять мир? – улыбнулся Майкл.
– Думаю, да. Я тут подумал над всем и решил, что возможно я слишком загоняюсь.  В конечном итоге мы столько лет были хорошими друзьями. Ну, Сэм, конечно, еще тот фрукт, но…. Думаю, в каждых отношениях есть времена подъема и времена спада. У нас был спад, но  это должно остаться позади.
– Хорошее решение, - согласился Майкл.
Подъехав к ювелирному салону в пассаже, парни покинули машину и, оглядываясь по сторонам, подошли к двери. Пока Джексон глазел по сторонам, следя за чистотой горизонта, Поли ловко орудовал отмычками. Он с легкостью расправился с дверным замком. Юркнув за дверь, парни оказали в темном павильоне ювелирного салона. Света уличных фонарей, проникавших внутрь через  огромные уличные витрины, было вполне достаточно, так что они тут же приступили за работу. Действуя почти бесшумно, Майкл  вскрывал витрины резаком по стеклу, а Поли выгребал из них содержимое и укладывал драгоценные украшения в сумку, перекинутую через плечо. Что двигало Джексоном в такие моменты? Жажда наживы? В деньгах он уже давно не нуждался. По крайней мере, так остро как когда-то. Его  увлекало то головокружительное, тонкое, всеобъемлющее чувство опасности. Ощущение легкого мандраже от выброса адреналина и понимания того, что ты сделал что-то  выходящее за рамки послушания и при этом остаться безнаказанным, не пойманным. Это было сравнимо, наверное, лишь с тем чувством, что испытываешь после головокружительного секса или покорения вершины, на которой до тебя еще никто не поднимался. И затем тебе хочется еще и еще. Но Майкл так же отчетливо понимал, что рано или поздно это везение может отвернуться,  его поймают и посадят, помают и посадят,  так же как многих других. Но об этом он предпочитал не думать. Что касалось же Джаноллы, то он просто делал то, что умел делать, на его взгляд, лучше всего. Он был слишком ленив для того, чтобы довольствоваться тем, что могла предложить ему законопослушная жизнь. Судьба грузчика в порту, целыми днями таскающего тяжести за гроши, его не прельщала. Парни уже почти закончили, когда внезапно через одну из уличных витрин в салон ворвался яркий свет фар. Послышался оглушительный скрежет металла, разлетающегося стекла. Какой-то автомобиль протаранил уличную витрину и влетел прямо в салон. Очумелый водитель, сотворивший такое  тут же сдал назад. Джексон и Джанолла  вытащили свое оружие и притаились за витринами. Из машины высыпала кучка молодых парней во главе с бритым наголо здоровяком. Они тут же направились в ювелирный салон.
– Давай! Давай! – послышался грубый, с хрипотцой, голос предводителя банды. – Вот-вот копы нагрянут! – поторапливал он своих парней.
– Это еще что такое? – озадачено, возмутился Джанолла, признав голос. Он поднялся во весь рост и, держа оружие наготове, вышел на свет, представ пред запоздалыми грабителями. Джексон последовал за ним.
– Браен, сука, Онил! – в негодовании обратился Поли к здоровенному ирландцу по имени.
– Это еще что за хрень?! –  с не меньшим изумлением, возмутился Онил и тоже извлек свое оружие, наставив на Джаноллу и Джексона. Тоже самое проделали и его парни.
– Ты что, совсем обурел?! Моча в голову ударила?! – зло вопрошал Поли.
– Джанолла! Ты что тут делаешь, козел?! – так же желал знать Онил.
Громогласный грохот, устроенный шайкой Онила, всполошил охранников внутренних павильонов пассажа. Они тут же подали сигнал тревоги на ближайший полицейский участок. И сейчас уже несколько машин с сиренами неслось в сторону места ограбления.
– Ты припозднился! Вам уже ничего не осталось! – усмехнулся Поли.
– Еще чего! – возмутился ирландец. – Хрен тебе жирдяй! Это наша добыча! Хочешь уйти ножками, давай сюда все, что взял!
– Ага! Сейчас! Что-то я не приметил здесь таблички, где было бы что-то написано о Браине Ониле! Если бы была, я бы не грабил! Так что линяйте отсюда, пока копы не подвалили!
Несколько полицейских машин вывернуло на широкий проспект, нарушая ночную тишину тревожным ревом сирен.
– Вот черт! – выругался Джексон и потянул Джаноллу за рукав. – Поли уходим!
Выбив стеклянную дверь выходящую в просторный холл пассажа, парни бросились бежать к центральному выходу. Разъяренные соперники бросились за ними, пытаясь подстрелить беглецов, желая проучить гадов. Завязалась перестрелка, в которую тут же вмешались охранники пассажа,  бегом спускающиеся со второго этажа. К ним добавились прибывшие на место полицейские. Не добежав до выхода нескольких десятков метров, парни свернули в сторону. Выбивая на ходу запертые двери, они попали в помещения для обслуживающего персонала, где располагалась лестница запасного выхода. Поднявшись по ней на самый верх, парни оказались на крыше. Пока они соображали, куда им бежать дальше, в их поле зрения появилось несколько полицейских, что преследовали их. Теперь им оставалось только два пути. Либо сдаться и на долго сесть в тюрьму, либо совершить головокружительную попытку улизнуть, перебравшись на крышу другого крыла пассажа по узкому карнизу куполообразной, стеклянной крыши, что делила здание ровно пополам.
Поли явно не хотел садиться. Он подбежал к краю и ступил на узкий, обледеневший карниз.
– Поли, ты совсем спятил?! – возмущался Джексон. – Мы убьемся на хрен!
– Ты предпочитаешь сесть?! – прижавшись спиной к ледяному стеклу крыши, Поли стал медленно пробираться вдоль нее, стараясь не смотреть вниз.
Орест не прельщал Джексон и в конечном итоге он решил последовать примеру  своего приятеля. Когда преследовавшие их полицейские, оказались у карниза, беглецы, уже были на другой стороне.
– Ну, на хрен, - отступился от погони один из полицейских. – Мне столько не платят, - заметил он, не желая проделывать подобный трюк. Его примеру последовали и остальные.
Спустившись по пожарной лестнице на другом крыле здания, парни оказались в переулке. Приблизившись к проспекту, Поли выглянул из-за угла и увидел, как полицейские выводят и усаживают в машину горлопанящего во все горло Онила и его сподручных.
– Ну, везет ирландцам, - смеялся Поли. – Браен Онил – сдвинутый леприкон. Мозгов нет напрочь, вот и работает громилой по найму.
– Да уж, он явно не был мозгом операции, -  согласился Джексон.
Теперь им оставалось лишь пересечь проспект и, скрывшись в переулке, можно было считать, что дело сделано. Оглядевшись по сторонам, парни ринулись  в сторону переулка на противоположной стороне. Они уже были на середине дороги, когда внезапно из-за угла на проспект вывернул еще один, видать сильно припозднившийся, полицейский патруль. Раздался резкий визг тормозов. Следом за ним появился еще один. Поли оказался шустрее и успел перебежать на другую сторону улицы, а вот Джексону пришлось задержаться. Наблюдая за происходящим из темноты переулка, Джанолла с досадой сжал кулаки, видя, как на его друга надевают наручники, но помочь он ничем ему не мог. По крайней мере, сейчас. Поэтому все, что ему оставалось, это удалиться с места событий и как можно быстрее.

Первое, что сделал Поли после того, как его друга арестовали, пошел к дону Сальери и сообщил ему эту неприятную новость. Дон был в не себя от злости. Конечно, он вполне мог ожидать такой выходки, как ограбление ювелирного салона, от Джаноллы, но чтобы Джексон согласился пойти на такую явную глупость и при этом так глупо погореть, он ни как не ожидал. Он был более высокого мнения о парне, ведь не зря же он считал его, не одним из лучших, а лучшим своим капитаном. Все это было как нельзя не к стати. Поднятого по тревоге Джо Росси, направили в полицейский участок, куда был доставлен Джексон, чтобы тот  занялся этим делом, выступив в качестве адвоката.
После того, как Донни Мазарено отвез домой горничную Шерил, он  подобрал своих двух дружков Сорвино и Демео и  отправился в клуб своего босса. Парням еще не было и восемнадцати, но, не смотря на это, их все же пускали в заведение, но не дальше кабинета босса, где те могли  развлечься за игрой на бильярде или перекинуться в картишки с парнями Джексона.
Вот и сейчас они разыгрывали очередную партию на бильярдном столе, стараясь не обращать внимания на  трезвонивший телефон. Донни не имел привычки брать трубку, а равно и его приятели. Но телефон настойчиво трезвонил уже в течение пяти мину и парень решил поднять трубку. Когда он услышал столь ошеломившую его новость, его  бросило в непонятную дрожь. Не в состояние, что-либо сказать, он положил трубку и еще несколько минут стоял как приклеенный к полу. Затем все же собрался с духом  и, выйдя из кабинета, разыскал в толпе посетителей клуба Сальваторе Чеонезе, который после ужина с женой в ресторане, вернулся обратно в клуб. Этот парень практически жил здесь. Тот  впал не в меньший шок, чем Мазарено, но потом быстро оправился. Сказал, что оповестит всех ребят, а Донни должен поехать домой  и сообщить об этом жене босса, которая, скорее всего еще ни о чем не знает. Но не трепаться о том, что и как, а просто как можно мягче преподнести сам факт.
Не о чем не подозревающая Мэй мирно спала в уютном супружеском ложе, утопая в мягкой перине. Внезапный стук в дверь спальни пробудил ее. Она не сразу поняла, в чем дело, но потом поднялась и, накинув халат, открыла дверь. На пороге стоял весь взмыленный Мазарено. Парня трясло от волнения, казалось, он до сих пор еще не до конца осознал, что именно произошло.
– В чем дело? – сонным голосом спросила Мэй.
– Майки приняли, - сообщил он сразу в лоб.
Еще затуманенные дремой глаза молодой женщины в миг прояснились.
– Когда? – спросила она, прибывая в абсолютном спокойствие.
– Где-то час назад, - отозвался Донни.
Выйдя из комнаты, Мэй направилась на кухню. Достав из шкафчика бутылку виски, она налила себе  в стакан примерно на два пальца и проглотила спиртное залпом.
– Что будем делать? – спросил Донни, как будто эта женщина могла что-то исправить.
Мэй налила себе еще столько же и опять тут же выпила. По ее сосредоточенному виду, можно было предположить, что она над чем-то серьезно размышляет.
– Значит так, - собравшись с мыслями, деловито произнесла она. – Скорее всего, завтра нагрянут копы с ордерами, так что нужно навести порядок. И ты мне в этом поможешь.
Навести порядок, означало избавиться от всего, что могло бы дать полиции хоть малейшую зацепку о криминальном происхождении тех или иных вещей. Устранение малейших улик. Мэй и Донни принялись вскрывать все существующие тайники в доме и выгребать их содержимое. В основном это были деньги, запрятанные во всевозможные укромные места. Но их было слишком много, для того, чтобы дать их наличию законное объяснение. О том, куда девать деньги, Мэй не беспокоилась. Их можно было пристроить на Палисад – стрит и не беспокоится об их сохранности. А вот что делать с бильярдным столом, Мэй не имела ни малейшего представления. Так что появление в доме Джаноллы, который, пригнав машину Джексона, решил заодно проверить обстановку, было как нельзя к стати.
– Ты на машине? – поинтересовалась Мэй, пытаясь выглянуть на улицу из-за стоявшего в дверях Поли.
– Я пригнал машину Майки, - отозвался Джанолла. – И за одно решил узнать как ты.
– Я в порядке, - отозвалась Мэй. – Загони машину в гараж и заходи в дом через сад. Не стоит тут светиться. – Скомандовала она.
Поли послушно отправился выполнять сказанное.
Когда он вернулся в дом, Мэй спускалась по лестнице, неся в руках увесистую шкатулку, в которой хранила свои драгоценности. Войдя в гостиную, она поставила ее рядом с сумками набитыми деньгами и чемоданом, в который было аккуратно уложено ее соболиное манто. Владелец частной строительной компании со средними доходами, вряд ли бы мог позволить себе купить своей жене шубу из русских соболей по цене  дома средних размеров в хорошем квартале Лост – Хевена.
– Все это нужно припрятать. Драгоценности не ворованные, но чеков-то у меня все равно нет. Не хочу, чтобы что-нибудь затерялось во время обыска. Деньги  можно пристроить еврею Бруно, - рассуждала Мэй. – Донни, чего стоишь, как истукан? Грузи это в машину, - прикрикнула она на Мазарено.
Донни тут же ухватился за сумки и понес их в гараж.
– Про Бруно, Майк сказал? – спросил Поли, когда мальчишка скрылся из дома.
На лице Мэй скользнула легкая усмешка.
– Нет, - отозвалась Мэй.
Поли мог и не спрашивать. Этого еврея знали все, кто знал настоящий запах улиц.
– Пойдем, - позвала Мэй за собой Поли.
Они прошли на кухню и спустились в подвал.
– Я не хотела, чтобы мальчишка видел это, но с этим нужно что-то делать, - Мэй  подошла к бильярдному столу и, приложив некоторое усилие, подняла крышку с зеленым сукном.
Глаза Джаноллы в миг округлились, и он присвистнул от удивления.
– Мать твою, - выругался он, - да здесь целый арсенал.
Автоматы, ружья, обрезы, пистолеты, и огромный запас патронов в обоймах и  в упаковках. Здесь хватило бы оружия, чтобы полностью укомплектовать целую команду из десяти человек. Это было куда опаснее, чем запрятанные пачки денег.
– Насколько все может быть серьезным? -  поинтересовалась Мэй.
Только теперь ее охватило беспокойство за судьбу мужа.
Поли призадумался.
– Лет десять, - пожал он плечами. – Но ты не волнуйся. У него хороший адвокат. Лучший в округе. К тому же все еще может и обойтись.
– Но сесть все равно придется?
– Я не могу тебе ничего сказать. Я не юрист. Сейчас и от тебя многое будет зависеть
– Я знаю. Будет не легко, но я справлюсь.

    Как и предполагалось, на следующий же день в дом Джексона заявились, нет, не полицейские, а агенты Федерального бюро по расследованию  нарушений федерального законодательства, с кучей помощников, которые, покинув свои машины, толпились возле дома, вызывая неистовый интерес соседей.
Когда входная дверь открылась и на пороге появилась ухоженная и  изящная китаянка с маленькой дочкой на руках, агенты несколько растерялись.
– Миссис Джексон? – неуверенно начал один из них.
– Да, - отозвалась Мэй. В ее глазах светилось не поддельное удивление и непонимание происходящего перед ее домом. Оно еще более усилилось, когда пришедшие сообщили о том, кто они такие и каковы причины их появления здесь. Предъявив ордер на обыск дома и прилежащей к нему территории, агенты позвали своих помощников и те тут же принялись за дело. Они были крайне бесцеремонны и вели себя так словно каждая вещь, к которой они прикасаются их личная собственность и совершенно ничего не стоит. Агент Томсон и его помощник пригласили женщину в гостиную, словно они были здесь хозяева, чтобы задать ей несколько вопросов. Они сказали ей, что этой ночью ее муж был арестован за вооруженное ограбление ювелирного салона и что у них есть все основания полагать, что он и раньше уже совершал подобные преступления. Более того, им доподлинно известно, что мистер Джексон является членом организованной преступной группировки и если ей что-либо известно о делах мужа, то для его же блага будет лучше рассказать им все, что она может знать относительно этого. По выражению лица женщины, было очевидно, что она не просто удивлена подобными заявлениями. Она прибывала в откровенном шоке. Она говорила, что ее муж порядочный человек, не способный причинять кому-либо вред. Он никогда не связался бы с такими людьми, как те о которых каждый день в газетах пишут такие ужасные вещи. Она была убеждена, что это какая-то ошибка. Она не преследовала цели обелить мужа в глазах агентов. От нее требовалось лишь одно. Заставить их поверить в то, что чем бы там не занимался ее муж, она  не имеет об этом никакого понятия.
– Тогда, как вы объясните, что ваш муж, будучи таким замечательным человеком, решился на ограбление? – спрашивал Томсон.
– Я думаю, что здесь какая-то ошибка. Моему мужу незачем  совершать ограбления. Нам вполне достаточно того, что у нас есть, - растерянно отвечала Мэй.
– И вы никогда не задавались вопросом о том, откуда все это?  - агент обвел рукой обстановку гостиной.
– Мой муж бизнесмен. Он владелец небольшой строительной компании.
– Мы знаем о компании мистера Джексона. Вы думаете, что владелец конторы с довольно небольшим доходом может себе позволить подобный дом?
– Я понятия не имею, сколько стоит этот дом. И я никогда не спрашивала мужа о том, сколько он зарабатывает.
– Почему? Вас совершенно не интересует то, откуда он берет деньги?
– Просто я не имею такой привычки.
– Я покажу вам фотографии людей, а вы мне скажите, если кого-то узнаете из них.
Агент вытащил из кармана пачку фотоснимков и стал по очереди показывать их Мэй. Женщина знала большинство тех, кто был изображен на них, но узнала лишь нескольких. Эти люди были сотрудниками строительной  компании и не имели ничего общего с криминальным миром. Обычные сотрудники.
– Вы уверены, что больше никого не знаете из этих людей?                                                                                                                       
– Да, - уверенно отозвалась Мэй. – А кто они?
– Это воры и убийцы, миссис Джексон. А вот это то, что они делают, - достал он еще одну пачку снимков. – Посмотрите, может быть, вы узнаете кого-то из этих людей?
Снимки были весьма красноречивы. Удушенные, зарезанные, изувеченные пулевыми ранениями, расчлененные тела, представляли собой страшную, омерзительную картину.
– Уберите это, -  с легким приступом тошноты и отвращением, Мэй отвернулась, не желая смотреть на это. Но в реальности, эти живописные картинки, тщательно подобранные для психологического воздействия, не вызывали в ней каких либо особых чувств. Эта была жизнь улиц, а она дитя этих улиц. В своей жизни ей приходилось видать вещи  и похуже.
– Зачем  вы мне это показываете?
– Затем чтобы вы полюбовались на художества своего мужа, - прожигая женщину глазами, отозвался Томсон.
– Вы, что издеваетесь? – уставилась Мэй на агентов не понимающим взглядом.
– Далеко нет, миссис Джексон. У нас есть основания полагать, что некоторые из этих убийств совершил ваш муж и его подельники. Ваш муж убийца. Жестокий и холоднокровный.
– Майкл?! – еще больше изумилась женщина. – Вы несете какую-то чушь. Я прекрасно знаю своего мужа.
– Боюсь, что вы совершенно не знаете своего мужа, - возразил Томсон.
– У вас есть доказательство того, что все это совершил мой муж? – спросила Мэй, устремив взгляд в глаза агенту.
– Они у нас будут, - самоуверенно ответил Томсон. – В один прекрасный день с вашим мужем, и не дай Бог, с вами или вашей чудной дочкой, может произойти тоже, что и с этими ребятами. Подумайте над этим.
Внезапная злость вскипела в Мэй.
– Убирайтесь из моего дома, - с отвращением произнесла она, указав агентам на дверь.
– Здесь все чисто, - сообщили агенту. – Мы проверили весь дом и все вокруг. Здесь ничего нет. Если и было, то уже нет.
Агенты поднялись и, не попрощавшись, удалились. Следом за ними ушли и все те, кто, перевернув весь дом, оставили нескончаемый кавардак.



Шайку Онила осудили довольно быстро. Уже через неделю парни находились за решеткой, получив солидные сроки от десяти лет и выше. Что же касалось Джексона….
Когда стало известно о том, какая птица попалась в руки полиции, этим делом тут же занялось федеральное бюро. Они уже очень давно точили зуб на местных мафиози. У них были  собраны данные почти на всех членов «Семьи» Сальери. От самого верха до самого низа. Единственное чего у них не было, так это доказательств, которые помогли бы им упечь этих людей за решетку на очень долгие годы. И естественно они надеялись получить их с помощью Джексона. Но парень был слишком упертый. Он ни в какую не хотел сдавать своих собратьев-бандитов.  Они неоднократно предлагали ему всевозможные сделки, убеждая, что гарантируют ему и его семье полную безопасность после, но все было бесполезно.  Они преследовали его жену, следя за ней по пятам, в надежде, что она, поддавшись чувствам, уговорит мужа согласиться, но все было бесполезным. Принцип отрицания был сильнее чувства самосохранения. Попытки разговорить ее, вытянуть из нее хоть что-то, не давали результата. В конечном итоге им пришлось сдаться.
– Или эта женщина действительно ничего не знает о делах своего мужа, либо смело может взять премию киноакадемии, - вынес свой вердикт агент Томсон после последнего посещения дома Джексона.
Опрос соседей так же не дал никаких плодов. Даже если эти люди и знали что-то, что конечно маловероятно, то ни за что не сказали бы об этом. Они понимали, что даже если Джексона посадят, то его дружки, вряд ли оставят их в покое, если они станут свидетелями.
Через месяц после задержания Джексон был выпущен из тюрьмы предварительного заключения под залог в размере двадцати тысяч долларов. А еще через месяц начался суд. Обвинение не смогло доказать причастность Джексона к ограблению ювелирного салона и к тем убийствам, что там произошли. Его арестовали не далеко от места преступления, но это не означает, что он был там. Полицейские,  преследовавшие тогда его и Поли, говорили, что преступник был похож, но они не могут с точностью утверждать, что это был именно этот человек. В момент задержания у Джексона при себе имелось оружие, на ношение которого он не имел прав – по закону за это полагался штраф в размере двух с половиной тысяч и он был уплачен. Причастность этого оружия к убийствам не была доказана. В конечном итоге в деле Джексона произошел неожиданный поворот. Понимая, что преступник может  уйти от следствия, федеральные обвинители предъявили ему  обвинения в неуплате налогов, которое было выявлено в ходе проверок  строительной конторы, владельцем которой являлся Джексон.  Обвиняемый тут же признался в этом нарушении, для того, чтобы отвести удары от «Семьи» и утихомирить  федеральных ищеек, что продолжали рыться в их белье и в конечном итоге смогли бы нарыть что-то более значащее и способное погубить, если не всех, то многих. Строительная фирма, принадлежащая Джексону, не выплачивала налоги в период с 1932 по 1935 год, и за это владельцу грозило до восьми лет тюремного заключения, но, учитывая, что обвиняемый занимался благотворительной деятельностью и тому были неоспоримые доказательства, судья счел это смягчающим обстоятельством.
Так что первого июля 1935 года  федеральный суд округа Лост – Хевен признал Майкла Джозефа Джексона виновным в неуплате государственного налога и приговорил к пяти годам тюремного заключения в Федеральной тюрьме общего режима, а так же к уплате штрафа в размере  сорока пяти тысяч долларов и уплате судебных издержек в размере тридцати тысяч долларов.
http://s014.radikal.ru/i329/1104/01/6441037c2e91.jpg http://s57.radikal.ru/i157/1104/29/c438d49a2e01.jpg

Отредактировано Eugene Landswood (2011-04-07 23:24:14)

+1

33

Интермеццо:

1938 год.
Кафе «Родчестер»

– В  тридцать третьем отменили сухой закон. Небось, вы не очень-то радовались? – усмехнулся Норман. – Золотые деньки закончились. Так?
– Ну, наши конечно были не в восторге, - усмехнулся Джексон в ответ, - но и особо расстраиваться никто не спешил. Безусловно, бутлегерство приносило колоссальные доходы, но это было далеко не единственным. Во время сухого закона у нас была куча зелени, и мы вкладывали ее в другие, не менее доходные, проекты.  Многие из них были совершенно легальными. Мы открывали клубы, рестораны, отели. У нас были строительные, транспортные конторы. Мы заправляли профсоюзами. И, конечно же, оставались азартные игры, лотереи. Ростовщики, букмекеры, дома свиданий, фальшивомонетчики. На самом деле все было достаточно не плохо. Конечно, нельзя было сказать, что мы по уши купались в деньгах, но и не бедствовали. И это не смотря на то, что почти каждый день кто-то пытался захватить наши территории. Почти каждый день люди Морелло нападали на наши заведения, желая завладеть ими. Они нападали – мы защищались. Затем нападали мы, и защищаться начинали они. Все это напоминало перетягивание каната. Со стороны могло показаться, что все приоритеты на стороне нашего противника. Они превосходили нас численностью, финансированием, выделяемым на вооружение. У них было больше связей в кругах городского управления. Но и мы были не шайкой голодранцев. В отличие от людей Морелло, наши люди были более дисциплинированы, более выносливы. К тому же  наша разведка работала  куда лучше и быстрее, чем у противника. Но в конечном итоге, подобные негласные войны, рано или поздно, заходят в тупик. Ни к чему стоящему они, как правило, не приводят. А объявить официальную войну никто не решался. Очень многие доны недолюбливали Морелло и на то были причины. Так что, думаю, он прекрасно понимал какого реальное отношение к нему у членов комитета. Что касалось Сальери, то у него не было веских причин на то, чтобы комитет дал добро на устранение «Семьи» противника.
– Комитет? Что за комитет?
– Комитет – верхушка всей организации. Что-то на вроде правительства, во главе которого стоит президент. В реальности, детектив Норман, все гораздо глобальней, чем может себе представить даже Гувер, - с насмешкой произнес Джексон последнее предложение. – Раньше все было проще. Каждая «Семья» была автономна. Она была сама по себе, и ее глава сам определял политику своей «Семьи». Но в тридцать первом все изменилось. Был создан комитет, в который входили  боссы всех «Семей». Путем голосования они избирали главного босса – верхушку всей пирамиды. «Семья» главного босса становилась ведущей. Задачей главного босса является  устранение проблем и препятствий на самом высшем уровне. Так сказать, на государственном уровне. Он определяет как внутреннюю, так и внешнюю политику всех «Семей». Бывали случаи, когда этот человек говорил: - Вот он станет следующим мэром, этот судьей, а этот сенатором. И  именно эти люди становились мэрами, судьями, сенаторами и кто знает, возможно, даже президентами. Что касается комитета, то в его задачу входит поддержание внутренней политики и сохранение мира между «Семьями» путем мирных переговоров. Если происходили конфликты, то по требованию любой из сторон собирался комитет и предлагал враждующим сторонам договориться, а если это не удавалось, то  выносилось решение об устранении зачинщика склоки. И после этого, уже ни одна «Семья» не имела права оказать тому хоть какую-либо помощь. Создание подобного комитета было вынужденной и своевременной мерой. Это позволило объединить все «Семьи» и прекратить бесконечные бойни между ними. Теперь это стал единый, четко функционирующий организм с невероятно стойким иммунитетом. Государство в государстве, подчиняющееся собственному законодательству. Теперь ведущая «Семья» определяла правила игры и все должны были строго им следовать. Если кого-то это не устраивало, он тоже мог созвать комитет и вынести это на рассмотрение, но в конечном итоге ему либо приходилось согласиться с установленными правилами, либо он просто выбывал из игры.
– Вы держите в своих руках весь нелегальный бизнес, потакая всем человеческим порокам. С вашей помощью они процветают на каждой улице, в каждом переулке. А как насчет наркоты?
– Ну, уж нет, - брезгливо поморщившись, протянул Джексон.
– Что так? – удивленно засмеялся Норман. – Бизнес есть бизнес. Так?
– Вот тут ты не прав, - покачал головой Майкл. Достав из пачки сигарету, он прикурил. – «Коза – Ностра»  - это тебе не шайки оголтелых ирландцев с китайцами. Да, с наркотой приходят огромные деньги, но и куда большие проблемы. Если у кого-то возникали проблемы с копами из-за наркоты, он поступал мудро – признавался. Потому как попади он в руки своей «Семьи» и ему каюк.  Наркотик – табу. Инфамита – позор. Торговать наркотой, это все равно, что давать ее собственному ребенку.
– Надо же, - хмыкнул Норман. – Так у вас что, еще есть специальные парни, чтобы судить?
– Да, вроде того. Это входит в задачи комитета.
– Получается, что преступники, нарушители закона, располагают собственным судом? – Норман не верил собственным ушам. – С ума сойти можно.
– «Законы не неизменны» - золотые слова. Каждая страна  в мире имеет свои. Просто тот, у кого есть власть, навязывает всем свою волю, а от человека зависит, служить ли хозяину слепо или проводить собственную политику. Сухой закон стал расцветом для мафии. Она торжествовала над законом со своими законами. Так уж вышло, что кучка бедных, не образованных сицилийских эмигрантов оказалась куда сильнее, чем все суды, законы и полиция, здесь, в штатах.  Конечно же, для достижения этого требовались определенные действия.
– Какие? Убийства? Страдания, которые причинялись людям? – в детективе внезапно проснулось негодование.
– Да ладно, - с усмешкой отмахнулся Джексон. – Ты и впрямь полагаешь, что мафия действительно просто так убивает невинных людей? Мафия наказывает тех, кто нарушает законы. В том числе и многие ваши законы. Конечно, мы не можем никого оштрафовать, посадить в тюрьму. Каждый, кто приходить работать на нас, знает, что будет, если он нарушит правила. Люди лгут, воруют. Для многих любимое развлечение – стащить что-нибудь у братвы. Точно так же, как у мафии, любимое развлечение надувать правительство.
– А как на счет вымогательств, грабежей и налетов?
– Эй, ну так и копы не святые, - теперь возмутился Джексон. – Ни один, уважающий себя, дон никогда   не похвалит своих бойцов за то, что они обижают простых людей. Кроме того, мы не вмешиваемся в частные дела. А что до вымогательства, то большинство людей сами приходят к дону за помощью и советом. И с радостью платят за них, чем могут. Дон уважаемый человек, но не каждый дон такой, как Сальери. Что да, то да.
– Вот видишь, ваша система работает. Но, знаешь почему? Потому, что вы банда эгоистичных убийц, - с отвращение, буквально выплюнул, эти слова Норман в лицо Джексону. – Заботитесь только о собственной выгоде. Вы живете, чтобы радоваться жизни, как свиньи в дерьме. Вот почему вы удачливы. Вы думаете только о себе. А мы думаем обо всех. Полиция должна поддерживать закон и порядок для всех. А это куда сложнее.
– Это правда. Только дона можешь вычеркнуть из своего списка подзащитных. Он сам о себе позаботится.
– А как на счет тебя? Ты-то ради чего здесь сидишь?
http://s010.radikal.ru/i311/1104/ec/82c0671c1d1a.jpg

+1

34

http://s12.radikal.ru/i185/1104/48/595109b0706c.jpg
ЧАСТЬ - IV

Глава: 1

Автобус, принадлежащий федеральному департаменту Лост – Хевена, совершал свой обычный рейс, доставляя осужденных в окружную федеральную тюрьму. Уставившись в окно, Майкл был погружен в мысли о доме, о жене и о дочурке. Когда он выйдет, она уже пойдет в школу. Что он скажет ей, когда та спросит о том, где он был все эти годы? Будет честным и ответит, что  все эти годы сидел в тюрьме, потому что он вор и убийца? А Мэй? Ему даже не дали возможности попрощаться с женой. Хотя, быть может, это и к лучшему. Она не выдержала бы и расплакалась. Для него было бы слишком тяжело видеть ее слезы. Ей и так будет не легко. Все эти годы, при живом муже, она будет вынуждена быть матерью одиночкой. Джексон знал, что его парни, конечно же, позаботятся о том, чтобы она не испытывала нужды в деньгах, но в остальном. Таков уж был Майкл, что о своих девочках он беспокоился куда больше, чем о самом себе, хотя его собственная жизнь находилась в куда менее выгодном положении. Парни, уже имевшие за плечами ходку, а то и не одну, говорили, что настоящим бандитом становишься лишь отсидев срок и получив тюремный опыт. Они многое рассказывали о жизни по ту сторону свободы, и вот теперь Джексону самому придется получить свой опыт.
Автобус свернул с трассы и, проехав еще несколько миль по ухабистой дороге, подкатил к высоким тюремным воротам. Ворота тут же открылись, и автобус въехал на территорию тюрьмы. Прибывших заключенных встречало несколько конвойных. С кирпичными минами на лицах, они наблюдали за тем, как из автобуса выходят, подгоняемые сопровождающими, и выстраиваются в шеренгу по одному, арестанты. После этого построения заключенных повели по проходу между высоких сетчатых заборов, за которыми, словно дикие звери, запертые в клетке, вопили, задиристо улюлюкали, нецензурно жестикулировали, стараясь нагнать жути на новеньких, кидались на заборы и скалили зубы, уже отбывающие свой срок. Федеральная тюрьма. Воры, убийцы, насильники, всевозможные извращенцы. Худшие из худших. И все они были здесь. Выстроенная вооруженная до зубов охрана вдоль заборов через каждые десять метров, не обращала на весь этот  беспрестанный гул совершенно никакого внимания, но это только до тех пор, пока кто-нибудь из них не вздумает отчебучить какую-нибудь глупость. Следуя в шеренге вслед за остальными, Майкл осматривался по сторонам. На высоких башнях снабженных громкоговорителями и мощными прожекторами, так же было полно охраны зорко следившей за всем происходящим внизу. Молодой парнишка, лет двадцати, который шел впереди Джексона, испугано озирался по сторонам.
– Что, какие-то проблемы, гаденыш? - угрожающе приблизился конвоир к парню, подталкивая его.
– Нет, нет, - напугано забормотал парень, с ужасом оглядываясь по сторонам. – Простите. Я не могу,  – он, чуть ли не плакал. – Я не должен быть здесь.
Конвойный оказался не очень любезным и тут же поспешил воспользоваться дубинкой, что была у него в руках. Он с силой ударил парня в живот, тот согнулся и тут же получил удар по спине, сваливший его с ног. Конвойный  несколько раз пнул упавшего в живот, а затем ухватил рукой за шиворот и, подняв на ноги, отвесил солидный пинок, подталкивая того в сторону входа в тюремный блок.
– А тебе что, нравится? – перекинулся он на Джексона, которому пришлось остановиться. – Не заставляй меня повторять. Двигай, давай, - подтолкнул конвойный, не упустив возможности приложить дубинкой по спине.
Конвойные завели заключенных в приемник, место начала отсчета времени с этого момента и до того, как ты вновь окажешься здесь, но только уже для того, чтобы проделать подобный путь, выходя на свободу.
– Всем стоять! Равнение на право! -  скомандовал конвойный, возглавлявший всю процессию. – На другой право! – зло огрызнулся он на одного из заключенных, что перепутал стороны и  тут же врезал ему дубинкой в бок.
На арену вышел  тучный мужчина в форме с капитанскими нашивками. Он прошел вдоль всей шеренги от одного конца до другого и, вернувшись обратно, остановился на середине.
– Слушайте меня внимательно, кретины! – властно прогрохотал он. – Я капитан Теренс Стоун и это моя тюрьма! Вы попали сюда, потому что не умеете жить как нормальные люди на свободе! Запомните, уроды – я ваш хозяин! Делайте так, как я скажу или очень сильно пожалеете! Я вам так натяну, до небес орать будете! Вас прислали сюда на перевоспитание и, будьте уверены, мы вас перевоспитаем!
– Ладно, быдла! – вступил начальник конвойных, обратившись к заключенным. – Мы вас спустим с поводка, но только чтобы грязь смыть! А теперь за мной!
Шеренга заключенных развернулась и последовала за конвойным.
Заключенных отвели в местную парикмахерскую, где обрили наголо, затем  отвели в комнату дезинфекции.  Раздев  новоиспеченных арестантов до гола, окатили водой и осыпали дезинфицирующим порошком, после чего выдали тюремные робы и развели по камерам. Тюрьма состояла из трех жилых блоков.  В блоке «А» содержались  особый вид заключенных, так сказать класса «VIP». Люди, пользующиеся особыми привилегиями и отсюда более привилегированные условия содержания. Блок «B» - здесь содержались заключенные всех мастей, но все были белыми. И блок «С» в котором  содержались чернокожие заключенные.
Тюрьмы общего режима отличались тем,  что здесь  у каждого заключенного была своя отдельная камера.  В дневное время ее двери, представляющие собой переплетение толстых металлических прутьев, были открыты, так что заключенные могли свободно перемещаться  по жилому блоку или выходить на тюремный двор, чтобы подышать воздухом, отправится на выполнение каких либо общественных работ. Они могли заходить в гости к жителям соседних камер, это конечно не приветствовалось надзирателями, но они особо не препятствовали. Ровно в восемь, после ужина, все заключенные загонялись в свои камеры и двери запирались до следующего утра.
Камера Джексона располагалась на втором этаже блока «В». Как только он вошел, надзиратель тут же закрыл за ним дверь.
Это была тесная комнатушка размером примерно три на два метра. Из всей обстановки – узкая койка, поржавевший от старости умывальник и  такой же унитаз. Заключенный был обречен не только справлять свои нужды на глазах у других заключенных, но и  жить рядом с отхожим местом. Усевшись на койку, Майкл с тоской огляделся по сторонам. Более убогого  места он еще не видел в своей жизни, и вся скорбь заключалась в том, что теперь это его дом на ближайшие пять лет. Выглядел он паскудно, да и пах не лучше.
– Отбой! – донеслось с первого этажа. – И что бы тихо, уроды!
Следом за этим во всем блоке погас свет.
Первые несколько дней после прибытия, Джексон одухотворенно пялился в стену, затем свел знакомство с парнем из соседней камеры. Того звали Джо. Он уже четвертый год отбывал свой срок в этой дыре и смог рассказать не мало важных вещей о том, как нужно себя вести, чтобы выжить в этом зверином мире. Джо был не плохим парнем и сюда угодил не потому, что был закоренелым преступником, от которого внезапно отвернулась фортуна. Как рассказывал сам Джо, он повздорил с одним уродом. Тот стал задираться и Джо немного не рассчитал силы. Одним словом  тот парень упал и дал дуба. В ответ на это, Джексон поведал свою историю, но не стал вдаваться в подробности. Лишь сказал, что переходил дорогу в неположенном месте. Он вовсе не собирался  вдаваться в россказни о том, кто он и какое место занимает в криминальной сфере там, на свободе. Здесь это никого не интересовало и не имело никакого значения.

    Патрик Сорвино и Джонни Демео, вольготно раскинувшись на кожаном диване, лениво потягивали пиво из бутылок. Донни бесцельно бродил по кабинету. Все эти бесплодные  тусовки, под дверями ночного клуба, откуда несло пьянящим угаром веселья, уже изрядно надоели этим молодым и рьяным подросткам. Хотелось чего-то стоящего, чего-то настоящего, а не принеси-подай.
– Слышь, может, уже делом займемся? – предложил Сорвино.
– Есть предложения? – подойдя к столу, Донни рухнул в капитанское кресло.
– Ну, можно  начать сейфы бомбить в магазинах, - предложил Сорвино.
– Или тачки угонять, - оживленно вмешался Демео. – В Риверсайде есть один парень. Пригоняешь нужную ему тачку, и он тебе четыре сотни без вопросов.
– Все это ерунда, - отмахнулся Донни. – Тачки  уводить, любой дурак может. Нужно что-то действительно стоящее, чтобы нас, наконец, заметили.
Дверь в кабинет открылась, и на пороге появился Поллучи. Донни тут же вскочил с его места и отошел в сторону.
– Чего сидите с кислыми рожами? – поинтересовался он. – Поднимайте свои задницы. Есть работенка для вас.
– Правда? – оживился Сорвино.
Поллучи открыл шкаф в углу кабинета и извлек из него три бейсбольные биты.
– Хватайте и вперед, - скомандовал он парням.
– Куда едем? – поинтересовался Мазарено.
– Здесь, не далеко.

    Старьевщик Лу, когда-то и сам был отпетым бандитом, имеющим за спиной  несколько судимостей, но к закату лет оставил  профессию романтиков и обосновался в Уинслит  Эйв, открыв там  маленькую лавку старьевщика. С одной стороны он  занимался тем, что принимал у людей всякий хлам за гроши и продавал другим, чуть дороже, но гораздо дешевле, чем могла стоить новая вещь, или брал в заклад, если кто-то не хотел расставаться с вещью навсегда, но остро нуждался в деньгах. С другой же стороны, через руки этого старьевщика проходило огромное количество краденых вещей, от утюгов и примусов, что ему приносила  всякая шпана, до  ювелирных украшений, антиквариата и прочих ценностей, которые сбывали более солидные люди. Такие вещи, старик не скупал лично, но всегда находил подходящего и надежного клиента, получая свой процент со сделки. Когда  в Уинслит  Эйв основательно обосновались люди Сальери, то, в отличие от других, он был освобожден от уплаты налога за охрану  в счет своих заслуг. Более того, Джексон позволил старику вести свою маленькую игру и не платить дань с нее, при  условии, если тот не будет перегибать палку и зазывать сторонних игроков. По вечерам в задней комнате своей лавки старьевщик устраивал вечера карточной игры для своих старых дружков, которые, как и он сам, уже давно были не при делах. Друзья его были людьми не богатыми, больших ставок никогда не делали и играли можно сказать, почти на интерес.
Рассевшись кружком за столом, старики – разбойники, разыгрывали очередную партию.
– Повышаю, - объявил Лу и кинул банкноту в десять баксов в центр стола.
– Выбываю, - оповестил приятель  Лу, Фредди, сидевший слева от него.
– Повышаю, - отозвался следующий игрок по кличке «Капризный», и сделал свою ставку, бросив мимолетный взгляд на своего оппонента  напротив. «Капризный» был уверен в своем выигрыше. У него был «флэш роял», а перебить такое можно было только в одном случае.
–Так значится Майки все же сел? – поинтересовался  Фил, сидящий за столом следом за «Капризным». – Выбываю, - откинулся он от стола на спинку стула.
– Ага, - усмехнулся Лу. – Это еще нужно умудриться вынести  ювелирку, попасться с горячим стволом и сесть по статье о неуплате налогов.
– Вот оголтелые итальяшки, - посмеялся Фредди.
– Да он вроде как не итальяшка. Кажись откуда-то со среднего запада. Акцент у него уж больно тамошний, -  усмехнулся Лу.
– Я думал, что итальяшки к себе только итальяшек берут, -  удивился Фредди.
– Да хрен их поймешь, - отозвался старьевщик. – Ну что? Раскрываемся? – предложил он.
«Капризный» согласился и раскрыл свои карты первым.
– Роял флэш, - довольно ухмыляясь, потянулся он к центру стола.
– Флэш роял, - объявил Лу.
«Капризный» не мог поверить своим глазам.
– При одинаковой  комбинации выигрывают пики, -  добавил он,  показав масть своих карт.
«Капризный» сгреб в кучу свои карты, и раздосадовано швырнул их обратно на стол.
В дверь, выходящую во внутренний двор дома, в котором располагалась лавка, кто-то постучал.
– А это кого еще черт принес? -  удивился Лу. – Фредди, глянь, кто там.
Фредди поднялся и, подойдя к двери,  приоткрыл ее, выглянув наружу.
– О, привет Том! – поздоровался Фредди с новым смотрящим.
– А, Том! Заходи! – пригласил его Лу. Он не особо  любил этого парня, но, учитывая его новое положение, вел себя  доброжелательно.
.– Как дела Том? -  поднявшись из-за стола, он подошел к нему и протянул свою руку, чтобы поздороваться
– А я тебе скажу как у меня дела, - отозвался Поллучи и со всего размаху ударил Лу кулаком в лицо. Старик  упал и зажал руками сломанный нос.
– Вот так вот у меня дела Лу. Вот так вот!
– Что за хрень! – возмутились дружки  старьевщика, ошарашенные произошедшим. Возможно, всей толпой, они смогли бы справиться с Поллучи и навешать ему кренделей, но три  молодчика с битами в руках у того за спиной, были убедительным сдерживающим фактором.

    Старьевщик Лу, был далеко не из робкого десятка.  Несмотря на то, что Поллучи со своими молодчиками нанес урон не только его заведению, но и ему самому, сломав нос и руку, Лу вовсе не собирался выполнять требования нового «смотрящего». Вместо этого, он отправился в «Маленькую Италию», чтобы пожаловаться на произошедший беспредел. Дон Сальери был уже в курсе произошедшего, но лично разбираться с Поллучи он не собирался, а поручил это дело  двум своим «капо».
Устроившись за круглым столиком у входа в бар «Сальери», Джанолла и Ломано уже в течение полу часа выслушивали  недовольства старьевщика, в ожидании появления зачинщика возникшей проблемы.
– А этих сосунков, мамой клянусь, я найду и лично башку им оторву, - возмущению Лу не было границ.
– Пацанов не тронь, - отозвался Поли.- Это ребята Майки. Они вообще не при делах. Том сказал – они сделали.
– Говорю вам, при Майки такой хрени не было. Я не какой-то лавочник не мытый, что бы прогибаться под этого дегенерата. Было время, когда платили мне, но я никогда и никому не платил. Я в этом городе еще со времен   уличных банд, когда вас, парни, еще и в помине не было. У меня четыре ходки и я ни разу никого не сдал. И вот, на старости лет, ко мне заявляется какой-то  пидор и заявляет, что я должен ему  пятьдесят кусков и более того, из-за уважения ко мне, он не возьмет с меня процентов, за то, что все это время я не платил. Видал я в гробу такое уважение, - указал Лу на  сломанную руку.
Перед баром припарковался автомобиль и из него вышел Поллучи.  На нем  был дорогой костюм с иголочки, гладко зачесанные назад волосы, переливались на солнце от изобилия  геля. От него все еще веяло парикмахерской.  Улыбаясь во весь рот, Том  уселся за стол и, откинувшись на спинку стула, вольготно закинул ногу на ногу.
– Ты опоздал, - недовольно заметил Сэм, взглянув на  наручные часы.
– А что, собственно, произошло? – поинтересовался Поллучи, относительно  приглашения на эту встречу.
– Стало известно, что между тобой и Лу, возникло некоторое недопонимание, - пояснил Сэм. – Дон велел нам разобраться в этом.
– Недопонимание?! – возмутился Лу.
Поли жестом велел старьевщику успокоиться.
– Никакого недопонимания, - отозвался Том. – Все очень просто. Ведь так Лу? – с усмешкой толкнул он локтем в бок старьевщика.
– Да пошел ты, гандон, - зло отозвался  старьевщик.
– Что это за история с пятидесятью штуками? – поинтересовался Поли, с неприязнью глядя на Тома.
– Лу работает в моем районе и в отличие от остальных, ничего не платит, - начал Том. – По-моему это весьма не справедливо не только по отношению к моим парням, но и ко всем  остальным. Поэтому я решил, что Лу должен платить наравне с остальными, а для начала возместить нам убытки, выплатив небольшую компенсацию.
– Срать я хотел на остальных, - отозвался Лу. – У меня был уговор с Майки, и он снял с меня все обложения.
– Майки, - усмехнулся Поллучи. – Майки больше не при делах. Теперь это мой район, а это значит, что я могу уважать старые договоренности, а могу заводить свои порядки.
– Том прав, - пожал плечами Сэм, соглашаясь с Поллучи.
– Да неужели?! – пришел в ярость старьевщик. – А он в курсе, что каждые десять центов в вашем долларе, - обвел Лу полукруг указательным пальцем, - у вас благодаря  мне?
– Это верно, - согласился Поли со старьевщиком.
– В общем, так, - решил Сэм подытожить. – Это решение не мое, а дона, но я с ним согласен, и думаю, что вас обоих  оно устроит.  Майкл освободил Лу от налога не просто так. Это был знак уважение не только с его стороны, но и со стороны нас всех. И не мне тебе говорить об этом, - обращался Ломано к Поллучи. – Все остается, как и прежде, но чтобы разрешить этот конфликт тебе придется заплатить Тому, - перекинулся он на старьевщика. – Ты же прекрасно понимаешь, Лу, что Том «капо» и если ты этого не сделаешь, то вся эта ситуация будет выглядеть не очень красиво.
– Я понимаю, - отозвался Лу.
– Вопрос лишь в том, сколько. На мой взгляд,  двадцати пяти будет достаточно, - предложил Сэм.
– Пятнадцать, - предложил свою цену Лу.
– Двадцать, - отозвался Поллучи.
Старьевщик, недовольно раздувая щеки, уставился на Тома, буравя его колючим взглядом.
– Ай, да хрен с тобой, пятнадцать - согласился Том на цену старьевщика.
– Ну, вот и прекрасно, - довольно отозвался Сэм.
Старьевщик поднялся и, пожав руку сперва Поллучи, в знак примирения, а затем и всем остальным, тем самым, попрощавшись с ними, удалился восвояси.
– Слышь, ты, - налегая на столешницу, обратился Поли к Тому, когда они остались втроем, - это еще что за дерьмо «могу уважать старые договоренности, а могу и нет»?
– Поли, не суй свой нос в мой район, - с усмешкой отозвался Поллучи, - следи лучше за своим сортирником.
– Что ты сказал?! – Джанолла уже намеривался ухватить парня за грудки, но Сэм его остановил.
– Да ладно, Поли. Я же просто подкалываю.
– У меня тоже есть правило Том, - сдерживая себя, отозвался Поли. – Один подкол – два зуба на…
– Том, - заговорил Сэм, сохраняя холоднокровие, -  Поли прав. Ты уж слишком рьяно взялся за дела и перегибаешь палку. Дону это не совсем по вкусу. Если будет продолжаться в таком духе, это может плохо закончиться. И в первую очередь для тебя. Ты должен понимать, что тебя сделали «капо» только по той причине, что Майки сел. Ты всего лишь его заместитель и от того, как ты действуешь сейчас, зависит, останешься ли ты им, когда вернется Майкл.
– О, ну конечно. Майки у нас просто, офигенный пуп земли, - в саркастической усмешке, скривил Том лицо. – Очень сожалею, парни, но я не Майки.
Бесконечное упоминание о Джексоне выводило Поллучи из себя.
– Вот это уж точно, - отозвался Поли. – И знаешь в чем главная разница? Майки люди уважают, а тебя нет.
– И что мне теперь? – уже без усмешки отозвался Том. – Завить кудри и отыметь китайскую шлюху?
– Шутка не уместна, - отозвался Сэм, хотя по его лицу все же скользнула усмешка.
Не найдя слов для выражения своих эмоций, Поли  раздраженно сплюнул в сторону.
– Надеюсь, ты выполняешь свои обязательства относительно Мэй? – после некоторой паузы, поинтересовался Поли. – Потому как, если это не так, то я тебя закопаю, - пригрозил он.
– Да, да, выполняю, - отозвался Том,  глядя на, проезжающие мимо, автомобили. – Две штуки в неделю, - нагло лгал Поллучи, -  как с куста. У этой букъяк  денег и так, небось, как в банке. Говорят, когда Майки приняли, из его дома деньги мешками вывозили.
– Это уже не твое дело, - подметил Сэм.
– Ага, мое дело содержать чужую бабу. Как будто это я заставил этого идиота сесть.
– Майки сел для того, чтобы отгрести горящие угли от наших задниц и  от твоей тоже, - пояснил Сэм.
– Ну, конечно. Герой хренов.  Вопрос в том, кто  посадил нас на эти угли.

    Искупав дочку в ванной, Мэй укутала ее в большое махровое полотенце и отнесла в детскую комнату. Переодев ее в ночную сорочку, заботливая мама напоила дочурку теплым молоком и уложила в кроватку. Устроившись рядом с ней на край кровати, Мэй обняла девочку и принялась поглаживать по головке, чтобы та быстрее уснула.
– Мамочка, я тебя так люблю, - прошептала Сара, прижимаясь к материнской груди.
– Я тоже тебя очень люблю детка, - тихо отозвалась Мэй и поцеловала ее в маленький, курносый носик.
– Ты ведь никогда меня не бросишь? – внезапно спросила Сара.
– Конечно же, нет, милая, - заверила Мэй, удивившись вопросу дочери, и крепче прижала к себе. – Не я, не папа. Мы никогда не бросим тебя, ведь ты наша маленькая девочка, наш маленький ангелочек, которого мы очень, очень сильно любим.
– А когда папа вернется домой из…, -  Сара запнулась, пытаясь вспомнить  слова.
– Из деловой поездки?
– Угу, - покачала головой девочка.
– Как только закончит все свои дела.
– У него много дел?
– Да, милая. У него очень много дел, - отозвалась Мэй и на ее глазах проступили слезы.
– Мамочка, ты плачешь? – заметила Сара.
– Нет, милая. Я не плачу. Просто мне что-то в глазик попало, вот и всего лишь, - ответила Мэй и тут же спрятала слезы за улыбкой.
– Спой мне песенку, -  попросила девочка и Мэй, взяв малышку за ручку, тут же принялась тихо напевать ей колыбельную.
Как только девочка уснула, Мэй поднялась и тихонечко вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой.
Закончив вечерние процедуры, Мэй вошла в свою спальню. Приготовившись ко сну, она расстелила постель и, погасив свет, забралась под одеяло. Эта двух спальная кровать всегда была слишком просторной, но теперь она казалась ей просто огромной. Без него в ней было так холодно и одиноко. Мэй и раньше, почти всегда, приходилось ложиться в нее в одиночестве, но она всегда знала, что он обязательно придет. Прокрадется украдкой в спальню, заберется к ней под одеяло, и  крепко обняв, согреет своим теплом. Но теперь этого не происходит и не произойдет еще  слишком долго. Тоска по любимому мужу давила ей на грудь тяжелым грузом, что от этого становилось тяжело дышать. Приподнявшись, Мэй зажгла светильник на тумбочке и взяла с нее фотографию мужа. С нежностью, проведя кончиками пальцев по снятому на фото лицу, она поцеловала изображение и, положив рядом с собой на соседнюю подушку, вновь погасила свет и улеглась. Закрыв глаза Мэй, попыталась уснуть. Прошло, должно быть, минут десять, когда она вновь открыла глаза. Вновь включив светильник, она решительно поднялась из постели. Вышла из комнаты, спустилась в холл и сняла с крючка у двери ключи от машины мужа. Выйдя из дома через террасу на заднем дворе, Мэй прошла в гараж. Включив свет, она открыла дверцу машины и принялась копаться в бардачке. Там находился один из тайников. Завладев спрятанным в тайнике кольтом, Мэй вернулась обратно в спальню. Положив оружие под подушку мужа, она обняла ее рукой и, в скором времени, задремала.

+1

35

Глава: 2

После обеда, Майкл вернулся в свою камеру. Сегодня ему предстояло свидание с женой. Когда он узнал о том, что Мэй подала начальнику тюрьмы прошение о свидании, он молился о том, что бы прошение было удовлетворено. Его молитвы были услышаны. Усевшись на койку, Джексон призадумался. Было бы не плохо надеть чистую рубашку, но белье здесь меняли лишь раз в неделю. Сегодня ему был положен душ, но что-то надзиратель не спешил его туда отвести. Оглядевшись по сторонам, Майкл взялся за лежавшую на подушке книгу, заключенным разрешалось брать книги в местной библиотеке. Она была не особо интересной, муторной, но чем-то же нужно было заниматься.
– Джексон! Подъем! – Громко скомандовал появившийся на пороге камеры надзиратель, со всей дури  ударив дубинкой о решетку. – Есть работа для тебя.
Майкл послушно поднялся с койки и, выйдя из камеры,  последовал за вторым надзирателем, который ожидал его у лестницы.
Конвойные препроводили Джексона в общественные душевые и сдали тамошнему надзирателю.
В душевой  уже принимало водные процедуры несколько человек. Один из них, забавный толстяк, всем своим видом напоминавший итальянского булочника, во всю орал тарантеллу, что вызывало неудовольствие у некоторых других заключенных, и они всячески пытались заткнуть его своими окриками. Но были и те, кто вполне поддерживал старого итальянца.
– Да заткнитесь вы! Пусть поет! У человека настроение хорошее!
– А ну козлы! Всем заткнуться и пошевеливаться! – вмешался надзиратель. – Джексон, - обратился он к приведенному только что, - ты тоже пошевеливайся. Сортиры сами собой не помоются, - со злорадной насмешкой громко, чтобы все слышали, произнес надзиратель и указал на общественные писсуары.
Находящиеся в душе тут же затихли, но вовсе не потому, что им было велено, а для того, чтобы не пропустить мимо ушей все происходящее поодаль от них.
Джексон был предупрежден о подобных уловках надзирателей, которые могли стоить заключенному слишком дорого. Для них это было, своего рода, развлечение. Заключенный, согласившийся на подобную работу, не важно, по не знанию или по причине страха перед возможным наказанием за ослушание, автоматически становился   неприкасаемым. Что бы тебя причислили к касте опущенных, не обязательно было подвергнуться физическому изнасилованию. Можно было влететь и вот так вот просто, а все остальное оставалось лишь делом времени.
– Я не буду это делать, - так же громко и уверенно ответил Джексон.
– Что ты сказал, козел? – недовольно вопрошал надзиратель, придвинувшись к нему вплотную.
– Я сказал, что не буду этого делать, – без малейшей опаски повторил Джексон. - Я что, по-твоему, похож на наивного сосунка?
– Или ты сейчас же примешься за работу, или я тебе так устрою, что мало не покажется, - пригрозил надзиратель, ухватившись за свою дубинку.
– Можешь посадить меня в карцер, но сортиры мыть я буду, только если твоя морда будет взамен тряпки.
– Ну ладно, - ядовито прошипел надзиратель, - я тебе это еще припомню, говнюк.  А ну, пошел в душ! Быдло! Шевелись!
Пока  Джексон раздевался,  закончившие помывку заключенные покинули душевую. Под присмотром надзирателя осталось лишь трое парней, толстяк, схожий с поросенком, волосатый, как обезьяна, амбал, тощий коротышка,  все еще неспешно плещущиеся под душем и Джексон. Сняв всю одежду, он прошел под свободный душ и принялся растирать ладонями горячую воду по телу. Толстяк с маленькими глазками, подобно бусинкам, весь раскрашенный татуировками, переглянулся с волосатым амбалом, по всей видимости, своим приятелем, и вышел из-под душа. Взяв что-то в своих вещах на скамье у стены, он подошел к надзирателю и сунул ему это в руку.
– Билли, ты бы пошел, прогулялся что ли? – предложил он надзирателю. – Мы тут по-быстрому. Ну, ты понимаешь.
Надзиратель глянул через плечо толстяка на Джексона и злорадно усмехнулся.
– Ладно,  схожу покурить, пока вы тут развлекаетесь, извращенцы.
Надзиратель вытащил из кармана пачку сигарет и направился из душевой.
– Эй, Джимми! – крикнул толстяк  худому коротышке и мотнул головой в сторону входа, попросив тем самым постоять на шухере, а сам направился прямиком к Джексону.
– Мм,  -  вожделенно промычал толстяк, подойдя к Джексону, - какая  очаровательная задница, прям как у шикарной дамочки.
Джексон развернулся в сторону толстяка и обдал его ледяным взглядом.
– Слышь, сладенький, ты сильно дыркой ошибся, - с отвращение к толстяку, отозвался он.
– Можно ведь по-хорошему, а можно и по-плохому. Выбирай, - как змей искуситель, продолжал толстяк.
– У меня есть идея получше, -  отозвался Джексон. – Иди, долби своих петухов, и вообще, шел бы ты на хрен, - грубо оттолкнул он от себя толстяка.
– Ясно, значит, хочешь по-плохому, - разозлился толстяк.
Волосатый амбал, отиравшийся все это время за спиной Джексона, обхватил его рукой за шею, а толстяк  намеривался ударить парня. Они хотели избить его и силой  получить желаемое. Но как только толстяк оказался в зоне досягаемости, то тут же получил хороший пинок в область солнечного сплетения. Амбалу тоже досталось. Сперва, ему отдавили пальцы на ноге, а затем заехали в челюсть.
Стоявший на шухере Джимми, увидев такую картину, нет, не поспешил на помощь своим дружкам, а трусливо бросился за надзирателями.
Когда прибежали надзиратели, их глазам открылась картина того, как Джексон спокойно натягивает на еще мокрое, после душа, тело, свои вещи, а двое глиномесов  валяются в лужах собственной крови и тихо стонут.
После такого Джексона должны были закрыть в карцер, но надзиратели, по всей видимости, сегодня прибывали в особом расположении духа.
– Этих извращенцев в лазарет! – скомандовал один из них.
Избитых до полусмерти толстяка и амбала  взяли под руки и потащили из душевой.
– А ты пошевеливайся!  - перекинулся он на Джексона. – К тебе пришли!
Тюремные слухи распространяются от блока «А» до блока «С» с молниеносной скоростью, но не всегда это бывает плохо. Через десять минут уже все заключенные знали о происшествии в душевой блока «Б». Для кого-то Джексон сегодня стал героем дня. А для кого-то просто парнем, который  показал, что может за себя постоять, доказав, что он настоящий мужик. А это значит, что  подобные типы, среди которых было не мало тех, кто с самого начала положил глаз на этого парня, дважды подумают, прежде чем  попытаться  сделать с ним то, что пытался Фокси со своим дружком. Хотя, скорее всего, они и пытаться не станут, ведь для этого  всегда можно найти жертву гораздо слабее.

    Узкий, мрачный коридор был до отказа заполнен людьми. Кто-то сидел на узких скамьях, кто-то стоял, прислонившись спинами к пошарканным стенам от которых  веяло сырой гнилостью. Жены, матери, отцы, дети – всем этим людям приходилось  томиться в   этой удушливой тесноте, под пристальным наблюдением надзирателей, ради мимолетного свидания с кем-то из своих близких, в силу тех или иных причин, вынужденных  отбывать свой срок в стенах  федеральной тюрьмы. Мэй приехала сюда рано утром, а сейчас был уже обед, но она была готова ждать сколько угодно, даже не взирая на подкатывающий приступ тошноты от зловония, которое исходило от огромного детины  сидящего рядом с ней. Достав из сумочки надушенный шелковый платочек, она прислонила его к лицу, чтобы хоть как-то оградить себя от этого букета дешевого табака, пота и прогорклого машинного масла, который, казалось, заполнил собой весь  коридор. Так проходили часы. Люди беспрестанно перешептывались между собой, кто-то высказывал свои неудовольствия установленными порядками и всей ситуацией в целом, но все продолжали ждать своей очереди. Хотя самой очереди, как таковой, не существовало. Ожидающих свидания приглашали в соответствии со списком заключенных в алфавитном порядке. Как только из дверей ведущих в общий зал для свиданий появлялся человек в форме, люди замолкали. Тот громко произносил имя заключенного, его порядковый номер и провожал пришедшего в зал для свиданий.
В очередной раз, выйдя в коридор, человек в форме громко произнес:
– Майкл Джозеф Джексон. Номер 19690.
Услышав имя мужа, Мэй тут же поднялась и, протиснувшись сквозь толпу, очутилась рядом с человеком в форме. Тот проводил ее в комнату, где  за массивным письменным столом  сидел другой человек в форме. Он потребовал предъявить разрешение на свидание, заверенное начальником тюрьмы.  Как только разрешение было предоставлено, у Мэй изъяли ее сумочку на временное хранение, описав в бланке все ее содержимое, затем проверили на возможное наличие запрещенных предметов, которые можно было бы пронести под одеждой.  После этого женщину проводили в зал для свиданий и указали на свободное место в самом углу зала.
Это была длинная, узкая комната без окон, разделенная на две половины стойкой с натянутой до самого потолка металлической сеткой. На одной половине располагались пришедшие на свидание, на другой заключенные за которыми  наблюдали вооруженные надзиратели. Пройдя в конец зала, Мэй села на свободный стул за стойку.  Бросив взгляд на заключенных, что разговаривали со своими близкими, глядя на них через  сетку, Мэй стало не по себе. Более того, ей стало страшно. Эти люди, одетые в одинаковые робы, с бритыми головами были похожи на зверей в клетке. В их  ожесточенных лицах  было мало чего человеческого. Мэй боялась, что с ее мужем может произойти подобная перемена. Боялась, что, вернувшись отсюда, он уже не будет таким, как прежде. Не желая видеть этих людей, которые, скорее всего, заслужили того, чтобы находится здесь, Мэй опустила голову и уставилась на свои пальцы, что беспрестанно теребили шелковый платочек. Она так погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как конвоир подвел заключенного  под номером 19690 и тот уселся на стул перед ней по ту сторону натянутой сетки.
– Привет, малышка, -  улыбаясь, тихо произнес Джексон.
Мэй подняла голову и хоть на лице ее и возникла  улыбка,  глаза моментально наполнились слезами.
– Майки, - страдальчески выдохнула она, и ее тонкие пальчики тотчас проскользнули в ячейки сетки, пытаясь дотянуться до него.
Майкл протянул к ним свои руки и их пальцы сплелись, согревая друг друга теплом.
– Боже, что они с тобой сделали? – ужаснулась Мэй. Ей было больно видеть мужа в таком состоянии. Обритый на голо, с ввалившимися скулами, какая-то необъятная печаль в глазах. Ее сердце сжималось от невероятной боли. Хотелось прижать его к груди и оградить собой от этого жуткого места.
– Нет, Мэй, не надо, - принялся уговаривать Джексон жену, видя, как по ее щекам потекли слезы. – Не плачь. Все нормально. Здесь все такие.
– Я не буду, - пообещала она, утирая слезы платочком.
– Как ваши дела? Как малышка? – интересовался Майкл относительно дочки.
– У нас все хорошо. Не беспокойся о нас. Пришлось сказать Саре, что ты вновь уехал в деловую поездку.
– Да, - грустно и иронично усмехнулся Майкл, – слишком уж длительной будет эта поездка. 
– Иногда, она просыпается среди ночи, начинает плакать и зовет тебя. Это так ужасно, - Мэй вновь была готова расплакаться, но все же взяла себя в руки. – Она так любит тебя, хоть ты не так много времени проводил с ней. Иногда, мне кажется, что тебя она любит даже больше чем меня.
– Не говори глупости, - грустно улыбнулся Майкл.  - Как у вас с деньгами? Том  приносит деньги от ребят? – поинтересовался он.
– Мы не нуждаемся в деньгах. Каждую пятницу Том приносит конверт, - потупив взгляд, отозвалась Мэй, не желая смотреть мужу в глаза.
– Сколько? – интересовался Джексон, считая это важным для себя.
– Тысячу.
Эта была лож. Ту несчастную тысячу Мэй получила от Поллучи всего единственный раз, сразу после того, как Тома сделали заместителем Джексона. А после никакой помощи. Так что финансовые дела семьи Джексон обстояли не самым лучшим образом. Большую часть денег, которые Мэй отправила  растравщику еврею, пришлось отозвать для оплаты расходов связанных с судом.  Прибыль с реализации бриллиантов, что Джексон и Поли  сперли  из пассажа, пришлось полностью отдать Сальери. Таким образом, дон решил наказать двух своих капитанов за  то, что те посмели действовать у него за спиной, да еще с такими последствиями. Оставшиеся у ростовщика деньги приносили не особо большую прибыль с учетом того, что четыре процента из этих доходов Мэй  отдавала Поли, как посреднику, большую же часть оставшейся суммы съедали счета за дом. На все легальные предприятия  мужа был наложен арест. Несомненно, Мэй весьма пригодились бы те деньги, которые она должна была получать от Поллучи до тех самых пор, пока не выйдет на свободу ее муж, но она была слишком гордой женщиной для того, чтобы  просить деньги у кого-то, а тем более, у этого мерзкого человека.  Она могла пожаловаться тому же Джанолле на невыполненные договоренности и он, конечно же, принял бы соответствующие меры, но и этого она делать не хотела. А мужу солгала лишь за тем, чтобы он перестал беспокоиться. Ему сейчас нужно было думать о себе, и лишние заботы были совершенно не к чему. Тем более что помочь он все равно ничем не мог.
– Что?! – слегка повысив голос, возмутился Джексон и тут же затих, не желая привлекать внимание надзирателей. – Тысячу? – перешел он на шепот. – Клянусь Богом, я грохну эту паскуду, как только выйду, - злобно прошипел Джексон. -  Две тысячи Мэй. Эта  гнида должен приносить тебе каждую неделю не меньше двух тысяч. Таков уговор.
Что-то зловещее, сравнимое со звериным оскалом, возникло на его лице. Заметив это, Мэй не выдержала и вновь расплакалась.
– О Боже, Мэй, перестань. Оставь это мокрое дело, - просил Джексон. Он просунул свои пальцы в ячейки сетки и попытался дотянуться до жены.
– Как же мне не плакать, Майкл? – подняв на мужа влажный взгляд, вопрошала Мэй. – Как мне не плакать?   Ты только посмотри на себя. Ты в тюрьме. Как ты дошел до этого?
– Господи, Мэй, -  поморщился Джексон, – только вот не надо мне читать морали. Прокурор мне уже прочитал одну. Послушай, - тут же смягчился он, - для меня очень важно знать, что у вас все хорошо, и вы ни в чем не нуждаетесь.
– Я знаю милый, знаю, - Мэй приподнялась и прильнула лицом к самой сетке, Джексон проделал то же самое. Сквозь ячейку в сетке, он смог уловить губы жены и с жадностью прилип к ним. Это действо тут же было замечено бдительным надзирателем и пресечено.
– Никаких касаний! – громогласно выкрикнул надзиратель. – Джексон! Что, в карцер захотел?!
Мэй отстранилась и вновь уселась на стул, понимая, что испытывать терпение этих людей не стоит.
– Я люблю тебя, малышка, - вновь стал мягким, как прежде, Джексон.
– Я тоже тебя люблю, -  отозвалась Мэй. Тут она вспомнило то, о чем ее просил друг мужа: – Поли велел передать тебе, что в этой тюрьме сидит некто по имени Лео Винчи, и что тебе следует связаться с ним. – Скороговоркой  прошептала она, глядя на приближающегося к ним надзирателя.
– А это еще кто? – вопросительно приподнял бровь Джексон.
– Я не знаю. Просто Поли просил тебе передать это. Сказал, что он может помочь.
– Ну, все Джексон, свидание окончено, - обратился к Майклу подошедший надзиратель.
Джексон послушно поднялся и направился прочь из зала свиданий.
Мэй проводила мужа взглядом, и больно закусив губу, поднялась со стула.

Ровно в девять вечера, как и всегда, в камерах погас свет, и грохочущий голос надзирателя дал отбой. Заключенные затихли в своих камерах, и  на обоих уровнях воцарилась тишина. Лежа на своей койке, Майкл наслаждался тишиной. Он глядел в маленькое оконце под самым потолком, через которое в камеру проникал тусклый свет уличного прожектора и в очередной раз думал о своей жене, о малышке Саре. Эти мысли согревали его, они давали ему силы. Они были тем, ради чего стоило жить. А в таких местах как это, это не маловажно. За стеной, в соседней камере, послышалась какая-то возня.
– Эй! Майки! – послышался за соседней стеной голос Джо.
Джексон поднялся и, подойдя к  противоположной стене, опустился на пол.
– Чего тебе, Джо?
– А ты парень что надо, - довольно хмыкнул Джо.
– Да? –  с саркастической усмешкой отозвался Джексон.
– Этот урод Фокси и его дружок  теперь долго будут давить койки в лазарете, - посмеивался Джо. –  Ты заявил о себе и теперь для здешних ты «Джокер». А здесь это значит куда больше, чем кажется на первый взгляд.
В подобных заведениях «Джокерами» именовали тех, кто смог сохранить свое мужское достоинство и не позволил совершить над собой акт полового насилия.
– Ты знаешь парня по имени Лео Винчи? –  внезапно поинтересовался Джексон.
– А зачем он тебе?
– Надо, раз спрашиваю.
– Лично не знаком, но кое-что слышал. Он сидит в блоке «А». Я знаю одного парня, который может помочь, если он тебе так нужен.
– Когда?
– Да хоть завтра, во время прогулки. Этот Лео важная птица.
– Местный авторитет значит? - усмехнулся Джексон.
– Слышал, у тебя сегодня свидание было. С женой? – поинтересовался Джо.
– Да.
– Красивая?
– Кто?
– Твоя жена?
– Очень, - улыбнулся Джексон.
– И дети есть? – интересовался Джо.
– Дочка.
– Сколько ей?
– Почти два года.
– Да, - усмехнулся Джо. – Не повезло ей с папашей.
– Иди к черту, Джо, - отозвался Джексон и, поднявшись, обратно улегся на койку.
– Ага, и тебе спокойной ночи, Майки, - отозвался Джо.

    Каждый день заключенным, не находящимся в карцере, было дозволено выходить на прогулку в тюремный двор. Кроме  правил установленных  тюремной администрацией, здесь существовали и свои негласные правила двора, нарушать которые было куда опаснее, чем первые. Вся огромная территория двора была поделена на несколько секторов.  Существовал  ирландский сектор, еврейский сектор, китайский сектор, итальянский сектор, черный сектор, так называемый «козлиный» двор – на этой территории находились те, кто сотрудничал  с представителями тюремной власти, и не имели уважаемого статуса у остальных заключенных. Рядом с «козлиным» двором располагалась «Дамская» зона – место сбора пассивных гомосексуалистов или насильно опущенных заключенных.
Тюремный двор – целый мир, наполненный грязью, жестокостью, насилием более сильных над более слабыми, с кучей неписаных правил, которые создавались для того, чтобы нарушать их. Джексону всего этого хватало и на свободе, так что он не спешил делать шаг ему на встречу. Обычно он предпочитал наблюдать за всем происходящем в этом мире со стороны, тихо стоя в уголке и никого не трогая. Но сегодня ему пришлось сделать этот шаг, потому что, каким крутым бы он ни был по ту сторону забора, здесь он был никто и без надежной поддержки, в одиночку, в этом мире  выжить было невозможно, даже если ты просто стоишь в уголке и тихо наблюдаешь.
Джо сообщил Джексону, что парень, который может устроить ему встречу с Лео Винчи сейчас находится в спортивном зале, и зовут его Стив.  Путь к спортзалу пролегал через ирландскую зону. Джексон решительно выдвинулся, но даже и представить не мог, какая встреча ему предстоит.
Проходя мимо кучки ирландцев, Джексон услышал чей-то окрик в свою сторону. Голос окрикнувшего показался ему смутно знакомым. Он остановился и оглянулся.
– Эй! Кажется, я тебя знаю! – с удушливой хрипотцой, обращался к нему здоровый детина. – Да! Точно! Ты тот самый итальяшка, который был с Джаноллой в ювелирке!
Браен Онил. Теперь и Джексон узнал его. Суматоха, возникшая вокруг Джексона, тут же привлекла внимание остальных заключенных, и они с любопытством стали подтягиваться ближе к месту разыгрывающихся событий, обступая Онила и Джексона кругом. Дело начинало пахнуть жареным.
– Это из-за тебя, урод, я подыхаю за решеткой, -  сыпал обвинения Онил.
– Ты за решеткой, потому что у тебя мозгов нет, - с вызовом отозвался Джексон. Это было более чем смелое заявление.
Онил рассмеялся,  довольно хлопая в ладоши.
– Парни! Мама была права! Бог – он есть! – довольно восклицал ирландец. – И это он послал тебя сюда, ублюдок, чтобы я тебе отплатил.
Онил замахнулся своей мускулистой ручищей, намереваясь  покончить с Джексоном одним ударом, но тот оказался проворней и смог не только увернутся, но и нанести ответный удар. Онил пошатнулся, потряс головой. Удар был сильным, но не настолько, чтобы остановить его, скорее только подогрел его гнев.
Наблюдавшие за происходящим заключенные расступились полу кругом, дав пространства для дерущихся, и уже были готовы делать ставки.  Конечно же, они были не в пользу Джексона. Не было никаких сомнений в том, что Онил завалит этого парня.
В стороне от всего происходящего, за разложенной на столе шахматной доской, сидел седовласый мужчина на вид лет шестидесяти. Возникшая заваруха  привлекла и его внимание.
– Смотри, Пэпэ. Это может быть интересным, - обратился он к своему партнеру по игре.
Широкоплечий мужчина, с мясистым лицом, отвлекся от шахматной доски и, с усмешкой, принялся наблюдать за дерущимися. Пэпэ прекрасно знал, на что способен Онил. Тот появился здесь ни так дано, но  постоянным участием в кулачных боях заработал себе репутацию самого безжалостного и сильного бойца.
– Может небольшое пари? – предложил старик, взглянув на Пэпэ.
– Этому несчастному явно не позавидуешь, - отозвался Пэпэ, - в особенности после того, как  этот бешенный леприкон превратит его в котлету.
Онил был напорист, он пытался давить своего противника своей массивностью и недюжинной силой. Джексон на его фоне смотрелся жалким дохляком, но у него был большой плюс – легкий, подвижный. Он не старался наносить как можно больше ударов,  больше оборонялся и постоянно был в движении. Крутился вокруг Онила, как заводной.  Изматывал его и наносил ответные удары лишь тогда, когда был точно уверен, что они достигнут цели.
Стоя на площадке центральной постовой башни, в окружении нескольких надзирателей, начальник тюрьмы  внимательно следил за происходящей потасовкой внизу. По законам федеральной тюрьмы он или его подчиненные были обязаны пресечь подобное еще в самом начале, но Стоун не спешил. Он начальник тюрьмы. Главный и единственный хозяин этого мирка. В его руках вся власть и закон. Но, как и любой другой человек, наделенный законной властью, в конечном итоге поднимается над этим самым законом и начинает управлять им, прежде всего, в угоду собственным потребностям, амбициям и желаниям. Теренс Стоун был далеко не исключением. Видя, что противники не желают уступать друг другу, Стоун все же  решил пресечь это нарушение дисциплины и порядка, подав соответствующий  знак надзирателям находившимся внизу.  Те тут же направились к беснующейся толпе пылко поддерживающей Онила своими разгоряченными выкриками.
– Шухер! – завопил кто-то из толпы, заметив приближающихся надзирателей. – Синий идет!
Толпа моментально рассосалась по сторонам. Решив, что поединок закончился, Джексон расслабился и в этот самый момент получил сильный удар кулаком в лицо. Из разбитого носа и трещины на губе хлынула алая кровь. Совершив подобную подлость, Онил отступил в сторону.
– Этого в карцер! – приказал старший по званию, своим помощникам. – А ты, Онил, получишь еще одно предупреждение и последуешь за ним. – Пригрозил он ирландцу, сотрясая дубинкой у того перед лицом.
Онил лишь зло усмехнулся в ответ.
Надзиратели скрутили Джексону руки и потащили за собой.
Прежде чем запереть дверь, надзиратели  прописали ему несколько ударов дубинками в область спины и живота.  Превознемогая боль, Джексон доплелся до угла, в котором валялся старый, провонявший матрац, рухнул на него ничком и тихо простонал.

Два дня спустя:

Начальник тюрьмы в сопровождении надзирателя, не спеша, шагал по коридору вдоль камер предназначенных для нарушителей тюремного распорядка. Рядом со Стоуном вышагивал седовласый старик среднего телосложения. Не смотря на свой преклонный возраст, он выглядел довольно бодро. Хоть он и был облачен в такую же робу, как и у остальных узников тюрьмы, он вел себя со Стоуном не как заключенный, а как равный ему.
– Как долго вы будите держать его там? – поинтересовался старик.
– Пока  не сделает правильные  выводы, -  отозвался Стоун.
– Нет, - уверенно возразил старик, так, словно это он был начальником этой тюрьмы. – Мы это изменим. Он может драться?
– Да вроде, - пожал плечами Стоун. – Я велел ребятам не усердствовать. Так, прописали чуток дубинками. Так что я думаю, он в форме. – Начальник тюрьмы остановился перед камерой, в которой находился Джексон.
– Ладно, открывай, - отдал Стоун приказ надзирателю.
Тот со скрипом провернул ключ в заржавевшем замке и открыл дверь в карцер.
Услышав, как отпирается замок его камеры, Джексон  приподнялся, приняв положение сидя. Свет, проникший в дверной проем из коридора, казался ярче любого прожектора.
– Проснись и пой Джексон! – обратился к заключенному Стоун. – К тебе посетитель.
Щуря отвыкшие от света  глаза и прикрывая их ладонью, Майкл пытался разглядеть появившуюся в дверном проеме фигуру человека.  Вошедший сделал несколько шагов и остановился перед Джексоном. Теперь тот мог смотреть на него спокойно.
– Меня зовут Лео Винчи, - представился старик. – Говорят, ты хотел поговорить со мной.
Джексон поднялся на ноги.
– Да. Один из людей Сальери, сказал, что я могу рассчитывать на вашу помощь.
Услышав это, Лео усмехнулся.
– А именно? – желал уточнить Винчи.
– Поли Джанолла.
– Честно сказать, я думал, что этого сукина сына давно пришили. Ну да ладно, - на секунду Лео задумался. – Я тебе вот что скажу. К черту Сальери. Я не собираюсь защищать его людей. Но я видел, как ты уделал этого Онила. Надо признать – ты не плох. Пошли со мной, - позвал он Джексона за собой.
Надзиратель проводил арестантов до конца коридора и остался стоять на своем посту, в то время как те пошли дальше. Джексон шел рядом с Винчи, и вертел головой по сторонам не веря собственным глазам. За ними никто не следовал, а те надзиратели, которых они встречали на своем пути, не обращали на них почти никакого внимания. «По всей видимости, этот человек действительно был довольно значимым авторитетом в здешней среде»: - думал про себя Майкл.  Пройдя несколько коридоров, они вошли в спортзал, который имел два входа. Один был с улицы, другой  из тюремного блока «Б».  В зале было человек десять. Кто-то сидел на скамейках, потягивая что-то из алюминиевых кружек, кто-то занимался на тренажерах, кто-то  праздно болтал стоя тесным кружком, кто-то молча курил. Но как только появился Лео Винчи, они тут же забыли про все свои дела и обернулись в его сторону.
– Парни! Внимание! Это Майки! – представил Лео присутствующим своего спутника. – Он будет нам помогать.
К Джексону подошел  широкоплечий детина с мясистым лицом.
– Майки, это Пэпэ, - представил его Винчи. – У него намечается важный бой и ему нужен спарринг партнер. Судя по тому, что я видел во дворе, ты подойдешь. Ты поможешь нам парень, а мы тебя будем защищать. И кто знает, может быть, ты еще чему-то научишься в процессе.
– Сказать нет, не вариант? Правильно? – поинтересовался Джексон не горя особым желанием становиться  грушей для битья.
– А я не помню, чтобы спрашивал, –  прожигая парня взглядом, отозвался Лео.
– Ясно, - усмехнулся Джексон и принялся  разминать пальцы, готовясь к предстоящей тренировке.
Майкл был не дурак, и стал понимать, что этот парень не просто  тюремный авторитет, иначе Поли не посоветовал бы обратиться именно к этому человеку.
– Ладно, парни. Поехали, - отошел в сторону Винчи, освобождая место для  бойцов. – Пэпэ, сегодня будем работать над контрударами. Майки, попробуй ударить Пэпэ. Снеси ему могучую челюсть. Ты Пэпэ, уходи от удара, как я показывал, а потом выбери время и сам нанеси удар. Давайте парни! Начинаем!
Как и было велено, Майкл попытался нанести Пэпэ удар, но тот ловко увернулся и в ту же секунду нанес Джексону ответный удар в челюсть. Майкл едва устоял на ногах. Еще пара таких ударов и его челюсть можно будет собирать по кусочкам. Такая перспектива совершенно не улыбалась Джексону. Уходя в продолжительную оборону, временами открываясь и ловко уворачиваясь от  молниеносных атак, Майкл изучал своего противника. Пэпэ не стремился особо разнообразить свои атаки различными видами ударов. В основном он старался поразить противника боковым ударом в голову с дальнего расстояния или ударом по прямой.  Главный секрет Пэпэ заключался в том, что он был левша, и именно это было его главным козырем против большинства бойцов, которые   были правшами. Правую руку он использовал лишь в тех случаях, когда хотел обмануть противника и подвести его под сокрушительный удар левой. А вот Пэпэ не знал секрета Джексона заключавшегося в том, что в бою этот парень мог одинаково владеть как правой, так и левой рукой. Приблизившись к сопернику, Майкл обманным движением подвел того к атаке. Пэпэ попытался нанести Джексону прямой удар в голову, но он увернулся и в тот же миг провел контрудар левой снизу вверх точно в челюсть. Это было весьма неожиданно.
– Ух, ты! – удивленно воскликнул Винчи. – Вы только посмотрите.
– Э! – возмутился Пэпэ, прекратив бой. – У нас здесь спарринг или тренировка?
– А парень-то с огоньком, - подметил Лео, сияя от удовольствия. – Это хороший прием в арсенале. Многие  вообще не поймут, что случилось. Как, например Пэпэ. – Рассмеялся Винчи. – Хотя он не многие.
В спорт зал вошел низкорослый китаец в сопровождении  полуобнаженного, размалеванного татуировками, поджарого, будто гончая, клоуна.
– Винчи! – зло проорал китаец с сильным акцентом. – Подлый белый Дьявол!
– И вам тоже здрасте, мистер Ву, - поприветствовал Лео вошедшего. – Подлый? -  изобразил он недопонимание. – Ты поставил на своего, и он продул. Такие уж у нас порядки.
– Тогда Ву хотеть реванш, – заявил китаец.
– Это я могу устроить, - Лео повернулся в сторону Джексона. – Ты готов Майки?
Джексон подошел к Винчи и окинул взглядом обоих китайцев.
– Китаец? – кивнул он головой в сторону Ву и его бойца. – Тогда выдайте ему стремянку и вперед, - с усмешкой бросил Майкл.
– Ладно, Ву, будет тебе реванш и чтобы на этот раз без всяких ваших штучек.
Слух о том, что состоится очередной спарринг, разнесся в считанные минуты и спортзал стал заполняться заключенными, спешащими сделать свои ставки. Ставки принимались три к одному, что китаец одержит свой реванш, так что в случае победы Джексона, команда Винчи могла поднять не плохие деньги.
– Эти китайцы шустрые, мелкие сволочи. Вначале не старайся его свалить, не получится. Удары наноси быстро и точно, измотай его, а когда он уже не сможет уворачиваться, просто добей, - наставлял Винчи. – Иди, покажи ему, что ты умеешь.
Китаец действительно оказался довольно шустрым, но за прошедшие пятнадцать минут спарринга он израсходовал большую часть  энергии и как сказал Винчи, уже не мог так же вертко уворачиваться от точных ударов.  Кульминацией представления стал боковой удар в голову, оглушивший китайца, удар в область печени и следом сокрушительный удар в челюсть с ноги. Китаец повалился на спину, разбрызгав вокруг себя сгустки крови и осколки зубов.
– А! – завопил Ву, - Подлый гуайло! – сотрясал он кулаками в сторону Джексона. – Ну, почему? Почему он не бить тебя в стиль белый тигр?! 
В спорт зал вбежал стоявший на шухере парень и завопил во все горло:
– Шухер! Синий идет!
Следом за ним появился надзиратель.
– Что здесь происходит?! Групповуха?! А ну рассосались по своим норам, быдла! – приказал он.
Заключенные тут же принялись расходиться. Все, кроме Лео Винчи и его парней. Их будто это вообще не касалось.
Получив  выигрыш за  бой, Лео отсчитал  часть денег и протянул их Джексону.
– Это тебе Майки. Ты это заслужил.
Джексон взял свой процент с выигрыша, ведь в конечном итоге деньги оставались деньгами даже здесь.

+1

36

Глава: 3

Сидя в своей камере, Джексон читал полученное из дома письмо, время от времени, поглядывая на фотографию жены и дочери, что была приложена к письму. Она была сделана перед тем, как Мэй отправила письмо. Его малышка Сара значительно подросла за эти месяцы. Дети всегда, кажется, растут быстрее, если это происходит не на твоих глазах. В какой-то момент, Майклу стало непомерно тоскливо, оттого, что он был отлучен от своей семьи, но рисунок Сары, который Мэй так же приложила к письму, весьма порадовал его, заставив улыбаться.  Он ничем не отличался от рисунков других детей ее возраста. Но он имел для него особое значение, потому что это был рисунок его дочери. Его маленького ангелочка. Письмо жены было очень добрым, светлым, наполненным  безграничной любовью и ожиданием  того дня, когда закончится его срок, и они снова смогут быть в месте. Когда Мэй писала, она  несколько раз роняла слезы, сердце ее было исполнено таской по любимому мужу, это было заметно по тому, как расплылись  чернила в нескольких местах. Писал ли письма домой сам Майкл? Он пытался сделать это несколько раз, но ничего  не выходило. Все, что он мог написать жене, так это то, что очень любит ее и дочь, и очень, очень сожалеет о том, что был вынужден  оставить их. Писать о чем-то другом…. Он впервые понял, что должно быть чувствовала Мэй, когда он расспрашивал о ее жизни, когда они еще только встречались. Ей действительно нечего было рассказать, также как и ему сейчас. Здесь ничего не происходит, кроме того, что каждый день ты вынужден бороться за собственную жизнь. Хотя, это  было похоже и на его жизнь, там, на свободе, только отсутствовали все эти хорошие,  приятные мелочи, которые и наполняли жизнь полнотой ощущений этой самой жизни.
В дверном проеме камеры нарисовался Стив, один из парней Винчи.
– Эй, Майки, - обратился он к Джексону. – Винчи хочет видеть тебя. Он сейчас во дворе.
– Иду, - отозвался Майкл и, запрятав письмо под подушку, отправился следом за Стивом.
Лео Винчи сидел за столиком в окружении нескольких своих парней. Рядом с ним был и Пэпэ, он был не только его грозным бойцом, но и телохранителем, а также сокамерником. Еще только приближаясь к  ним, Майкл заметил, что с Пэпэ что-то не то. С его шеи свисала петля из нескольких слоев бинта, и в эту петлю была вложена рука в гипсовой повязке. А его лицо, ставшее почти бесформенным, распухло и почернело от кровавой  гематомы, так, что глаз почти не было видно.
– Пэпэ, а с тобой-то что случилось? – изумился Джексон, подойдя к ним.
А с Пэпэ случилось вот что:  через несколько дней у него должен был состояться ответственный бой с Онилом. Вся тюрьма, включая надзирателей и самого начальника, с нетерпением ожидали этого события.  Делались очень высокие ставки. Представитель Онила, был уверен в победе своего бойца, но, зная  сильные стороны Пэпэ, все же решил подстраховаться, и послал  своих людей, в составе пяти человек, чтобы они немного вывели Пэпэ из строя. Они подкараулили парня и накинулись на него всей толпой. Пэпэ, хоть и был первоклассным бойцом, но справится с толпой все же не смог. Эти парни переусердствовали и сломали ему руку, превратили лицо в котлету и свернули челюсть. Теперь бой будет отложен и, скорее всего на значительное время. Это не входило в планы представителя Онила, но с другой стороны они получили время на то, чтобы как следует подготовиться, тщательно изучив возможную тактику противника. Винчи не собирался спускать это дело.
– Дружки Онила, слегка пощекотали его, - вместо Пэпэ, ответил Винчи.
– Слегка? – возмутился Пэпэ и тут же  тихо застонал от боли в челюсти, которая продолжала ныть, не смотря на то, что работники лазарета поставили ее на место.
– Линч, подлый ирландский ублюдок, - обозвал Лео, представителя Онила. – Мы не оставим это просто так, так что мне понадобится твоя помощь Майкл. Поступим так же, как поступили они. Ты должен избавиться от Онила, и если ты справишься с этим, то я не останусь в долгу.
Джексон минуту поразмыслил, затем взглянул на Пэпэ и, наконец, принял решение:
– Хорошо, думаю, я смогу с этим справится, - в конечном итоге, не уступал же он этому бугаю во время их первой потасовки.
– Онил сейчас в спортзале. Он один и это самый подходящий момент. Удачи тебе, - участливо похлопал Винчи Джексона по плечу.
Когда Джексон вошел в спортзал и окрикнул Онила, тот подскочил как ужаленный, и все внутри у него заклокотало в радостном предчувствии долгожданной мести.
– Вот ты-то мне и нужен, - прогрохотал Онил, решительно направляясь в сторону Джексона. – Тут тебя охрана не спасет.
Громила тут же набросился на Джексона с кулаками, и они оба принялись отвешивать друг другу сильные удары. Онил действительно был очень силен, но и Джексон, за то время, которое он проводил за тренировками с Пэпэ и, участвуя в боях, которые устраивал Винчи, кое-чему научился. Джексон наносил Онилу удары изо всех сил, но это, казалось, не причиняет ему никакого вреда. Тот по-прежнему уверенно стоял на ногах. Понимая, что начинает уставать, Майкл собрал последние остатки сил и,   выждав подходящий момент, нанес противнику серию сокрушительных ударов. Онил поддался и повалился на пол, но через минуту уже вновь поднялся на ноги. Его немного покачивало, но он по-прежнему был полон решимости. Джексон не мог понять, из чего же был сделан этот парень. Налившимися кровью глазами, Онил смотрел на Джексона, как разъяренный бык на тореадора, но вместо того, чтобы вновь накинуться на него и разорвать голыми руками, Онил пошел на подлость и извлек из-за спины, спрятанный за поясом под рубахой, самодельный нож. Именно при помощи этого оружия он и намеривался прикончить Джексона. Рукоять ножа, было обмотана изолентой, так что никто бы не смог определить, чьих это было рук, а свидетелей здесь не было. Приблизившись к Джексону, Онил попытался полоснуть того острым лезвием, но Майкл отстранился, и лезвие  рассекло лишь воздух. Онил вновь попытался нанести удар, затем еще и еще. В конечном итоге, во время очередной попытки, Джексон перехватил вооруженную руку Онила и, ударив коленом в область паха, сбил с ног. Ловко выхватил нож и резко скользнул лезвием по горлу ирландца. Рассеченная плоть моментально разъехалась в стороны, и кровь хлынула на грудь Онила. Он захрипел, корчась в судорогах и захлебываясь собственной кровью, но это длилось не долго. Последовал сильный удар ножа, и лезвие вонзилось  в сонную артерию. Еще через мгновение Онил затих, и его тело, мертвым грузом, легло на каменный пол.
Что последовало за этим? Ничего. Никто не видел, кто убил Онила, а на ноже не было никаких отпечатков. Так что за этим не последовало совершенно ничего. Хотя сами заключенные, хоть и не были свидетелями, прекрасно знали, чьих рук было это дело и что этому предшествовало.
Через неделю, после случившегося, Джексон был приглашен на ужин в блок «А» в камеру к Лео Винчи. Блок «А» резко отличался от  остальных блоков. На первый взгляд, хотя бы тем, что здесь  в каждой камере стояли, пусть и тюремные двери из толстого металла, но все же двери, а не  металлические  решетки, лишающие заключенного  даже самой минимальной приватности. Когда же Джексон оказался в камере Лео, он некоторое время прибывал  в неком культурном шоке. Камера была очень просторной, с чистыми, выкрашенными в приятный цвет, стенами. На каменном полу лежал ковер, в углах стояло две, так как  Лео сидел вместе с Пэпэ, настоящих полуторных кровати,  шкафы, диван и кресла для посетителей. Здесь даже был отдельный санузел и душевая. Они  находились  в маленькой комнатке, куда, прямо из камеры, вела обычная дверь. Здесь не было этой удушливой зловонии плесени и сырого бетона. Наоборот, пахло  овощным рагу, которое Лео саморучно готовил на маленькой плитке. Если сравнивать со всем остальным убожеством, царившим в остальных камерах, здесь было прилично как в отеле «Плаза».
Пройдя, Майкл  сел на диван и еще раз оглянулся по сторонам.
– Ну и как тебе? – поинтересовался Лео относительно своего жилища.
– В таких условиях можно и подольше отсидеть, чем мой срок, - отозвался Джексон.
– Да, здесь не плохо, но тюрьма – есть тюрьма, - отозвался Лео, закладывая очередную порцию овощей в глубокую сковороду.  – Я прав Пэпэ?
– Так оно и есть, - отозвался Пэпэ. Он достал из пачки сигарету, затем предложил Джексону, тот взял одну, хотя изначально надеялся, что вообще бросит. Дав прикурить гостю, Пэпэ уселся в кресло.
– По всей видимости, люди Сальери не очень-то  горели желанием тебе помочь, раз ты оказался здесь, - с какой-то усмешкой  начал Лео.
– Это  не правда, - уверенно отозвался Джексон. – На то, что я оказался здесь, были свои причины.
– Я не требую у тебя, чтобы ты рассказывал мне об этих причинах. Все и так ясно. Я уже шестой год торчу в этой дыре и любые новости со свободы, могут быть интересными. В особенности если они касаются не без известных мне людей. Так насколько ты близок к Сальери? – поинтересовался Винчи.
– Да так, выполнял для его ребят  разного рода работенку, - скромно отозвался Джексон.
Лео усмехнулся. Он явно знал больше, чем Джексон предполагал.
– И поэтому Джанолла посоветовал тебе обратиться ко мне?
– Он просто хотел мне помочь.
– Я отлично знаю Джаноллу, этот маленький говнюк, вырос на моих глазах. И я прекрасно знаю, что он никогда  не станет помогать тем, кто просто выполняет для него разную работенку.
– Так значит, вы тоже работали на Сальери? – удивился Джексон.
– Работал на Сальери? – Винчи  усмехнулся и переглянулся с Пэпэ. – Я никогда не работал на Сальери. Я работал вместе с Сальери и Морелло на дона Луциано Пеппоне. Слышал что-нибудь о таком?
– Нет, - отозвался Майкл.
– Это было почти двадцать лет назад, - Лео принялся рассказывать Джексону о прошлом города «потерявшего  небеса».

К началу 1920 года, помимо многочисленных подростковых бандитских шаек, в Лост – Хевене  существовало три влиятельных преступных клана. Банда «кровавого Джимми»,  банда из Норт-Сайда и «Грязные Ангелы» Пеппоне.
Банду «кровавого Джимми» возглавлял Джимми Гросси. Все члены клана Гросси были выходцами с Сицилии. Эта банда держала под своим контролем всю «Маленькую Италию». Когда в 1919 году был принят «Сухой Закон», Гросси и его парни тут же взялись за дело. Они заставляли своих земляков устанавливать в квартирах самогонные аппараты и гнать спирт. На них работало больше тысячи жителей «Маленькой Италии»,  и каждый из них получал по пятнадцать долларов в день, за что относились к Гросси как к благодетелю, в то время как доход гангстеров составлял сотни тысяч. Полученный спирт кое-как очищался, ароматизировался, разливался в бутылки и продавался как виски. Фабрика и она же штаб квартира «кровавого Джимми»  располагалась недалеко от полицейского участка. Повсюду разносился специфический запах алкоголя. Гангстеры  даже не пытались скрыть свое производство от полиции. Почему? Их союзником был босс местной республиканской партии, судья, окружной прокурор. Полицейские, имеющие свой кусок в деле Гросси, сообщали ему о предстоящих налетах федеральных агентов за двадцать четыре часа до появления тех. Не удивительно, что никто не мог взять их с поличным.
Донни Мареско, выходец и Неаполя, владел цветочным магазином в Норт-Сайде и поставлял в любом количестве цветы и венки. Ему, неподдельно, нравилось заниматься флористикой, и когда поступал какой-то важный заказ, он сам  лично выполнял его.  Мареско был весьма разносторонним человеком: цветы и покойники были его  приятным увлечением, основным же бизнесом являлся  контроль над игорными домами и контрабанда спиртным,  что было весьма доходным делом еще до  вступления в силу «Сухого Закона».  Мареско и его парни тащили спиртное со складов, совершали вооруженные налеты на машины грузоперевозки. Однажды его бравую команду застали за выгрузкой со склада около двух тысяч бочек довоенного бурбона «Кентукки». Ни владелец склада, ни полиция не стали вмешиваться и препятствовать этому.  Почему? Потому что хозяин склада побоялся за собственную шкуру, а полиция получила хороший куш с этого  дела. Банде Мареско подчинялись все точки розничной торговли спиртным, а так же аптеки и игорные дома в Норт – Сайде и Ньюарке. Единственное, чем пренебрегал Мареско – публичные дома. Он питал решительное отвращение к продажной любви.
На северо-западе Лост – Хевена своим балом правил Луциано Пеппоне, муж кузины Мареско, и его «Грязные Ангелы».  Им подчинялись Северный и Западный Милвилль и Чайна Таун. Он занимался  рэкетом, азартными играми, его предприятия управляли борделями и клубами. Он был примером для новой американской знати. Луциано носил украшенную бриллиантами булавку для галстука, запонки, подтяжки, ремень, часы и даже подвязки, приобретя соответствующую его статусу респектабельность. Его ресторан в квартале красных фонарей был одним из популярнейших мест в Лост – Хевене.
Со вступлением в силу «Сухого Закона» сподручные  Пеппоне были за то, чтобы расширять незаконную торговлю спиртным, но Пеппоне был против, так как знал, что это приведет к сильным конфликтам между другими бандами. С другой стороны, конфликты все равно бы возникли рано или поздно. Во-первых, большинство незаконных спиртзаводов контролировалась сицилийцами, то есть  бандой «кровавого  Джимми».
Во-вторых, Пеппоне, хоть и сам был выходец с Сицилии, но имел дела и был в родственной связи с неаполитанцами. Что было причиной того, что сицилийцы постоянно нападали на его предприятия, грабили и разоряли их.  Почему сицилийцы не любили неаполитанцев? Да их вообще не любили все итальянцы. Неаполитанцы слишком громко разговаривают, привлекая к себе повышенное внимание, суетятся, портят имидж всей нации. Они считают их неопрятными свиньями и лентяями. Хотя довольно сложно представить любого другого итальянца, работающего не покладая рук, в особенности во время Сиесты.
Между тремя этими кланами, худо-бедно ли, но  поддерживался мир. Весной же 1920 года всему настал конец, и началась кровавая бойня, длившаяся несколько лет. Первый выстрел прозвучал майским вечером в ресторане Луциано Пеппоне в Чайна Тауне. Попрощавшись с женой, Луциано отправился по важному делу в свой ресторан. Этим «делом» оказалось убийство, а жертвой стал сам Пеппоне. Вину за убийство босса клана «Грязных Ангелов»  возложили на людей «кровавого Джимми». Босс  банды из Норт – Сайда, поклялся отомстить за своего родственника и устроил настоящую охоту за людьми Гросси. Через несколько месяцев после убийства Луциано Пеппоне, «кровавому Джимми» доложили, что в Маленькой Италии видели людей Мареско. Джимми не стал дожидаться, когда те заявятся к нему и, прихватив с собой несколько своих солдат, вооруженных до зубов,  отправился на улицу, решив устроить собственную охоту.  Когда мимо патрульной машины со скоростью пронесся автомобиль  Джимми Гросси, полицейские бросились в погоню. В тот день шел дождь. Гросси не справился с управлением, и машину занесло, после чего она врезалась в фонарный столб. Полицейские остановились рядом, но  солдаты Джимми открыли по ним огонь. Двое полицейских было убито на месте, один тяжело ранен. Гросси и его люди  разбежались в разные стороны, пытаясь уйти с места преступления. Четвертый полицейский, оставшийся невредимым в ходе перестрелки, погнался за Джимми и ранил его, но Гросси перемахнул через забор и оторвался от преследователя, спрятавшись в подвале одного из домов. Когда полицейские нашли его, он сидел в темном углу и истекал кровью. Гросси попытался выстрелить в полицейских, но у него закончились патроны. Когда санитары скорой помощи клали его на носилки, он с досадой ударил одного из них ногой в лицо и через пять минут скончался. Следующей жертвой, всего через неделю, стал приемник Джимми, его брат Питер Гросси. Питер возвращался домой к своей молодой жене, когда с его автомобилем поравнялся другой автомобиль, из его окон появились люди Мареско и пустили автоматные очереди, превратившие тело Гросси в решето. Оставшиеся сподручные Гросси, бросив все, бежали из  Лост – Хевена. Но смерть Питера Гросси не была последней в этой войне.
В магазин Донни Мареско поступил заказ на венок довольно сложной формы. Мареско решил сам заняться этим делом. Заказчик сказал, что зайдет за заказом в полдень следующего дня.  На следующий день, ровно в назначенное время, Мареско уже заканчивал работу, обрезая хризантемы, когда в магазин вошли трое. Он отложил все и выдвинулся им на встречу. Мареско прекрасно знал эту троицу. Это были люди покойного  Луциано Пеппоне. Эннио Сальери, Альберто Морелло и Леонардо Винчи. Мареско протянул руку для рукопожатия. Лео Винчи крепко сжал ее, а Сальери и Морелло в это время извлекли револьверы и стреляли, почти в упор, до тех пор, пока Мареско не упал на пол замертво.
Зачем они это сделали? Все довольно просто. Луциано Пеппоне был не плохим боссом, но со временем, поднимаясь все выше и становясь все значительнее в своем преступном мире, он все чаще стал забывать о тех, кто  своей верной службой, своими жизнями, поднял его на эту высоту. В то время как он расхаживал по своим кварталам, сверкая бриллиантами и щеголяя дорогими костюмами, его люди испытывали нужду. Как не смешно, через их руки проходили сотни тысяч долларов, состояние самого Пеппоне, оценивалось в несколько миллионов, а они были вынуждены довольствоваться лишь жалкими крохами, перепадавшим им после  тяжелых стычек, с теми же  людьми Гросси, которые, почти каждый Божий день, покушались на их территории. Многие их братья по оружию погибали не за что. Их семьи оставались нищими и голодными. Все это не могло не иметь последствий. Сподручные Пеппоне,  тогда еще не был введен статус «капореджиме», за которыми стояли десятки  полуголодных бойцов, решили положить этому конец, и вынесли своему боссу  смертный приговор. Сальери, Морелло и Винчи прекрасно понимали, что если они убьют Луциано, Мареско не составит  труда раздавить их. Обратиться за помощью к Гросси не представлялось возможным из-за постоянных конфронтаций. И тогда  они решили пойти на хитрость. Когда они убили своего босса, то всю вину свалили на  банду «кровавого Джимми», тем самым, натравив на них Норт – Сайд. Мареско не стал  выяснять так ли это. Эти сицилийцы и ему ни раз портили жизнь. Когда клан Гросси  прекратил свое существование, растеряв всю свою власть, бывшие сподручные Пеппоне, воспользовались расположением  босса Норт – Сайда и покончили с ним, а их солдаты в это самое время, разбирались со сподручными Мареско. Теперь, когда противники были устранены, дело оставалось лишь за малым. Нужно было отбить город у мелких банд, которые тут же попытались  установить свои порядки.
После окончания войны, встал вопрос о том, кто станет во главе всего. Сальери и Морелло решили не утруждаться и поступить – просто. Поделить город по полам, так чтобы никому не было обидно. Морелло со своими парнями ушел на север и  подчинил себе Норт – Сайд и Ньюарк, а так же заполучил северную часть Даунтауна и большую часть заведений в Мидтауне.  Сальери осел в «Маленькой Италии», но поскольку большая часть  подпольных спиртзаводов находилась именно там, доставшись от Гросси, то часть их отошла Морелло. Также ему отошла и часть заведений в Чайна Тауне. Все остальное, юг Даунтауна, часть Мидтауна, и все что находилось на западе от центра,  стало территорией Сальери. Такие важные объекты как порт, склады в Хобокене и железнодорожные грузоперевозки в Диптоне, оставались за всеобщим пользованием.
К 1925 году  нелегальные спиртзоводы, работающие на износ, выдавали столько  продукции, что реализовать все, было просто невозможным. Сальери принял решение снизить  темпы производства своих заводов низкосортного «виски» и частично переключится на поставку  качественного импорта из Канады для  своих более элитных заведений.  У Морелло тоже были излишки, но он решил распорядиться иначе. Его люди стали  продавать их закупщикам Сальери по более низким ценам, при этом выдавая  свое пойло за вполне приличный алкоголь. Когда Сальери узнал об этом, он решил поговорить с Морелло. Он сказал, что не потерпит этого и в следующий раз примет необходимые меры. Этот разговор не возымел успеха и  вместо того, чтобы прекратить это дело, Альберто пошел на очередную «подлость».    Заведение в Чайна Тауне, принадлежащее Морелло и расположенное на противоположной стороне улицы от заведения Сальери, стало предлагать выпивку и услуги проституток, того же уровня, что и в борделе напротив,  по сниженным ценам. Естественно, народ, не видящий никакой разницы, стал ходить туда, и заведение конкурента стало терпеть убытки. Чтобы решить  эту проблему, Сальери послал туда Поли Джаноллу и пару ребят с ним. Подъехав к заведению Морелло, парни  проникли внутрь через черный ход, без шума убив стоящего у дверей охранника. Затащив его тело в подвал, где располагалась котельная, они засунули тело в топку и убрались прочь. Вернувшись в штаб квартиру, Поли позвонил в полицейский участок и, указав заведение, сообщил, что его владелец  устроил там нелегальный крематорий, в котором сжигает тела убитых в его заведении людей. Полиция среагировала немедленно. Когда стражи порядка попали в котельную, конечно же, они обнаружили в топке человеческие останки, что  абсолютно подтвердило полученную ими информацию. В течение следующих нескольких дней, полиция полностью разрушила здание, в поисках других останков. Они ничего больше не нашли, но заведение после этого больше не открылось. Именно с этого момента и началась кровавая вражда между кланом Сальери и Морелло. К концу 1929 года  уже ни один бутлегер из «Маленькой Италии» не работал на Морелло. Он лишился своего влияния в этом районе, но вместо этого захватил такой стратегически важный объект, как порт, где посадил своего младшего брата Сержио. За Сальери осталась железная дорога в Диптоне, но через порт проходила большая часть контрабанды. И чтобы получить то, что по праву принадлежало Сальери, его людям приходилось совершать налеты на  грузовики Морелло, перевозящие эту контрабанду из порта на склады в Хобокен, чтобы заполнить свои, находившиеся там же, а чтобы их не обчистили, требовалось больше охраны. Когда-то лучшие друзья, превратились в заклятых врагов и всеми силами стали пытаться уничтожить друг друга. Люди Сальери имели все шансы получить пулю, если оказывались на территории Морелло, и не важно каковы были цели их пребывания там. Парня могли убить,  даже если он просто покупал цветы для своей девушки,  или гулял в парке со своим ребенком и женой. С другой стороны, люди Морелло имели те же шансы, окажись они на территории Сальери.
– Так значит, Сальери и Морелло были когда-то лучшими друзьями? – задумчиво поинтересовался Джексон. Он никогда не вникал в подробности начала тех, неурядиц, что привели к негласной войне между кланами, в которой он принимал непосредственное участие.
– Да. Но в этом бизнесе, дружба – понятие весьма относительное. Это первое, что нужно усвоить, приходя в это дело, - с  сожалением, улыбнулся Лео.
– И вы не стали принимать участие в дележе?
– Я был не настолько амбициозен, чтобы лезть в шишки. Я не хотел совершать тех же ошибок, свидетелем коих я был. Не нужно было быть слишком дальновидным, чтобы  предвидеть грядущий ход событий, имеющих место быть. Сальери не плох, но он из рода тех, кто мягко стелет, да жестко спать, - лаконично отозвался Лео, относительно босса Джексона. – Морелло, - пожал он плечами, - целеустремлен, напорист, жаден до чужого добра, но он не сдержан. Хотя с ним всегда ясно, как он к тебе относится. Он привык брать силой, о его жестокости можно слагать легенды. Еще в самом начале, работая вышибалой в одном из заведений Пеппоне, он неоднократно демонстрировал эту жестокость. Пьянь постоянно устраивала потасовки, но уже через неделю, после появления Альберто, все стали смирными как овечки, потому что никто не хотел, чтобы этот громила превратил его  лицо в котлету. Он мог запросто лишать людей  пальцев, кистей рук. Так что вполне очевидно, каким именно путем он собирался поднимать свою Империю. И мне это было не по душе.  У нас были связи с другими «Семьями» из Эмпаэр Бэй и я решил перебраться туда. Дон, одной дружественной «Семьи» подыскивал себе консильери, я не собирался упускать этот шанс. Думаю, ты уже давно понял, что я не  просто какой-то старикан, раз могу позволить себе это, - Винчи окинул взглядом свою камеру. – Я консильери дона Томмазини. Меня взяли на подставных боях, но это….., - Лео усмехнулся, - ерунда, одним словом.
Майкл прекрасно знал, что дон Дженко Томмазини был боссом ведущей «Семьи» и если даже его консильери попадают в тюрьму, значит и у них есть слабые стороны, и что уж тогда говорить о тех, на кого он работал. С другой стороны, Джексон понимал, что Сальери сделал все, что мог для того, чтобы вытащить его из  того дерьма, в которое он вляпался и то, что он  сел на пять лет за налоги, лишь маленькая дань за то, что не схлопотал, куда большее наказание.
– А ты скромный парень, Майкл, - подметил Лео. - Если бы я ничего о тебе не знал, то даже  разговаривать с тобой не стал бы. Мои люди навели о тебе справки и то, что они  поведали мне, надо признать, приятно меня удивило. Мне нравятся люди, которые не создают много шума вокруг себя, относительно значимости собственной персоны. Это большой плюс и у тебя он есть. Как правило, таких людей уважают, но и ненавидят тоже. Это конечно минус, но он не имеет никакого значения, если ты самодостаточен и, вообще, разбираешь в жизни.
Джексону было приятно это слышать, но он ничего не сказал, а просто улыбнулся.
– Я хочу отблагодарить тебя за то, что ты помог мне в деле с Онилом. Я кое-что обсудил со Стоуном и завтра ты переезжаешь в наш блок,  так что будем соседями. Кроме того, ты можешь подать заявление на длительное свидание. Думаю, твоя жена обрадуется.
– Спасибо Лео. Это отличная новость, - обрадовался Джексон относительно свидания. Он и не ожидал такого.
– И еще, - довольно серьезно, начал Лео, снимая с плиты овощное рагу, - через пару месяцев мы с Пэпэ выходим, и я думаю, что смогу сделать так, что твой срок может резко сократиться. А до тех пор, хочу, чтобы ты занял мое место. Ты нравишься нашим ребятам, более того, они уважают тебя. Им нужен кто-то, кто руководил бы ими и я уверен, что ты вполне с этим справишься. У тебя есть для этого все качества, и ты знаешь, что здесь к чему.
Для Джексона это стало полной неожиданностью. Он был весьма польщен и в то же время несколько растерян.

+1

37

Глава: 4

Отец Гейл был банкиром, и когда началась вся эта катавасия на фондовых рынках, он успел предпринять некоторые действия и спасти  часть состояния, так что его семья не осталась у разбитого корыта, как многие другие.  Но через пол года после этого, он скончался, оставив наследство жене и дочери. Этих денег было вполне достаточно, для того чтобы приобрести просторный дом в прекрасном районе, а оставшиеся деньги муж Гейл вложил в акции. У него так и не хватило смелости сказать жене, что эти деньги уже давно потеряны. Но с тех  пор, как Джексон, выполнив данное жене обещание, пристроил Джино на должность помощника локального президента профсоюза грузоперевозчиков, жизнь семьи Сантимиллия  резко пошла в гору. Что входило в обязанности Джино? Да ничего в них не входило. Парень вообще мог не ходить на работу, но при этом получать солидную заработную плату. Гейл, была в восторге от их теперешнего финансового положения и только поспевала совершать набеги на дорогие модные бутики. Возможно она понимала, что в один прекрасный день все это может, весьма плачевно, закончится для ее семьи, но сказать честно, ее это совершенно не заботило. Главным было то, что есть  сейчас. Она была немного странноватой женщиной. Ее не удовлетворяла спокойная и размеренная жизнь. Ей требовалась постоянная острота ощущений. И когда  в соседнем доме поселились Джексоны, а вернее с того самого момента, как о главе этой семьи начали ходить, тогда еще всего лишь  слухи, о том, что он авторитетный гангстер, Гейл испытала невероятное удовольствие оттого, что стала подругой, а в последствии и близкой, жены этого человека. Бывая на вечеринках в доме соседей, она  в полной мере получала эту остроту, при этом, не имея никаких последствий для себя. Она чувствовала себя героиней фильмов о  гангстерах.  Гейл была опьянена ложным криминальным романтизмом. Ее сводили с ума брутальные мужчины в строгих костюмах, под которыми скрывались кольты и револьверы. Решительные, бескомпромиссные, способные на поступок. Когда-то именно таким мужчиной  представлялся ей и ее супруг, но годы показали, что все это было лишь ее воображение. От того напористого, нахального  парня с горячей итальянской кровью, каким он казался ей еще десять лет назад, ничего не осталось кроме лени и бесконечной апатии.  Ее родители были не в восторге оттого, что за их дочерью, выросшей в привилегированной семье, ухлестывает какой-то нищий эмигрант. Но они так любили свою единственную дочь. И каждое утро, съедая на завтрак пышную итальянскую булку, ее отец обеспокоено ворчал о том, как бы этот босяк не засунул, свой итальянский батон, куда не следует. В конечном итоге, дабы избавится от подобных страхов, они дали свое согласие, когда наглец пришел просить руки их дочери.
Совершив очередной набег на магазины модной дамской одежды в Мидтауне, где все было так красиво и дорого, Гейл направилась домой, но перед этим решила обязательно навестить свою подругу, чтобы похвастаться обновками.
Мэй  сидела в гостиной и разбирала  очередные счета, не имея представления о том, как их все оплатить. Рядом с ней, на пушистом ковре возилась ее дочурка в окружении своих  игрушек. Мэй была не прихотливой женщиной, хоть эти три года муж и баловал ее, как только мог, но она с легкостью смогла отказаться от многих излишеств. А тут еще и Рождество на носу.  Мэй стала подумывать над тем, чтобы заложить какое-нибудь из своих украшений, чтобы купить дочери подарок.
В дверь дома позвонили. Мэй  прибрала счета и отправилась в холл, чтобы открыть.
На пороге стояла Гейл с кучей пакетов и картонных коробок в руках.
– Привет, дорогая, -  радостно улыбалась Гейл. Дружески чмокнув подругу в щеку, она вошла в дом и без приглашения, прошествовала  в гостиную.
– Привет крошка, - склонилась она к малышке Саре и потрепала ее за пухленькие щечки.
После того, как Гейл продемонстрировала все свои обновки, Мэй принесла чай. Изящным движением руки Гейл взяла с подноса  чашку из тончайшего фарфора, придерживая ее за донышко другой рукой, при этом демонстрируя  кольцо со сверкающими бриллиантами.
– Какая милая вещица, - заметила Мэй.
Гейл вытянула руку и позволила подруге рассмотреть колечко из платины в виде двух  белых леопардов инкрустированных  крошечными черными и белыми бриллиантами.
– От Картье? – полюбопытствовала Мэй.
– Да, - с гордостью отозвалась Гейл. – Это подарок Джино. Я уж и не надеялась, что он когда-нибудь  сделает что-то подобное. Тебя-то, конечно, этим не удивишь, - усмехнулась женщина.
– Я рада, что  у вас все наладилось, - отозвалась Мэй, надеясь на то, что Гейл все же  скажет хоть слово благодарности за то, что Майкл пристроил  ее бездаря на теплое место.
– А на Рождество мы едем с ним во Флориду, - похвасталась Гейл новостью. – В последний раз, мы были там  сразу после свадьбы. Вы с Майклом были во Флориде?
– Нет, - отозвалась Мэй,  и ей почему-то стало очень неприятно присутствие подруги.
– Боже, Мэй, ты даже представить себе не можешь как там красиво, - восхищалась Гейл. – Апельсиновые сады, пальмы, песок,  лазурные пляжи, а какие там закаты. Это нужно видеть, Мэй. Вы непременно должны  туда съездить.
– Мы с Майки собирались в Париж этим летом.  Но, теперь, ближайшие пять лет,  и мечтать не стоит об этом.
– О, Мэй, прости, - спохватилась Гейл, – я так закрутилась со всей этой беготней. Я понимаю, - прискорбно скривила она лицо, - ты  сильно переживаешь по поводу Майкла. А я тут со своими побрякушками. Мне так стыдно.
– Да нет, все нормально, - улыбнулась Мэй. – В конечном итоге ничего страшного не произошло. Все могло быть гораздо хуже.
– Тебя совершенно не беспокоит то, что он сидит  в  тю…
Мэй оборвала подругу жестом, желая оградить дочь от таких слов, как тюрьма.
– Знаешь, в какой-то степени я даже рада, - перешла Мэй на шепот. – Лучше пусть так, чем  лужайка на кладбище. По крайней мере, эти пять лет, я буду спокойна за то, что его никто не убьет. И он не станет кормом для рыб или того хуже. Мне не хватает его, мне одиноко, но я не вздрагиваю по ночам от внезапных телефонных звонков в ожидании дурных вестей. Все вовсе не так романтично, как ты себе представляешь Гейл. Все совсем не так, как показывают в твоих любимых фильмах.
Большие часы в гостиной  пробили ровно три часа.
– Ох,- спохватилась Гейл, - уже три? Извини Мэй, я бы посидела еще, но нужно бежать домой, - засобиралась она.
Мэй проводила  подругу до двери и когда, та уже переступила порог, она вспомнила: - Боже, я же совсем забыла. Подожди Гейл, - остановила она подругу. – Я хотела спросить. Ты не могла бы взять к себе Сару на пару дней?
– А, что случилось? Ты куда-то уезжаешь? – несколько обеспокоившись, поинтересовалась Гейл.
– Майкл подал прошение о длительном свидании, а вчера мне позвонили и сказали, что начальник тюрьмы подписал разрешение, - объяснила Мэй
– Ой, Мэй, как романтично, - расплываясь в улыбке, с умилением произнесла  Гейл.
– Это тюрьма, Гейл, - улыбнулась Мэй. – Что же в этом романтичного?
– Ну, не знаю. Просто, это так необычно. И когда ты едешь?
– Завтра утром. Так я могу оставить Сару у тебя?
– Конечно, дорогая, - согласилась Гейл. – А где Шерил?
– Она приболела.
– Можешь ехать со спокойной душой. Я пригляжу за малышкой. И непременно передавай Майклу от нас с Джино большой привет.
– Спасибо, Гейл. Я знала, что могу на тебя рассчитывать.

    Для длительных свиданий в тюрьме было отведено специальное место, но для Джексона сделали исключение. Нет, не потому, что он был каким-то особенным, а потому, что Стоун - эта корупционированная шкура, заработал не мало денег на боях, в которых принимал участие Джексон, и подобный  жест с его стороны, можно было воспринять как некую благодарность.
Заложив руку за голову, Джексон, лежал в кровати с довольной миной на лице. В это зимнее, солнечное утро, хоть его и окружали тюремные стены, он чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Вчерашний день и эта ночь, были, наверное, самыми лучшими в его жизни. И все благодаря ей.  Бог сотворил великое чудо, создав женщину. После четырех с половиной месяцев проведенных в этом заведении это ощущалось особенно остро. Ежась от неприятного холодка, идущего от каменного пола, Мэй на цыпочках пробежалась от уборной до кровати и, скинув с себя тюремную рубашку мужа, тут же забралась к нему под горячий бочек.
– Здесь такой холодный пол, - прижималась Мэй к мужу.
– Я же говорил тебе обуться, - улыбался Джексон, прижимая ее к себе.
– Здесь у всех такие камеры?
– Нет. Только у меня, Лео и еще нескольких парней.
– Лео? Это тот, про которого говорил Поли?
– Да.
– Кто он такой?
– Он хороший парень, - улыбнулся Джексон, поцеловав жену в висок. – У меня кое-что есть для тебя, - он сунул руку под матрац, и достал оттуда свернутые в трубочку деньги.   – Здесь около трех тысяч. Купишь   подарки к Рождеству для себя и Сары.
Еще секунду назад улыбающееся лицо Мэй, стало насторожено-серьезным при виде денег.
– Откуда у тебя деньги? -  вопрошала она. – Тебе их передал кто-то из ваших парней?
– Нет, - ответил Майкл и тут же пожалел об этом.
– Ты что, кого-то убил? – продолжала расспросы Мэй, приподнявшись в кровати.
– О, Боже, Мэй, - раздраженно выдохнул Джексон, - перестань устраивать допрос. Тебе, не все ли равно, откуда они?
– Конечно, мне не все равно, -  возмутилась Мэй. – Что ты еще натворил?
– Послушай, просто купи эти, чертовы, подарки или еще что, - еще более раздраженно выпалил Джексон.
– Извини, - смягчилась Мэй, видя, что муж начинает злиться. Взяв деньги, она прильнула к нему и принялась задабривать его своими нежными поцелуями.
Откуда-то из коридора донеслось громкое потрескивание динамиков, а потом из них послышался чей-то гнусавый голос:
– Внимание, Внимание. Любое нарушение правил поведения будет караться заключением в одиночной камере и другими дисциплинарными мерами, - объявил гнусавый диктор. – Всем работникам кухни немедленно явится на кухню. Ваша смена.
Через минуту, вновь послышался треск динамиков и гнусавый вновь повторил выше сказанное.
– Что это? – спросила Мэй. От этого жутко неприятного голоса  у нее мурашки пробежали по телу.
– Не обращай внимания, - отмахнулся Джексон. – Просто уже одиннадцать часов дня. А значит, у нас осталось всего два часа. И я не собираюсь их потратить на обсуждение всякой ерунды, - хитро прищурил он глаза.
– А на что же ты хочешь их потратить? – улыбалась Мэй, делая вид, что не понимает.
– Сейчас узнаешь, - он навалился на жену и накрыл их  обоих с головой одеялом.

    Сидя на кухне Мэй  как завороженная смотрела на  деньги, что ей дал муж. Нет, она не ломала голову над тем, куда и как их потратить. Больно кусая губы, она все смотрела на деньги и думала о том, что ее муж, даже сидя в тюрьме, делает все возможное для того, чтобы его семья ни в чем не нуждалась, в то время как эта подлая скотина Поллучи присваивает себе, то, что должно принадлежать ей и ее дочери. Это нужно было прекратить, но жаловаться и просить, она не собиралась. Все обдумав и взвесив, Мэй решила пойти к Поллучи и не попросить, а потребовать у того все, что он был должен.
На следующий день, во время поездки по магазинам, Мэй попросила Донни завезти ее  в лавку Спинелли. Это удивило парня, но Мэй быстро дала ему понять, что не собирается отчитываться перед ним.
Подъехав к лавке, Донни вышел из машины и открыл заднюю дверь автомобиля. Выйдя из машины, Мэй помогла выйти своей дочурке и все трое они вошли в кондитерскую.
– Добрый день, миссис Джексон, - приветствовал кондитер вошедшую с Мазарено девушку.
Откуда он ее знал? Перед тем, как открыть свой клуб «777», Джексон привозил сюда свою жену, чтобы похвастаться.
– Добрый день, мистер Спинелли, - улыбнулась Мэй кондитеру.
– А кто эта маленькая принцесса? – выйдя из-за прилавка, с улыбкой вопрошал Спинелли, склонившись к симпатичной, одетой, словно куколка, девочке. – Как тебя зовут, малышка?
– Сара, - стеснительно отозвалась девочка.
– Ты любишь конфеты Сара? – допытывался старик.
Сара положительно покачала головой.
Спинелли тут же  зашел за стойку и, взяв бумажный кулек, принялся накладывать в него свои самые лучшие конфеты.
– Мистер Спинелли, - обратилась к нему Мэй, - Том у себя?
– Да, он здесь, - отозвался старик, и вновь выйдя из-за стойки,  вернулся к Саре: – Вот, держи, - протянул он ей угощение.
– Спасибо, - поблагодарила девочка.
– Донни, побудь с Сарой, - попросила Мэй Мазарено, а сама направилась в кабинет мужа, который теперь занимал Поллучи. Какое-то внезапное волнение охватило ее перед самой дверью, и она даже задержалась на мгновение, но, сделав глубокий вздох, все же вошла.
Кроме Поллучи, сидящего за массивным столом, в кабинете присутствовало еще несколько парней. Они над чем-то громко смеялись, но когда на пороге появилась Мэй, их смех резко оборвался и на лицах застыло изумление.
– Добрый день джентльмены, - поздоровалась она с присутствующими. – Викторио, Сальваторе, Сильвио, - обозначила она каждого из присутствующих парней.
– Мэй? -  удивленный ее появлением, произнес Поллучи, поднявшись с места. – Что-то случилось?
– Пока нет, - отозвалась Мэй. – Мне нужно кое-что обсудить с тобой Том.
– Хорошо, - согласился Поллучи.
– Я бы хотела обсудить это с тобой наедине.
– У меня нет секретов от парней, - отозвался Поллучи. – Тем более если у тебя есть какие-то проблемы, то…
– Поверь, Том, будет лучше, если мы обсудим это наедине, - оборвала  его Мэй. – Это не из-за недоверия, просто так будет лучше.
– Ладно, - согласился Том и отдал парням приказ удалиться.
Парни послушно поднялись со своих мест, и вышли в торговый зал кондитерской. Столкнувшись там с Донни, они попытались выяснить, что привело сюда жену Джексона, но парень и сам ничего не знал. Хотя где-то в глубине догадывался кое о чем.
Как только Мэй осталась наедине с Поллучи, она, не дожидаясь приглашения, прошлась по кабинету и присела  на стул у стола.
Поллучи уселся обратно в капитанское кресло и, закинув ногу на ногу, уставился на Мэй.
– Слышал, ты была у Майки, - начал Том. – Как он?
– Нормально, - отозвалась Мэй. – Спасибо, что спросил Том.
– Так о чем ты хотела поговорить? – решил он перейти к делу.
– Мне нужны деньги, Том.
– Всего-то, - улыбнулся Поллучи. – А я уж подумал, что случилось, что-то действительно серьезное. Деньги не проблема.
Том извлек из кармана пиджака бумажник и, отсчитав пару сотен, положил на стол перед девушкой. Мэй взглянула на деньги и улыбнулась.
– Ты не понял меня, Том. Мне нужны деньги, а не пара баксов, - уставилась она на парня, таким пронзительным взглядом, каким обычно обдавал его Джексон, когда был чем-то недоволен или в чем-то подозревал. Поллучи стало не по себе от этого, но он постарался не подавать вида.
– И сколько тебе нужно?
– Тридцать шесть тысяч.
– Ого!  - присвистнул Том. - Тридцать шесть штук – большие деньги. Я бы мог, конечно, дать тебе эти деньги и даже всего под два процента….
– Ты очень щедрый Том, - подметила Мэй с легкой усмешкой.
– Но, я не могу. Не могу, потому, что если ты не сможешь вернуть, я не смогу сделать тебе больно.
Мэй откровенно рассмеялась:
– Боже, Том.
– Извини Мэй, но это так.
– Я никак не могу понять Том. Ты только претворяешься дурачком или оно так и есть на самом деле?- с издевательской усмешкой, поинтересовалась Мэй.
– Это  не хорошая шутка Мэй.
– А я и не шучу, - отозвалась она, став предельно серьезной. – Я пришла сюда не милостыню просить и не в должники набиваться. Я пришла за тем, что принадлежит мне по праву. Мой муж сидит в тюрьме и не может обеспечивать свою семью. Но он хороший заключенный. Я полагаю Том, мне не стоит объяснять тебе разницу между хорошим и плохим заключенным. И это чего-то стоит. Я знаю, что есть уговор, по которому ты должен каждую неделю приносить мне не меньше двух тысяч. Прошло четыре с половиной месяца,  и за все это время я не видела от тебя ничего, за исключением той тысячи, что ты принес после того, как тебя посадили в это кресло, которого ты явно не заслуживаешь. Мне интересно знать Том, ребята знают, что ты присваиваешь их деньги?
Поллучи промолчал. Он прожигал женщину взглядом полным ядовитой ненависти, с силой сжимая подлокотники кресла.
– Проблема  не в том, что ты не сможешь сделать мне больно. Проблема в том, что если я не получу все тридцать шесть тысяч до конца недели, то очень больно могут сделать тебе.
– Ты мне угрожаешь? – нервно усмехнулся Том.
– Боже! Том! – вновь рассмеялась Мэй, словно ребенок. – Как я могу тебе угрожать? Я всего лишь маленькая, хрупкая женщина. Просто на следующей неделе Рождество, а без денег я не смогу купить подарки для своей малышки. Она будет очень расстроена, но это пол беды. А вот когда к нам придет Поли, чтобы поздравить с Рождеством  свою крестную дочь, которую он любит как родную, и увидит, что в рождественскую ночь Санта обошел наш дом стороной, то обязательно спросит о причинах. А я Том не смогу ему солгать.
– У меня сейчас нет таких денег.
– Ну, у тебя еще есть время до конца этой недели, чтобы их найти. Уверена Том, ты справишься, - улыбнулась Мэй и поднялась. – Мне пора. Приятно было повидаться.
Мэй еще не успела закрыть толком за собой дверь, а из кабинета уже послышался грохот. Это Поллучи, в приступе дикой ярости, швырнул со стола на пол телефон, а следом и настольную лампу.

Почему Поллучи решил, что может не исполнять свои обязательства перед семьей своего капитана? Во-первых,  он был жаден, как и большинство в их бизнесе. Во-вторых, понятие о чести и долге у него было своеобразное. В-третьих,  он не считал себя чем-то обязанным перед своим капитаном, а тем более перед его бабой. В-четвертых, он поразмыслил и решил, что за те пять лет, пока Джексон сидит в тюрьме, очень многое может измениться. Может даже случиться так, что он вообще никогда не выйдет на свободу. И такое могло вполне случиться. Единственное, о чем не подумал Поллучи это – Мэй, которая была далеко не такой, как жены остальных, кого он знал. Он и подумать не мог, что у нее хватит смелости, вот так вот заявится к нему и столь откровенно «наехать».
Прейдя домой, Том  завалился на диван и задумался над тем, как ему поступить. Слова девушки были далеко не пустыми угрозами. Это действительно могло иметь определенные последствия.  Но и расплачиваться с ней, Том не горел желанием.  И дело было вовсе не в отсутствии у него денег. Этого хватало предостаточно. Небольшой бизнес, который они затеяли с Карло Сотти, приносил отличный доход и при этом ни с кем не нужно было делиться. Том знал, что Джексон терпеть его не может, и это было взаимно. А что касалось его жены.   Эта женщина, в принципе, не сделала ему ничего плохого. Но в тот вечер, на вечеринке, когда ему пришлось извиняться перед ней за свою жену, она посмотрела на него так…. Это было оскорбительнее любых действий.  Встав с дивана, Том отправился на кухню. Достав из шкафчика початую бутылку виски, он приложился к горлышку, сделав несколько внушительных глотков. Алкоголь помог немного снять напряжение, но это не решало проблемы. Отставив бутылку, Том вернулся обратно в гостиную и взялся за трубку телефона. Он уже хотел набрать номер телефона  бара «Сальери», но вовремя остановился и набрал номер квартиры Сэма Ломано.
– Да, - послышался в трубке сонный голос Сэма.
– Сэм, ты дома? – спросил Том.
– Что за тупой вопрос, Том? – возмутился Сэм. – Если я взял трубку, значит я явно дома.
– Не распаляйся так.
– Что тебе нужно? – недовольный тем, что его разбудили, вопрошал Сэм.
– Я сейчас приду к тебе.
– Нахрен ты мне тут усрался, - отозвался Сэм.
– Нужно кое-что обсудить. Это важно.
– Ладно, - пробормотал Сэм и положил трубку.
Сэм Ломано проживал через две улицы от бара «Сальери»  в нескольких шагах от квартиры Тома, так, что через десять минут, Поллучи уже звонил в его дверь.
Откинув с себя руку дремлющей девицы, раскидавшей по подушке копну рыжих волос, Сэм поднялся и, накинув халат, вышел из спальни. Открыв дверь, он впустил Тома.
– Что случилось? – спросил Сэм, усевшись на диван в гостиной.
Том еще и рта раскрыть не успел, как на пороге спальни, появилась абсолютно голая, полупьяная  девица с заспанным лицом.
– Какого черта, Сэм? – недовольно вопрошала она.
– Банкет закончен, - отозвался Сэм. – Собирай вещички и вали отсюда шалава. – Выпроваживал он девицу.
– Ну и хамло же ты Сэм, – сморщила лицо девица. – Впрочем, как и всегда.
Она скрылась в спальне и через несколько минут, одевшись, покинула квартиру Ломано.
– Так что произошло? – вновь интересовался Сэм, видя взвинченное состояние Поллучи.
– Сегодня ко мне приходила Мэй, - начал Том.
– Мэй? Шлюшка Майки? – удивился Ломано.
– Да.
– И тебя это так взволновало? – усмехнулся Сэм. – Что ей было нужно?
– Несла всякую херню о том, что ее муж хороший заключенный. И спрашивала, знаю ли я разницу между плохим и хорошим заключенным. Она требовала с меня тридцать шесть штук и угрожала, что если не получит их, то Джанолла пустит меня в расход.
– С какой это стати? – еще больше удивился Сэм, но тут до него дошло. – Том, ты, что не давал ей денег все это время?
– Ну, я…, - начал Поллучи.
Сэм резко подорвался с места и, ухватив Поллучи за грудки, вдавил в кресло, в котором тот сидел.
– Ты, что творишь паскуда?! – зло выпалил Сэм. – Ты, что сукин сын, думаешь, что мы это просто так делаем? Ты всех нас подставил гнида! Если Джексон узнает, что его семью кинули…. Если он начнет говорить…. Нас же всех…. Ты понимаешь это?
Оттолкнув от себя Поллучи, как нечто грязное и недостойное, Сэм уселся обратно на диван.
– Что мне делать? – в каком-то отчаянье, вопрошал Том.
– Что делать?! - изумленно воскликнул Сэм. – Отдай этой бляди ее деньги. Вот что делать.
– Вот же дерьмо, - зло выругался Том.
– Ну, да. Это неприятно, - посмеялся Ломано. – Она умыла тебя.
– А что если ее, -  Поллучи многозначительно посмотрел на Сэма.
– Ты что, окончательно рехнулся? – уловил Ломано ход его мыслей.
– Да ладно, Сэм. Можно сделать все так, что никто и знать не будет. Нанять пару черномазых и концы в воду. Джексон сидит в тюрьме, и кто знает, может он вообще никогда оттуда не выйдет. Не так уж и сложно устроить. Он ведь и у тебя как гвоздь в заднице. С его-то мозгами стать «андер боссом» как два пальца обоссать.
Сэм с каким-то пренебрежением посмотрел на Поллучи. Гнилое, тщедушное существо, как змей искуситель, давил на самое больное.

Мэй уже почти заснула, когда ее встревожил визг тормозов, донесшийся с улицы. Было отчетливо слышно, как к дому подъехало несколько машин и резко затормозив, остановились. Потом послышались мужские голоса. Почувствовав, что-то неладное, Мэй вскочила с постели и бросилась в комнату дочери. Снизу послышался оглушительный грохот автоматных очередей и разлетающегося на куски стекла, штукатурки фасада. Проснувшийся Мазарено, на удивление в эту ночь он был дома, выскочил из своей комнаты. Услышав сквозь шум, плачь ребенка, он бросился в детскую.
– Что происходит?! – вопрошал он у перепуганной Мэй, которая, схватив плачущую дочурку,  забилась  в угол комнаты, подальше от окна.
– Я не знаю, - отозвалась Мэй, прижимая к себе девочку.
Автоматные очереди затихли так же внезапно, как и начались.
– Я звоню Поли, - Донни бросился к телефону в коридоре.
После минутного затишья в выбитые окна первого этажа  полетели бутылки с зажигательной смесью. Снизу потянуло гарью.
Видя, что холл и кухня дома объяты пламенем, устроившие весь этот беспредел быстро расселись по машинам и укатили прочь.
Отбросив затею звонить Джанолле, Донни тут же  набрал номер пожарной службы. Мэй, тоже почувствовала запах дыма, тут же принялась  быстро одевать дочку, затем с ней на руках, она проследовала в свою спальню. Наспех натянула первые попавшиеся вещи и, прихватив документы, что всегда лежали в одном месте, сунула их в свою сумку.
– Нужно уходить. Быстрей! – поторапливал появившейся Мазарено. После того как он сообщил о пожаре, он тоже поспешил что-нибудь натянуть на себя. На улице было достаточно холодно.
– Холл в огне. Придется лезть через окно, - Донни открыл окно спальни и глянул вниз. Под ним намело высокий сугроб. Это даже к лучшему. Решительно  выпрыгнув, он был готов к тому,  чтобы поймать малышку.
– Мама, мне страшно, - плакала девочка.
– Не бойся милая, - успокаивала ее мать. – Все будет хорошо. – Мэй перевесилась через окно и выпустила девочку из рук. Мазарено тут же поймал ее. Следом за дочерью, Мэй выбросила в окно одеяло с постели, чтобы Донни мог закутать в него малышку, ведь вся их верхняя одежда уже была проглочена пламенем. Следом за одеялом, в окно выпрыгнула сама Мэй. Оказавшись в сугробе, тело девушки буквально парализовало от дикого холода или кипятка, понять было сложно. Ноги, руки горели огнем.
– Вставай Мэй, вставай детка, - поднимал ее Мазарено, схватив за руку. Видя, что ее всю, буквально скрючило от озноба, он всучил ей в руки малышку, а затем подхватил на руки и понес к дороге перед домом, откуда уже вовсю раздавался вой сирен пожарных машин.
В Оуквуде была своя пожарная станция, так что пожарная служба приехала очень быстро и уже во всю приступила к тушению дома. Кто-то из соседей, которые были разбужены  бешеной пальбой, вызвал полицию. Дежуривший в их районе наряд примчался следом за пожарными. Увидев спасшихся жильцов дома, полицейские тут же усадили их в свою теплую машину. Пока помощник сержанта полиции Маккафи задавал  Мэй и Мазарено вопросы относительно произошедшего, сержант  дошел до телефонной будки, расположенной в нескольких десятках метров  от места происшествия и сделал звонок.
Потушив огонь, пожарные осмотрели дом, проверив, нет ли еще где очагов возгорания, а после, сообщив о незначительности нанесенного огнем урона, удалились.
Возле дома Джексона все еще стояла полицейская машина, когда на пятачок, перед домом, подъехало несколько автомобилей. Сержант Маккафи и его помощник тут же вышли из своей машины и направились в сторону только что прибывших.  Из одной из машин, к ним на встречу вышел Поли Джанолла.
– Привет Поли, - поздоровался с ним Маккафи. – Я подумал, что тебе стоит знать об этом, и поэтому позвонил, как только мы приехали сюда. – Отчитывался сержант и не случайно. Его перевели на этот участок несколько дней назад. До этого он и его помощник патрулировали улицы района, который держал Поли и, конечно же, получал от него не плохие дивиденды за то, что закрывал глаза на «незначительные» нарушения закона, как и многие другие его сослуживцы.
– Жена Майки говорит, что ничего не видела. Его пацан тоже. Мы опросили соседей, и один сказал, что видел, как к дому подъехало несколько машин. Из них высыпала толпа ублюдков. Пацанье лет по семнадцать. Но кто они, не имеет никакого представления.
– Ладно, Маккафи, держи, - Поли протянул ему  несколько сотенных купюр.
Подойдя к полицейской машине, Джанолла открыл заднюю дверцу.
– Как ты? – обратился он к Мэй.
– Нормально, - отозвалась девушка. Испуг прошел и теперь, по-прежнему прижимая к себе дочурку, которая, пригревшись в одеяле, уже дремала, Мэй пыталась осмыслить все произошедшее и понять причины.
– Пойдемте, я отвезу вас к себе, - позвал их Джанолла.
Мазарено и Мэй вышли из полицейской машины, и пересели в машину Поли.
– Мы можем чем-то помочь? – поинтересовался Маккафи, скорее из вежливости, чем от желания  действительно помочь.
– Мы сами разберемся, - отозвался Джанолла.
Переговорим со своими парнями в  двух других машинах, Поли дал им четкие указания, а затем уселся в свою и повез семью своего друга в «Маленькую Италию».
Квартира Поли по-прежнему не блистала  чистотой. Стол в гостиной был завален грязной посудой. Сплошь и рядом валялись вещи, пустые бутылки из-под пива и виски.
Теперь Мэй прекрасно понимала, почему ее муж привел мальчишку в их дом, а не отдал его Поли.
– Я дико извиняюсь за беспорядок, - начал Поли впустив в квартиру поздних гостей. – Знал бы, что будут гости, прибрался бы.
– Тише Поли, - просила Мэй сбавить громкость.
За то время, пока они добирались до квартиры Джаноллы, девочка на руках матери заснула. Ей совсем не хотелось будить дитя.
– Извини, - тут же перешел Поли на шепот. – Пойдем, - позвал он за собой Мэй и проводил в свою спальню. – Можете расположиться здесь.
– Спасибо Поли, - благодарила Мэй, укладывая спящую Сару на постель.
– О доме можешь не переживать. Я оставил там своих парней. Они приглядят за ним. Утром пришлю бригаду строителей. Так что дом будет как новенький, а пока нужно будет подыскать вам подходящую квартирку. О расходах можешь не волноваться.
– Нам понадобятся вещи из дома.
– Возьмем все, что нужно завтра, - Поли уже собрался выйти из комнаты, но задержался. – Ты действительно ничего не знаешь?
– Нет, - отозвалась Мэй. – Не могу даже представить, кому это могло понадобиться.
– Ничего. Мы это выясним. И когда найдем этих уродов, они очень сильно пожалеют о том, что сделали. Сейчас главное, что с вами все в порядке.
Лежа в постели, Мэй вновь и вновь прокручивала в голове произошедшее событие. Это вполне могло быть следствием ее разговора с Поллучи. За тридцать шесть штук любой бы убил кого угодно, но в том, что это было дело не рук Тома, девушка была полностью уверена, и на это было множество причин. Она была уверена, что если бы Поллучи действительно решил бы избавиться от нее, то это было бы совсем иначе. Он сделал бы это тихо, так что никто бы и не догадался. Он не стал бы нанимать толпу малолеток, которые могли бы все испортить, что, в принципе, и случилось. Тот, кто задумал избавиться от семьи Джексона, явно облажался, поручив это дело не опытным сосункам. Они лишь наделали много шума и не достигли поставленной перед ними цели. Теперь, кто бы он ни был, ему лучше испарится.

Отредактировано Eugene Landswood (2011-04-11 23:31:46)

+1

38

Глава: 5
   

    Ранним утром следующего дня, дон Сальери обсуждал ночное происшествие с двумя своими капитанами. Предположение о том, что это могли быть люди Морелло, было откинуто сразу же. Это было совсем на него не похоже и не имело никакого смысла.
– Кто бы они ни были, мы найдем их. Такое не может просто так сойти с рук, - заверял Ломано.
– На улицах уже знают. Так что кто-нибудь обязательно подкинет нужную информацию, желая загладить должок  или подзаработать очков, - рассуждал Поли. – Мы тоже, конечно, не будем сидеть сложа руки. Я уже направил бригаду строителей в дом Джексона. И думаю, что Мэй нужно взять под охрану. Кто знает, но может случиться так, что они вновь попытаются нанести удар. Знать бы о причинах.
– От них не должно остаться и мокрого места, - Сальери был возмущен произошедшим до глубины души. Кто-то посмел пытаться разделаться с семьей его капитана, и это расценивалось как «наезд» на Джексона, а значит и на самого Сальери. Решить этот вопрос – долг чести.
– Надеюсь с Мэй и малышкой все в порядке? – поинтересовался Сальери.
– Да. Они  сейчас у меня, - отозвался Поли.
После сходки, Сэм вышел из бара и, пройдя несколько улиц, вошел в дом, где проживал Поллучи. Постучав в дверь квартиры Тома, Сэм нервно принялся ожидать, когда ему откроют. Дверь никто не открывал. Тогда он постучал еще раз и как можно громче. Наконец  за  дверью послышались шаркающие шаги. Дверь открылась и в проеме появилась опухшая от похмелья физиономия Поллучи. По всей видимости, парень пил всю ночь.
– Сэм? Что случилось? – вопрошал Том, видя нервозную озабоченность на лице Ломано.
Сэм не стал дожидаться приглашения и вошел в квартиру Поллучи. Пройдя в гостиную, он подошел к окну, и украдкой глянув на улицу, словно  опасался слежки, отошел.
– Ты уже связался с этими ребятами, что должны были выполнить работенку? – поинтересовался Ломано.
– Нет. Встречаюсь с ними сегодня в два часа дня. Сперва они хотят получить задаток, - отозвался Том. – Парни надежные. Сделают все как надо. Никто ничего не узнает.
–  Все отменяется, - решительно заявил Сэм.
– Это еще почему? – возмутился Том. – Я уже договорился.
– Все отменяется, - более настойчиво повторил Ломано. – Ситуация резко изменилась. Сегодня ночью кто-то пытался спалить дом Джексона.
– Почему я об этом ничего не знаю? – удивился Поллучи.
– Спроси это у своих парней. Уже весь город в курсе.
– Так значит, кто-то сделал дело за нас?- уже обрадовался Поллучи.
– Я сказал: пытались, а не спалили, - отозвался Сэм.
– И каким образом это мешает нам?
– Каким?! – возмутился Ломана тупости парня. – Поли решил, что кто-то пытался завалить жену Майки и теперь он взял ее под свою охрану. Сальери  считает своим долгом разобраться с этим делом и сейчас все наши пытаются выяснить, кто же это оказался таким офигенно смелым. И когда найдут – им конец. У этой шалавы хватило мозгов на то, чтобы прийти с проблемой к тебе, а не к дону. Приди она к Сальери, и ты попал бы куда хуже, чем на тридцать шесть штук. Кто знает, что еще вертится в голове у этой сучки?
– И  что делать? – вопрошал Том,  еще не совсем понимая всю серьезность сложившейся ситуации.
– Что делать? Верни ей деньги. Потому что если ты этого не сделаешь, она в любой момент может указать на тебя, еще до того, как мы найдем этих ублюдков. И уж поверь, кое-кто прислушается к ее словам. После этого, даже я не дам за твою шкуру и ломаного гроша.
– А что делать с теми парнями? Они могут проболтаться.
– Блядь, Том, - возмутился Сэм. – Мне что, учить тебя?
Ровно в два часа дня, Том Поллучи прибыл на окраину Блумфилда – район в котором проживали исключительно чернокожие. Нужно было быть достаточно смелым, для того чтобы, будучи белым, вот так запросто появляться в этом районе. Но Том не особо опасался, поскольку уже ни раз бывал здесь благодаря своему  побочному бизнесу, ведя его с парочкой весомых  в этом районе личностей, и поэтому его никто не трогал. Остановив машину на пустыре, Том вышел из машины и направился к поджидавшему его автомобилю. Двое парней из гетто, которых Том нанял для выполнения грязной работенки, резко оживились при виде итальянца. Поллучи посулил, этим двоим, три тысячи, если они  выполнят задание. Парни охотно согласились. Их ни сколько не покоробило оттого, что им  нужно было лишить жизни женщину и ее дитя, хотя последнее было не принципиально. Единственным условием с их стороны было получение половины суммы в качестве задатка  до выполнения работы и на тот случай, если Том вдруг передумает, полученные деньги останутся за ними. Поллучи принял их условия и сейчас он должен был сообщить, где и когда должно свершиться дело.
Подойдя к машине, Том постучал в боковое окно со стороны водителя, и оно тут же опустилось.
– Все отменяется, - расстроил он парней, уже придумавших, как  поступить с будущим гонораром.
Парни переглянулись.
– Дело твое, -  отозвался сидевший за рулем, - но половину ты отдашь нам, в любом случает. Таков был уговор.
–  Без вопросов, - отозвался Поллучи и, достав из внутреннего  кармана пальто конверт, протянул его парню. – Здесь ровно полторы штуки.
Парень принял конверт, раскрыл и быстро пересчитал купюры: - Отлично, - отдал он конверт своему напарнику.
Сунув руки в карманы пальто, Поллучи поспешил к своей машине, но на половине пути остановился, словно вспомнив о чем-то и развернувшись, вернулся обратно и вновь постучал в окно машины со стороны водителя.
– Что еще? – поинтересовался парень, вновь открыв окно.
В этот момент  прозвучал выстрел и на парня, сидевшего рядом с водителем, брызнули сгустки крови. Он еще не успел опомниться, как прозвучал еще один  выстрел. Открыв дверцу авто, Том забрал конверт с деньгами и поспешил удалиться.
А в конце недели Том появился в дверях новой квартиры миссис Джексон с большой корзиной, заполненной до краев сладкой выпечкой от Спинелли, в руках. Торрио Джунно, по кличке «Шрам» из-за уродливого шрама на лице, который он получил во время драки, приставленный к Мэй в качестве телохранителя по указанию Джаноллы, впустил гостя в дом. Как и положено добродушной хозяйке, Мэй приняла гостя с распростертыми объятьями.
– То, что случилось, просто ужасно,  -  изо всех сил старался Том быть участливо любезным. – Слава Богу, что с тобой и малышкой все в порядке. Мы обязательно найдем этих уродов. Это не сойдет им с рук просто так. Если что-то нужно, только скажи…
– Спасибо Том, но Поли уже позаботился обо всем, - улыбнулась Мэй, перебив парня. – Может быть, чай или кофе? – предложила она. – Я только что сварила кофе.
– Я бы с большим удовольствием, но нет времени. Дел куча. Так что я, пожалуй, пойду, - засобирался Том.
– Ты ничего не забыл? – намекнула Мэй, взглянув на корзину в его руках.
– Тьфу, ты,- улыбнувшись, выругался Поллучи. – Старик Спинелли просил передать тебе,- протянул он корзину Мэй. -  Здесь все, что ты просила.
– Передай ему большое спасибо от меня Том, - поблагодарила девушка, принимая увесистый презент.
Как только Поллучи удалился, Мэй отправилась на кухню. Поставив корзину на стол, она сунула в нее руку и, нащупав толстый сверток, запрятанный  среди  пышных булочек и кексов, извлекла его.

    Покинув спальню, Мэй осторожно закрыла за собой дверь, чтобы не разбудить заснувшую дочь. Этой ночью, они остались одни. Донни, не взирая на завывающую в узких переулках метель, где-то шатался со своими дружками. Торрио Джунно отправился домой к своей семье, чтобы встретить Рождество. Он не хотел покидать свой пост без разрешения своего капитана, но Мэй была настойчива и выпроводила парня. Достав из кладовки несколько припрятанных коробок с подарками для дочки, она разложила их под нарядной рождественской елкой. Погасив верхний свет, она включила ночной торшер у дивана. Налив себе, в бокал из тонкого стекла, вина, она включила радио, по которому транслировалась рождественская постановка и, подойдя к окну, слегка отодвинула легкую занавеску. Мелкой крупой, за окном, вьюжила метелица, волнами прокатываясь по опустевшей дороге, закручивалась воронками в свете уличных фонарей. Так тоскливо и жалобно, словно бродячий пес, завывал ледяной ветер. Это была четвертая  рождественская ночь в жизни Мэй и первая без него, без единственного и горячо любимого мужа. Она была наполнена тоской и одиночеством также как и эта метель за окном. И только надежда…. Надежда на то, что пройдет еще три таких тоскливых и одиноких рождественских ночи, и он вернется. Он обязательно вернется. А все, что остается ей – растить дочурку, хранить любовь и верность, а еще ждать, ждать и молится  за него Богу. Сделав глоток вина, Мэй закрыла глаза, погрузившись в мысли о муже. В какой-то момент ей даже показалось, что он здесь, рядом с ней. Он обнимает ее за плечи и ласково целует в макушку. От  этого становилось так тепло и радостно на душе. Она улыбнулась, вспоминая  милые сердцу ямочки на его щеках, возникающие каждый раз, когда он улыбался.  Как блестели его глаза, когда он смотрел на нее.  Мысли Мэй были резко прерваны раздавшимся стуком во входную дверь, что донесся из холла. Девушка открыла глаза и прислушалась, решив, что ей показалось. Стук повторился. Мимолетно взглянув на часы, бело уже начало двенадцатого ночи, Мэй направилась в холл.
– Кто? – настороженно спросила она, подойдя к двери.
– Это я, Поли, - послышался из-за двери голос Джаноллы.
Мэй тут же открыла дверь.
– Извини, что так поздно. Ты должно быть уже спала? – извинялся Джанолла.
– Что-то случилось? – обеспокоилась Мэй столь поздним визитом, впуская Поли в квартиру.
– Нет, ничего не случилось. Я просто  решил занести подарок для Сары, - улыбнулся Поли, показывая Мэй коробку с подарком.
– Можешь положить это под елку, - улыбнулась девушка.
– А где Джунно? – поинтересовался Джанолла, заметив отсутствие своего парня. По всем правилам именно он должен был открыть ему дверь.
– Он ушел домой, - отозвалась Мэй, проходя в гостиную следом за Поли.
– Это еще что за…, - хотел было выругаться парень, но был прерван.
– Это я настояла на том, что бы он пошел домой. Он не хотел уходить без твоего разрешения, но я заставила. Сегодня  рождественская ночь, а у него семья которая, наверняка очень нуждается в его присутствии.
– И что с того, что у него семья? – возмутился Джанолла.
– Успокойся Поли, - улыбнулась Мэй. – Ничего с нами не случится за одну ночь. Есть хочешь? – поинтересовалась она.
– Не откажусь, - согласился Поли. Он с самого обеда крутился по делам, что даже поужинать было некогда. А у Мэй наверняка приготовлена индейка. Именно об этом больше всего и размышлял Джанолла, направляясь сюда.
– Тогда снимай пальто, мой руки и проходи на кухню, - скомандовала Мэй.
Умыв лицо и руки, Поли прошел на кухню и сел за стол. Мэй тут же подала ему подогретый ужин. Налив себе чашку травяного чая, она присела рядом, с улыбкой глядя на то, как Джанолла с аппетитом уплетает поданное ему блюдо. Мэй знала этого парня уже очень давно и не только по той причине, что он был частым посетителем  того борделя, в котором она когда-то содержалась. Это именно он, семь лет назад, пустил пулю в лоб ее бывшему сутенеру Ченгу. В ту ночь она была с Ченгом. Он выбрал ее для своих извращенных развлечений, но тут появились люди Сальери и устроили побоище. Они давно предупреждали китайца, что бы он сидел у себя в квартале и не лез со своими шлюхами на их территорию, но он вел себя крайне неуважительно, продолжая выставлять своих девиц на окраинах «маленькой Италии» и заплатил за это своей жизнью. Мэй было даже страшно представить, как сложилась бы ее судьба, если бы в ту ночь не появился этот парень. И если бы тогда, в знаменательный для его друга день, он не приволок его в бордель Чу. Девушка неотрывно смотрела на Поли, и ее сердце наполнялось безграничной благодарностью.
– Знаешь Поли, я давно хотела сказать тебе спасибо, - внезапно призналась Мэй.
– За что? – не понимал парень.
– За Ченга,  - ответила она.
Поли призадумался. Он в своей жизни грохнул уже столько народа, что и не помнил, как кого звали, а многих и вообще не знал по имени. Но Ченга он вспомнил.
– А этот.  Ерунда, - отмахнулся Поли. – Спасибо, дорогая, - поблагодарил Джанолла хозяйку, отодвинув от себя опустевшую тарелку, и  вольготно  откинулся на спинку стула.
Мэй поднялась, взяла тарелку и тут же принялась ее мыть.
– В конечном итоге, это Майк твой герой, - улыбнулся Поли.
– Он – моя жизнь, - улыбнулась Мэй в ответ. – Когда мы познакомились, он не знал и большей части того, что мы с тобой уже успели забыть о нашем  мире. Как ты думаешь, - присела она обратно за стол, - это может быть как-то связано с тем, что Майкл мог натворить в тюрьме? – поинтересовалась девушка.
– Что он мог натворить сидя в тюрьме? – усмехнулся Поли.
– Я не знаю. Но когда я была у него, он дал мне три тысячи. Три тысячи, Поли. Откуда у него могли взяться таки деньги?
– Не знаю, Мэй, - пожал плечами Джанолла. – Но тебе не стоит беспокоиться об этом. Это его дело.
Хоть Поли и не посещал Джексона в тюрьме, но, тем не менее, был прекрасно осведомлен о жизни своего друга за  тюремным забором. Он прекрасно знал, откуда у Джексона могли взяться эти деньги, но он не собирался рассказывать об этом Мэй, и дело было даже не в каких-то принципах, а просто ей было незачем это знать. Ей и так приходилось не сладко.
– Ты лучше расскажи мне, что у вас произошло с Томми? – поинтересовался Поли.
– А что произошло? – удивленно приподняла бровь Мэй.
– Несколько дней назад, я виделся с  коротышкой Силом и он сказал, что ты приходила к Поллучи. И после вашего разговора, он был просто в бешенстве.
Джанолла действительно пересекался с Маланго и тот, как бы между делом, рассказал ему о  появлении Мэй в лавке Спинелли и о буйстве Поллучи, но в чем была причина, он не знал. В голове Поли возникли кое-какие догадки, и он решил поговорить с Мазарено. Парень  тоже толком ничего не знал, но он все же высказал некоторые предположения.  Разговор Мэй с Поллучи произошел за день до того, как случился поджог. Поли поинтересовался у Донни, приносил ли Поллучи причитающиеся для семьи Джексона деньги. Дони пожал плечами: - Не знаю. Но, однажды я видел, как Мэй штопает чулки. Поли, чтобы жена Майки штопала чулки…. Где это видано?
Все это только усилило подозрения Джаноллы относительно того, что возможно они ищут вовсе не там, где следовало бы, но, не имея точных доказательств своим предположениям, он не мог предпринять никаких действий, к тому же, Том был членом организации, и с этим все было очень не просто.
– Это может быть очень важно Мэй, - став очень серьезным начал Джанолла пронизывая девушку взглядом. – О чем ты говорила с Поллучи?
Мэй удрученно вздохнула и, закусив нижнюю губу, отвела взгляд в сторону, словно набираясь сил или подбирая правильные слова. Она прекрасно понимала, что ее слова, могут иметь не самые лучшие последствия. Ей совсем не хотелось преумножать то зло, которое и так окружало  их всех плотным кольцом. Джанолла выжидающе продолжал смотреть на Мэй.
– Я расскажу тебе, но только при условии, что это не повлечет никаких последствий и, конечно же, Майки ничего не узнает об этом.
– Все будет зависеть от того, что ты скажешь.
– В таком случае…
– Хорошо, - оборвал Поли девушку.
– Том задолжал мне некоторую сумму и не спешил отдавать долг.
– И сколько он был должен?
– Тридцать шесть  тысяч
– Ну, пиздец, - выругался Поли. – Эта гнида ничего тебе не приносил, и ты молчала?
– Поли, ты же знаешь, что я….
– Знаю, детка, знаю. Ты и не должна просить, но ты должна была сказать мне об этом. Я бы вытряс из него всю душу.
– Да я и не собиралась идти к нему, но после того, как Майки дал мне денег, мне стало чертовски обидно. Мой муж сидит в тюрьме и даже там…. А этот урод не может элементарно выполнить данное обещание, - Мэй вновь охватило зло от этой мысли.
– Господи, Мэй, - удрученно покачал головой Поли, найдя доказательства своим предположениям. – Тридцать шесть тонн. Да за такие деньги, я бы сам завалил кого угодно.
– Ты это о чем? – поинтересовалась Мэй.
– О чем? – усмехнулся Поли. – О том, что все это время мы искали совсем не там.
– Нет, Поли, - угадала она ход его мысли. – Если ты думаешь, что поджог нашего дома дело рук Тома, то ошибаешься. Это не Том.
– С чего такая уверенность?
– Потому что Том сделал бы это по-другому.  Он бы сделал это тихо, а не столь демонстративно и глупо. В конечном итоге, не совсем же он дурак. К тому же он отдал мне деньги. Я, конечно, понимаю, что главной причиной послужило то, что он мог просто испугаться, что при теперешнем раскладе  могу  решить, что это было его рук дело. Но по этой же причине он теперь будет вести себя тихо и послушно. И более того, теперь он знает, что  больше я не буду молчать, и если так будет повторяться и дальше, то  я уже пойду не к нему.
В гостиной зазвонил телефон. Мэй тут же  поспешила поднять трубку, пока трезвон не разбудил дочь. Через пол минуты она вновь появилась на кухне и  позвала к телефону Поли.
Джанолла внимательно выслушал говорившего и  тут же засобирался.
– Что случилось? – обеспокоилась Мэй.
– Все хорошо, - улыбнулся Поли. Он был более чем доволен.
Наконец удалось выяснить кто же все-таки поджог дом одного из капитанов Сальери. Это были парни из одной ирландской шайки, что дислоцировалась в Кингстоне. Главарь одной из тамошних банд, таким образом, решил отомстить за своего двоюродного брата, который умер в тюрьме, и как стало известно из достоверных источников, по вине Джексона. Когда Поли прибыл на место сбора, к бару «Сальери», там уже собралась  целая компания  из пятнадцати человек. Здесь были и люди Поли и Сэм со своими парнями, несколько человек из команды Джексона под руководством Тома,  который к тому же прихватил с собой и Мазарено с двумя его дружками. Молодняку все казалось таким забавным и головокружительным. Держа в руках  выданное им оружие, и похваляясь друг перед другом, они еще не осознавали, что это не шутки. Они не понимали, что  у тех парней оно тоже есть и они обязательно применят его. Все может сложиться так, что этот первый бой в их жизни может стать последним для кого-то из них. Он мог стать последним для любого из всех присутствующих парней.
Банда Ника Десмонда  базировалась в Кингстоне на старой литейной фабрике. И именно туда отправились люди Сальери. Подъехав к высоким железным воротам, они выгрузились из машин. Сэм Ломано постучал в ворота прикладом автомата. Ворота приоткрылись, и в проеме появилась ирландская физиономия. Парень еще не успел что-либо понять, как тут же получил тем же прикладом в лоб и, упав на землю, отключился. Раскрыв ворота, парни шагнули на территорию литейной.  Они прошли метров двадцать, прежде чем им встретилась группа парней гревшихся у разведенного костра и  заливавших в себя спиртное.
– Эй! А вы еще кто такие?! – возмутились парни, заметив нежданных гостей. – Как вы сюда попали?!
– По дороге из желтого кирпича! – сурово отозвался Ломано и тут же открыл огонь по ирландцам.
Те бросились в рассыпную и принялись отстреливаться. Заслышав выстрелы, к ним на помощь тут же поспешили их собратья, и завязалась ожесточенная перестрелка. Уже через несколько минут с начала смертоубийства, спесь слетела с трех зеленых парнишек, но всю серьезность происходящего они сознали лишь в тот момент, когда один из них  получив пулю в грудь, упал как подкошенный и распластался на снегу.
– Патрик! – в ужасе завопил Донни, увидев, как подкосило его друга, и тут же бросился к нему, не взирая на нещадную пальбу. Джанолла заметивший это, тут же высунулся из своего укрытия и, прикрывая парня огнем, ухватил его,  оттащив в сторону.
– Ты, что совсем спятил?! – вопил он на мальчишку, стараясь заглушить криком грохот выстрелов.
– Они убили его! – парня трясло от ужаса.
– Представь себе, такое бывает! Вы сами хотели этого! Никто вас сюда не тащил! А ну, возьми себя в руки и не высовывайся! – приказал Поли и вновь ринулся в бой.
Мазарено смотрел на бездыханное тело своего друга, а из глаз его катились слезы от той неимоверной боли, что сжимала его сердце.  Возможно, он просидел бы в своем укрытии до тех пор, пока его не подобрали бы свои после окончания всего, если бы дикая боль не сменилась жгучей жаждой мести. Крепко сжав в руке свое оружие, Донни поднялся и  последовал в глубь фабричного двора, куда  отошло место главных действий.
Внезапно ожесточенная стрельба затихла, но наступившая тишина не сулила ничего хорошего. Выбравшись из укрытий, парни Сальери рассредоточились и продолжили свое продвижение по территории противника, внимательно вглядываясь во все темные уголки, в которых мог скрываться враг. Юный Патрик Сорвино был не единственным, кому не повезло в эту ночь. Викторио Сантино, хоть и был  закаленный, в многочисленных боях, солдат своей армии, не успел вовремя среагировать и автоматная очередь, пущенная внезапно появившемся перед ним противником, подкосила его ноги. Выронив свое, еще горячее оружие, он рухнул на холодную землю. Он неоднократно видел, как погибали его друзья, он заглядывал в лицо смерти, когда  убивал своих врагов, и вот теперь эта смерть смотрела в его лицо. Возобновившаяся стрельба пронеслась мимо него, удаляясь все дальше и дальше, постепенно затихая. Его бой, его война была уже закончена. Приближался вечный покой. Говорят, что лик смерти ужасен. Но для Вика, она предстала ярким светом уличного фонаря, бьющим в глаза. Внезапно свет исчез, и перед его уже затуманенным взглядом возникла физиономия  Сальваторе Чеонезе.
– Вик! – позвал он своего друга, опустившись перед ним.
– Все кончено? -  едва слышно спросил Сантино.
– Мы надрали задницы этим ирландским гопникам. Ты-то как?
– Для меня уже все кончено, приятель,  - на лице Вика возникла едва различимая усмешка. – Передай Карм и детям, что я очень люблю их, - просил он, чувствуя, что конец уже совсем близок. – Скажи ей, что она, - он попытался собрать все остатки сил, чтобы закончить, - она самая…,- он так и не смог договорить. В единый момент все куда-то провалилась и наступила тьма.
Больно закусив губу, Чеонезе  поднялся. Взяв тело друга, он понес его к выходу с литейной фабрики.

   
    Услышав в телефонной трубке голос Софи Чеонезе, Мэй сперва несколько удивилась. Она не общалась со своими подругами с тех самых пор, как посадили ее мужа. Такие уж были у них правила. Но, были определенные моменты, когда  эти правила переставали иметь какое-либо значение. Сейчас был именно этот случай. Когда Софи сообщила Мэй о трагедии случившейся в семье Сантино, ноги Мэй подкосились, и она рухнула на диван.
– Мы собираемся к Карм, - говорила Софи. – Ты приедешь?
– Да, да, - растеряно пробормотала Мэй. – Конечно же, я приеду.
    Когда Мэй вошла в гостиную дома Сантино, там уже были  Кейт, Софи и Анджела. Они  сидели на диване и утешали убивающуюся Карм. Хоть отношениям Кармины и Викторию нельзя было позавидовать, но, тем не менее, она любила своего мужа и эта потеря стала для нее большим ударом. Подруги всячески пытались утешить, хотя в такие моменты не просто найти правильные слова для утешения, пытались поддержать ее, но признаться честно, каждая из них была счастлива тем, что это горе вошло не в ее дом. И это было совершенно естественным, ведь каждая из них знала, что в любой момент, это может случиться и с ними. Подойдя к Кармине, Мэй опустилась перед ней на колени и осторожно взяла за руки.
– Мне так жаль Карм, - искренне  сочувствовала Мэй, глядя на женщину влажными от  накатывающихся слез глазами. – Викторио был прекрасным человеком. Я понимаю, как тебе будет его не хватать, но….
Женщина уставилась на Мэй заплаканными глазами и резко оборвала ее:
– Что ты можешь понимать? – с какой-то внезапной  озлобленностью, вопрошала она, откинув от себя руку девушки.  – Твой муж, просто сидит в тюрьме. Рано или поздно, но  он вернется. А мой не вернется уже никогда.
– Карм, не надо так, - умоляюще отозвалась Мэй, вновь взяв женщину за руку. – Мы должны быть сильными. Мы всегда знали своих мужчин. Мы сами постелили себе эту постель и сами легли в нее, и поэтому должны быть сильными. Ради них, ради наших детей.
– Вик всегда был дрянным мужем, - призналась Карм. – Постоянно таскался по блудным девкам. Но я  так любила его. И он был замечательным отцом для наших мальчиков. Он так любил их. Как же теперь? Как они будут без отца? – женщина вновь залилась слезами.
Разрыдавшись следом, подруги придвинулись к ней плотнее и крепко обняли, желая разделить всю боль, что резала  душу Кармины, чтобы хоть как-то облегчить ее страдания.
    После похорон главы семейства Сантино, подруги еще в течение нескольких месяцев заботливо обихаживали Кармину, не позволяя той впасть в депрессию, но постепенно каждая из них вновь вернулась к своей прежней жизни, закрутившись в вихре собственных повседневных забот.

+1

39

Глава: 6

Лео Винчи не солгал. Через пару месяцев, после его освобождения, Джексон получил приятное известие. Ему оставалось  сидеть всего шесть месяцев. Эта была действительно хорошая новость, не только для самого Джексона и его жены, но и для «Семьи» Сальери. Так что в начале сентября 1936 года Джексон покинул стены федеральной тюрьмы, проведя там всего  тринадцать месяцев из положенных шестидесяти. Поли Джанолла сам лично приехал встречать друга к воротам тюрьмы. Он с таким нетерпением ожидал этого дня, что начал готовится к нему еще за несколько недель.
– Ну, так чем ты занимался  на тюрьме все это время? – интересовался Джанолла.
– Да, можно сказать, ничем. Знаешь ли, там не особо много развлечений, - отозвался Джексон.
– Вот это уж точно, -  у Поли тоже за плечами был срок, полтора  года колонии для малолеток: -  А татуировку себе сделал?
– Это еще зачем? – удивился Джексон.
– Ну, типа первый срок и все такое. Все делают.
– Поли, у меня узоров на теле и так хватает, - отозвался Джексон. -  Как там поживают мои парни?
– Ну, были некоторые проблемы по началу. Но, в общем, все не так плохо, как могло бы быть. Хотя  некоторые нюансы, - сделал паузу Поли, - заслуживают особого внимания и могли бы иметь не совсем приятные последствия для кое-кого.
– С каких это пор ты стал говорить загадками, Поли? – ничего не понимая, спросил Джексон.
– Мэй, просила ничего тебе не говорить, но я считаю, что ты должен это знать.
– Знать что? – обеспокоился Джексон
– Дело в том, что Том не очень честно исполнял свой долг перед твоей семьей.
– Мэй говорила мне, что он не додает ей денег. Приносит лишь половину.
– Половину, - насмешливо фыркнул Джанолла. – Ту несчастную штуку, он заслал ей после того, как его  поставили на твое место, а потом в течении почти полу года ни цента. Если бы не те крохи, что были у еврея, я вообще не представляю, как бы они жили.
– Вот же пидор, - зло выругался Джексон, ударив кулаком об колено. – И зная это, никто ничего не предпринял?
– Я узнал об этом только после того, как эти сраные ирландцы пытались спалить твой дом. Мне не пришлось ничего делать. Мэй сама решила проблему и потолковала с этим гандоном. Уж не знаю, что она ему сказала, но говорят, что  после этого разговора, Том был сам не свой, а потом  принес ей все деньги, что был должен. И после стал исправно исполнять свои обязательства. Я лично проверял.
– Мой дом пытались спалить ирландцы? С чего это вдруг? -  вопрошал Джексон. Новости были одна хуже другой.
– Ну, ты даешь,- рассмеялся Поли. – Ты завалил этого урода, Онила.
– И откуда тебе это только известно? Никто из вас ни разу не навестил меня в тюрьме.
– Извини, но не хотелось Мэй лишать удовольствия лицезреть твою арестантскую рожу,- отшутился Джанолла.
– Так какое отношение Онил имеет к тому, что мой дом пытались спалить?
– В Кингстоне, новый босс - Ники Десмонд. На его место есть еще пара претендентов, ну вот он и решил показать всем какой он крутой. Он двоюродный брат Онила. Соображаешь?
– Ясно, - отозвался Джексон.
– За  дом не переживай. Мои ребята  починили все. А с ребятами Десмондом мы разобрались.
– Спасибо, - поблагодарил Джексон. Он всегда знал, что может рассчитывать на друга.
– Про Вика, ты должно быть знаешь.
– Да, Мэй говорила мне про это, когда была на свидании, - лицо Джексона приобрело печальную мину. – Он был отличным парнем. Бедная Кармина. Должно быть,  ей сейчас очень не легко с двумя мальчишками на руках.
– Поверь, там есть, кому ее утешить, - усмехнулся Поли. – Поговаривают, что Поллучи частенько наведывается к вдовушке.
– Ты, должно быть, шутишь, - усмехнулся Джексон.
– Да, как сказать.
– Да, - покачал головой Майкл.
– Вообще, этот год какой-то неудачный. Прошлый закончился крайне паршиво. Вик, этот еще, как его, - Поли пытался вспомнить имя погибшего приятеля Мазарено. – Долговязый такой, с Донни вечно зависал в твоем клубе. П…П… - вспоминал Джанолла.
– Патрик Сорвино? – предположил Джексон.
– Да, точно.
– А с ним то что?
– Да его грохнули ирландцы, когда мы брали штурмом их контору. Я говорил этим трем идиотам, чтобы они не высовывались.
– Что?! – вытаращил Майкл на друга возмущенные глаза. – Вы что потащили этих молокососов с собой?
– Слышь, не надо на меня так таращить глаза. Не я их туда приволок. Они сами хотели работать на нас. Им хотелось пострелять. Они постреляли. Жалко парня, но это естественный отбор. Сам понимаешь.
– Поли, ты, мать твою, в своем уме или как? – продолжал возмущаться Джексон.
– Я чего-то не пойму. Ты что так взбеленился? Тебе что, кто-то утром в баланду нассал? Они хотели стать бандитами.
– Какие из них бандиты? Три придурка насмотревшихся гангстерских фильмов. Им же еще и восемнадцати нет. Пацанье совсем.
– Слушай, когда мне было столько же сколько им, - хотел возразить Поли, но передумал. – Ай, да что тут говорить, - махнул он на друга рукой.
– В том-то и дело, что тебе сказать нечего. Любой кто, с тобой свяжется, плохо кончит. Это я точно знаю.
– Это с чего это вдруг?
– С того, что мне это стоило год жизни за решеткой, - отозвался Джексон и сорвал с головы Поли его шляпу. Натянув  ее себе на глаза, скрестил на уровни груди согнутые в локтях руки и задремал.
Когда  они въехали в город, Поли растолкал спящего друга.
– Э, хорош спать. У тебя  целый год был на это, - толкнул он Джексона в бок.
Майкл проснулся и, растерев сонное лицо ладонями, огляделся.
– Что-то не похоже, чтобы ты вез меня домой, - заметил он, узнавая улочки « Маленькой Италии».
– Я понимаю, тебе сейчас не терпится повидаться со своими девчонками, но сперва нужно заехать к дону.
– Без проблем.
– Какие планы на вечер? -  поинтересовался Поли.
– Ну, не знаю, -  с усмешкой пожал плечами Джексон. – А ты-то сам как думаешь? У меня жена дома и все такое.
– Ну, это само собой, - посмеялся Поли. – Только ты уж постарайся  ублажить ее до десяти вечера. А то мы с Сэмом решили устроить для тебя сюрприз по случаю твоего выхода,  -   довольный собой, известил Поли друга.
– Какой еще сюрприз?
– Вечером узнаешь. Я  планировал это целых две недели.
– Вот это то меня и пугает, - посмеялся Джексон.
– Да ладно. Все будет  по высшему классу. Мы заедем за тобой ровно в десять. И одень что-нибудь солидное, а то  в виде «типа я сегодня только вышел» тебя не пустят.

Припарковавшись на стоянке за баром «Сальери», парни вышли  из машины и направились в заведение через черный вход.
– Вот и мы! – с этими словами Джанолла вошел в бар, а следом за ним появился и Джексон.
Сальери  вышел из-за добротно накрытого стола и с радостной улыбкой на лице, подойдя к только что освободившемуся узнику, крепко, по-отечески, обнял его.
– Рад тебя видеть парень, - похлопал Сальери Джексона по плечу.
Дон, безусловно, был рад, что  Джексон освободился гораздо раньше предполагаемого срока, но его совершенно не радовало, что к этому приложил свою руку Лео Винчи. Они были старыми друзьями с Лео, но Сальери прекрасно знал, что Винчи, прежде всего хитрый лис и просто так никогда и ничего делать не будет. Теперь Джексон обязан ему, равно так же, как и Сальери, и наступит момент, когда Лео потребует ответной услуги, а он потребует обязательно. Вопрос лишь в том, что будет нужно ему.
– Я тоже рад видеть вас, дон Сальери, - с почтением отозвался Джексон.
– А ну, Луиджи, заводи! – скомандовал Поли бармену.
Старик  тут же оказался у граммофона и  на весь бар зазвучал оркестр Гудмена, исполняя не спешную джазовую композицию «Goodnight  my Love». Это была одна из любимых композиций Джексона и  то, что  его друзья помнили такую, казалось бы, мелочь, не могло не тронуть его.
Не дожидаясь  какого-то особого случая, Поли извлек из внутреннего кармана пиджака достаточно тугой конверт и протянул его Джексону.
– Это тебе от меня и моих ребят. С возвращением, парень, - крепко обнял Джанолла друга.
– Спасибо Поли, - благодарил Джексон.
Точно такой же конверт он получил и от Сэма Ломано. Это были подъемные, которые причитались каждому члену «Семьи» освободившемуся из мест заключения.
– С возвращением  капитан, - подошел к Джексону Том Поллучи и протянул ему  солидную пачку  банковских купюр перетянутых резинкой.
– Ты бы, мать твою, еще красную ленточку привязал, - возмутился Джанолла такому неуважению.
– В стране, что, напряженка с конвертами? – поинтересовался Ломано.
– Спасибо Том, - улыбнулся Джексон, хотя особого желания не испытывал. – И спасибо за то, что все это время заботился о моей жене и дочери.
– Да никаких проблем, Майки. Это долг чести.
– Это верно, - заметил Джексон, прожигая парня взглядом.
– Хотя у некоторых честь отсутствует напрочь, - съязвил Поли.
Рассевшись за стол, все присутствующие мужчины принялись  угощаться, старательно приготовленными блюдами, запивая сытный обед  терпким, иссиня-черным домашним вином.
События, произошедшие за год отсутствия Джексона, выгладили весьма неутешительно.  Их бизнесу был нанесен значительный урон. Противник  беспощадно захватывал их территории. Клан Сальери всеми силами пытался противостоять  бесчисленным налетам на их заведения, но из-за недостатка людей, это не имело особых результатов. Они потеряли контроль на юге Даунтауна,  в Мидтауне. К тому же стали ходить слухи о том, что Морелло всерьез намерен истребить клан Сальери подчистую и даже заручился для этого поддержкой своего старого друга из Чикаго.
Слушая все эти новости, Джексон ничуть не был удивлен этим. Он уже давно видел все недочеты в политике Сальери, множество слабых сторон.  Они потеряли эти территории, потому что дон не позаботился в свое время о том, чтобы этого не произошло.  Не в Даунтауне, не в Мидтауне не было ни одного «смотрящего»  от Сальери со своими людьми. Там не было никого, кто мог бы своевременно среагировать на действия противника. Пытаться удержать контроль, имея в арсенале всего трех капитанов,  просто сумасшествие. Что это? Недальновидность и некомпетентность Сальери или банальная жадность?  Если откинуть все, то район Джексона приносил дохода  в среднем сорок тысяч в неделю. Десять процентов от этой суммы  предназначалась для дона. Двадцать пять от остатка, уходило капитану. Оставшаяся сумма делилась надвое. Шестьдесят процентов делилось между парнями работающими на Джексона, а оставшиеся сорок – общаг, необходимый для решения  различного рода вопросов требующих финансовых вливаний. Территории, контролируемые Джаноллой и Ломано,  приносили примерно такой же доход. Но  доход, получаемый с Даунтауна и Мидтауна, куда каждую неделю Сальери засылал своих шестерок для сбора дани, составлял примерно сто пятьдесят тысяч в неделю,  при этом парни, собиравшие дань и  подчиняющиеся лично дону, имели «оклад» не больше чем, парни, работающие на капитанов. Еще в те времена, когда консильери дона был Колетти, Майкл говорил Фрэнку о проблеме нехватки капитанов и Фрэнк сказал, что неоднократно говорил об этом дону, но тот лишь отмахивался. И вот результат.
После сытного обеда Сальери вместе со своими капитанами уединился в своем кабинете.  Праздник праздником, а дела делать нужно. Усевшись во главе своего массивного стола,  Сальери  закурил сигару и с важным видом, выпустив изо рта  густые колечки дыма, посмотрел на Джексона.
– Все, что было твоим до, - начал Сальери: - твоим и остается. Но, - сделал он паузу и окинул взглядом  Поли и Сэма, -  кое-чем придется все же пожертвовать. Так же как и вам, - переключился он на Джаноллу и Ломано. – Я принял решение  назначить капитаном Тома Поллучи. Он показал, что может справиться с этим. Это вынужденная мера и возражения здесь неуместны. Ты, Майки, отдашь Тому часть строительства.  Ты, Поли,  все свои заведения на Хестер стрит от угла Бакстер и Хестер, до улицы Крайсти.
Это возмутило Джаноллу настолько, что он даже подскочил на стуле и хотел возразить, но Сальери тут же его осадил своим тяжелым взглядом.
– Ты, Сэм всю двенадцатую улицу от угла Брум стрит до Джеферсон стрит.
Джексон тоже был не особо доволен решением Сальери,  возражать не стал, но подумал о том, что все это не правильно. Сальери вполне мог, вместо того, чтобы отнимать части от куска хлеба  своих капитанов, отдать Тому  часть «Маленькой Италии» или еще  правильнее как следует вооружить Поллучи и тех ребят, что он примет в свою команду, и отправить отвоевывать  свои бывшие территории.

    Покинув бар «Сальери», Джексон отправился домой, но по пути зашел в  парикмахерскую сеньора Робертино там же в «Маленькой Италии» у которого подстригался уже несколько лет. Сеньор Робертино был счастлив видеть своего  постоянного клиента.
– Микаеле! – радостно воскликнул  парикмахер и тут же обнял Джексона. – Что случилось? Какой бездарь сотворил это? – ужасался он, глядя на  торчащие во все стороны волосы Джексона, напоминающие старую мочалку.
– Ну, знаете сеньор Робертино, там, где я был,  стригут только наголо, - посмеялся Джексон, усаживаясь в кресло.
У парикмахера ушло больше часа на то, чтобы сделать стрижку и горячими щипцами вытянуть жесткие и непослушные пряди кудрявых волос.
– Ну, вот! Совсем другое дело! – довольный самим собой, восклицал  сеньор Робертино.
Оставшись не менее довольным, Джексон расплатился с парикмахером, как всегда оставив тому щедрые чаевые.
– Буена фартуна, Микаеле! – пожелал удачи  сеньор Робертино, когда Джексон  уже выходил из парикмахерской.
Взяв такси, Джексон отправился в Мидтаун. Там он заглянул в ювелирный салон и приобрел подарок для жены. Элегантную золотую цепочку с брильянтовым глазком в изящном кулоне.  Посетил магазин игрушек, купив в подарок любимой дочурке забавного плюшевого медведя. Затем побывал в кондитерской и вышел оттуда с коробкой, в которой лежал  торт со взбитыми сливками. Последним был цветочный магазин и букет белоснежных  лилий.
Когда Джексон вошел в дом, повсюду царила тишина, словно в доме никого не было. Его совсем никто не ждал? Положив на столик у парадной двери коробку с игрушкой и торт, Майкл прошел в центр холла. Украдкой заглянул на кухню.  Никого.
– Мэй! – позвал он жену, но ответа не последовало.
Он прошел через гостиную и вышел на задний двор.
Мэй ждала возвращения мужа с самого утра. По ее подсчетам он должен был появиться не позже полудня, но когда большие часы с боем в гостиной отсчитали два часа после полудня, она начала беспокоится. Уложив дочку, она вышла на задний двор и, чтобы отвлечь себя от дурных мыслей, занялась своим небольшим садиком, где выращивала зелень, салаты и прочие овощи. Многие соседки в их районе занимались садоводством. И Мэй решила последовать их примеру. Она была домохозяйкой, и хоть дом был достаточно большим, благодаря помощи Шерил, домашние дела делались быстрее. Сара  подросла и уже не требовала столь большого количества внимания, как прежде. Так что у Мэй было достаточно свободного времени на то, чтобы поддаться  новому увлечению. Собрав с раскидистых плетей зрелые, мясистые плоды томатов, Мэй направилась в дом. Увидев мужа, она  на мгновение замерла на месте, а затем, едва слышно, выдохнув: - Майки,- выронила из рук чашу с урожаем, и, светясь от счастья, бросилась к нему. Джексон подхватил любимую женщину  и закружил ее. Когда Майкл поставил ее обратно на землю и преподнес букет лилий, она приняла цветы и поднесла их к лицу, чтобы вдохнуть аромат. В один момент в ее душе, что исходила в радостном ликовании, случился невероятный переворот. Стало так больно, обидно и страшно от внезапного осознания того, что его целый год не было рядом  с ней и вообще…. Это была банальная истерика от переизбытка чувств.
– Мэй, - насторожено обратился Джексон к жене, видя, как меняется выражение ее лица и на глазах наворачиваются слезы, а ее тонкие пальцы все крепче сжимают  стебли букета.
Мэй взглянула на мужа, с нахлынувшим негодованием и, закусив нижнюю губу, она принялась отчаянно хлестать его букетом.
– Ты, грязный, подлый макаронник! – бранилась Мэй, хлеща мужа, но в ее голосе не чувствовалось озлобленности, лишь какое-то отчаянье. – Как ты посмел бросить нас?! Никогда, никогда больше не смей так  поступать с нами! Не смей больше бросать нас! Не смей!
Ругательства жены, эти эмоции влюбленной женщины, эти летящие в разные стороны бутоны белых лилий, вызывали на лице Джексона  счастливейшую улыбку, являясь доказательством того, что его маленькая, хрупкая малышка по-прежнему без ума от него. Выхватив из руки жены потрепанный букет, Майкл отбросил  его в сторону, и крепко ухватив Мэй за тонкую талию, тесно прижал к себе, страстно прильнув губами к ее губам. Девушка безвольно обмякла в руках любимого, наслаждаясь горячим поцелуем. Только теперь она по-настоящему ощутила, что ее мужчина  рядом.
Когда малышка Сара открыла глаза, первым, кого она увидела, был ее отец. Он сидел рядом и смотрел на нее с такой нежностью и любовью, на которую, наверное, способна только любящая мать. Майкл не был таким, как многие другие отцы, но малышка была еще слишком мала для того, чтобы делать подобные оценки. Просто он был для нее как Бог, потому что в глазах каждого ребенка его отец или мать – Бог.
– Привет, - почти шепотом, произнес Майкл, улыбнувшись малышке.
– Папа! –  светясь от радости, Сара обняла отца, крепко ухватившись руками за его шею. – Я так скучала по тебе.
– Я тоже очень скучал по тебе, мой пупсик, - Джексон прижал дочку к себе плотнее и нежно поцеловал в щечку. – Смотри, что у меня для тебя есть, - он взял лежавшего рядом с ним медведя и протянул игрушку малышке.
Сара ухватила медведя, что был почти с нее ростом, и обеими руками прижала к себе. – Спасибо, папочка, - довольная подарком, благодарила девочка.
Усадив дочь на стул, за круглый столик, накрытый белоснежной скатертью на залитой солнцем веранде, Майкл поставил в центр стола коробку с тортом. Мэй принесла чай на серебреном подносе. Когда отец открыл коробку, Сара  восторженно пискнула, захлопав в ладоши, с восхищением глядя на сладкое угощение украшенное  взбитыми сливками и   спелыми ягодами. Она слишком сильно любила сладости, как и все дети, и могла съесть их в огромном количестве. Потянувшись к торту, девочка хотела  подцепить пальчиком крем с краешка.
– Сара, - одернула ее мать, расставляя чашки и блюдца на столе.
Девочка тут же одернула руку и,  закусив указательный пальчик, насупившись,  взглянула на строгую маму.  Но как только та отвлеклась, Сара вновь потянулась к торту и, стянув спелую вишенку из самого центра, тут же засунула ее себе в рот, довольно пережевывая.
– Дай я! Дай я! -  оживилась Сара, когда отец собрался разрезать торт на ломтики.
– Давай вместе, – улыбнулся отец.
Майкл позволил Саре взяться за рукоятку ножа и, обхватив  кулачек дочери, помог ей справиться с этим делом. После, они вместе разложили кусочки торта на тарелки. Пододвинув свою тарелку к тарелке отца, Сара тут же забралась к нему на колени.
– Вкусно? -  поинтересовался отец, улыбаясь тому, с каким удовольствием дочка поедает сладкое угощение.
Сара положительно покачала головой.
– А мне дашь попробовать? – попросил отец.
Сара тут же  поднесла ложечку с тортом отцу ко рту, и тот  с удовольствием принял угощение.
– Мм, какая вкуснотища, - с наслаждением протянул он. – А ложечку для мамы?
Мэй подалась вперед и приняла кусочек торта от дочурки.
– Спасибо, сладкая, - поблагодарила она малышку.
Майкл взял жену за руку и нежно поцеловал ее.
– Спасибо тебе, родная, - благодарил он ее за то счастье, которым наполнялось его сердце каждый раз, когда он оказывался дома, среди тепла и уюта семейного очага, за этого милого ангелочка, который  сидел у него на коленях. За всю любовь и заботу, которой они окружали его.
– Тебе спасибо, - тихо отозвалась Мэй и поцеловала мужа в уголок рта, благодаря  за ту прекрасную жизнь, что он подарил ей.

Лежа на животе, Мэй доедала остатки спелой клубники и с любопытством следила за тем, как её муж  собирается на вечеринку для серьезных и опасных парней. Облачившись в свой самый лучший костюм, Джексон стоял перед зеркалом и, завязывая галстук, поглядывал на отражение жены в зеркале. На его лице скользнула невольная улыбка, когда Мэй, с жадным вожделением взглянув на крупную ягоду, потянула её в рот. Причем делала она это так соблазнительно и эротично, что это наводило на определенные мысли. Джексону показалось, что она делает это намеренно.
– Прекрати меня дразнить, - попросил Майкл, чувствуя, что начинает заводиться.
– Я просто ем клубнику, -  смеясь, отозвалась Мэй.
Открыв шкаф, Джексон достал обувную коробку и уселся на постель рядом с Мэй. Достав из коробки, новенькие, лаковые туфли,  сунул в них ноги.
– Ты действительно не сердишься на меня? – Майкл чувствовал себя несколько виноватым за то, что  вместо того, чтобы быть сейчас рядом с ней, после  долгой разлуки, отправляется на попойку с друзьями.
– Ну, я буду хорошей девочкой, - улыбнулась Мэй и приподнялась, усевшись на колени. – Поли начал готовится к твоему возвращению еще за две недели. Так что еще один вечер я потерплю.
– То есть, ты хочешь сказать, что того, что было пол часа назад, тебе не достаточно?
– Это было лишь временной отсрочкой. Но когда ты вернешься, я потребую  все, что ты мне задолжал за этот год, - хитро улыбаясь, отвечала  Мэй, соблазнительно прикусив нижнюю губу. – Причем с процентами.
– Я начинаю подумывать о том, чтобы послать всех к черту и остаться, - скользя пальцами по щеке жены, соблазнялся Джексон. Он прошелся пальцами по ее тонкой шее и, скользнув под халатик, страстно ухватился за округлую, похожую на яблочко, грудь жены. Мэй подалась вперед и прилипла губами к губам мужа, повалив его на спину.
Дверь в спальню открылась. На пороге стояла  сонная малышка, держа за лапу плюшевого медведя, подарок отца, в обнимку с которым и заснула
– Папа, - позвала она отца сонным голосом, потирая кулачком заспанный глазик.
Когда она засыпала, отец был рядом и рассказывал ей сказку, тихо шепча на ухо, но когда она проснулась и  не обнаружила его рядом, то сильно испугалась, решив, что он опять куда-то уехал и она долго не увидит его.
– Эй, смотри, кто проснулся, - улыбаясь, протянул Майкл, поднимаясь с постели. Он подхватил девочку на руки и занес в комнату.
– Куда ты собрался?- интересовалась Сара, видя отца в парадном наряде.
– Мне нужно идти на работу, - поцеловав дочурку в щечку, ответил Майкл.
– Ты  будешь работать всю ночь? – продолжала расспросы Сара.
– Надеюсь, что нет, - улыбнулся отец.
– И ты больше никуда не уедешь?
– Нет, милая. Я никуда больше не уеду.
– А когда ты вернешься?
– Когда ты проснешься, я буду уже здесь, мой пупсик, - отозвался Майкл и, поднеся дочь к постели, протянул ее жене. – А теперь спать. Окей?
– Окей, - отозвалась Сара, сладко зевнув.
Мэй уложила  девочку  на середину постели и укрыла одеялом.
– Будь хорошим, - улыбнувшись, попросила Мэй, когда Джексон подошел к ней и склонился, чтобы поцеловать на прощание.
– Я постараюсь, - отозвался он и оставил жену и дочь одних.
Переодевшись в ночную сорочку, Мэй погасила  свет и улеглась рядом с дочерью, заботливо обняв ее. Мэй прекрасно знала, что из себя может представлять эта вечеринка, которую решили устроить сослуживцы её мужа, и, зная Поли, можно было не сомневаться в том, что он непременно затащит Джексона в какой-нибудь бордель с кучей девиц, готовых на все. И, конечно же, Мэй не строила иллюзий относительно мужа, предполагая, что он не поведется ни на одну из них. Но, не смотря на все это, она  была абсолютно спокойна, потому что не хуже самого Джексона знала, что для него на самом деле важно и эти девицы не представляли для нее никакой угрозы. Её муж весьма темпераментный мужчина и в  какие-то моменты, они  даже служили на пользу их семейному счастью и спокойствию.
    Еще спускаясь по лестнице в холл, Джексон услышал гудок клаксона подъехавшего к дому автомобиля.  Парни оказались просто примером пунктуальности. Накинув пальто и шляпу, Майкл вышел на улицу. Напротив дома его поджидал автомобиль Ломано. Сэм сидел за рулем. Рядом с ним восседал Поли. На заднем сиденье сидел еще кто-то. Когда Майкл открыл дверцу и увидел на заднем сиденье разодетого Мазарено, он крайне удивился.
– А ты-то, что тут делаешь?
Донни специально не появлялся дома весь день, потому как знал, что Джексон не в жизнь не возьмет его с собой на эту гулянку, посчитав сопляком.
– Я тоже рад тебя видеть, Майки, - отозвался Мазарено.
– Поли, какого черта? – вопрошал Джексон.
– Да, все нормально, - отмахнулся Джанолла. – Парню пора стать настоящим мужиком. А там, куда мы отправимся, ему быстро помогут, - захохотал он.
– И куда же мы едем? – продолжал задавать вопросы Джексон.
– Тебе понравится, -  отозвался Сэм, - если конечно ты не испортился в тюряге, - усмехнулся он.
– О чем это ты? – нахмурился Джексон.
– Скажи лучше: чего тебе больше всего не хватало в тюрьме? – спрашивал Поли.
– Свободы, - не раздумывая, отозвался Майкл.
– А еще? – продолжал Джанолла.
– Ну, не знаю, - задумался Джексон. – Пьянок, девочек, бейсбола.
– Уже теплее, - подметил Сэм.
– Вы, что везете меня на бейсбольный матч? – удивился Джексон.
Парни расхохотались над этим предположением.
– Мы везем тебя в лучший бордель в городе, - с гордостью заявил Поли.
– Да, гульнем на славу. Только не давайте мне много пить, - просил Сэм. – Мне еще нужно кое-что уладить.
– Какие еще могут быть дела в такой вечер? – отмахнулся Джанолла.
– Да представь себе, - отозвался Ломано.

Ночной клуб «Райские сады» в Северном Милвилле, а точнее говоря бордель, содержала  цветочница мадам Шарлота Петит. Днем ее распрекрасные девочки собирали букеты из душистых лилий в цветочном салоне по соседству, а по ночам сами становились благоухающими бутонами порочных страстей.
Под раскидистой декоративной пальмой, развалившись на диванчике, обитом красным бархатом, захмелевший Мазарено, с трепетом и вожделением в глазах  массировал выпавшую из корсета  упругую грудь девицы, которая извивалась вокруг него змейкой, приводя в экстаз своими озорными пальчиками все нервные окончания. Ее подружка, прилипшая к парню с другой стороны, решительно сползла с диванчика и со знанием принялась за дело. Молодой парнишка, едва достигнувший  семнадцати лет и не имевший до сели опыта с женщиной, зарделся пунцовым румянцем от переживаемых ощущений,  накрывших его с головой. Но не прошло и двух минут, как парень, издав протяжный стон, более схожий на рев медведя, обмяк на диване  и, повалившись на бок, уткнулся лицом в  грудь аппетитной красотки рядом.
Парни, рассевшиеся  на соседних диванах, расположенных полукругом вокруг стола, заставленного  всевозможными фруктами и бутылками  с виски и шампанским для девочек, громко расхохотались над парнем, давшим слабину уже на старте.
– Да ладно вам, - охладил Сэм.  – Парень получил свой, первый в жизни, минет. Как будто с вами такого не было.
– Да, - протянул Поли, - Я до сих пор помню свой первый раз. А ты Майки? – обратился он к Джексону.
– Что? – переспросил он, подливая игристое шампанское в бокалы двум своим девочкам, которые в изнеможении, словно две загулявшие кошки, отирались об него своими полуобнаженными бюстами, страстно впиваясь горячими губами в его шею.
– Ты помнишь свой первый минет? – повторил Поли вопрос.
– Нет, - усмехнувшись, отозвался Джексон, глотнув виски из стакана. – Это было слишком давно.
Джексон вовсе не собирался распространяться на эту тему, а тем более о том, что  его жена была не только  первой, кто доставил ему такое удовольствие, но и вообще была первой женщиной в его жизни. Так уж вышло, что убивать людей он научился куда раньше, чем любить женщин, но парням этого знать не стоило.
– Ну, ты даешь, -  усмехнулся Поли. – Интересно и кто это придумал вообще? Наверное, французы. Название уж больно французское.
– Он был известен еще в древнем Риме, -  решила блеснуть своими познаниями девица  Сэма.
– Теперь все ясно, - усмехнулась девица Поли.
– И что тебе ясно? – нахмурился Джанолла.
– Отличный пример того, как из-за  пристрастия к отсосу погибает целая нация, - отозвалась девица.
– Кто сказал, что погибла? – вклеился в разговор Сэм.
– Ну, и где они сейчас? - насмешливо вопрошала девица.
– Перед тобой, - гордо объявил Джанолла. -  И давай-ка уже, займись делом, - расстегнул он ширинку своих брюк. Девица сползла с дивана и устроилась между ног парня.
–  Да, вот так, детка, - довольно протянул Поли, - и поосторожней со своими зубами там, - предупредил он. – Так как, там  поживает Лео Винчи? – поинтересовался Поли с довольной миной, от действий девицы.
– Не плохо, - отозвался Джексон. – Откинулся  раньше меня на восемь месяцев. Я так понял, что он  не в особом восторге от тебя Поли.
– Еще бы, - усмехнулся Сэм. – Видать до сих пор не может простить ему ту наглую выходку.
– Что за выходку? – стало любопытно Джексону.
– Это было давно, - начал Сэм. – Сколько тебе было тогда? Лет шестнадцать? – обратился он к Джанолле.
– Ага, - отозвался Поли, переводя дыхание. – Я как раз только вышел с малолетки.
– Этот ушлепок, - указал Сэм на Поли.
– На себя посмотри, - огрызнулся Поли.
– И пара его дебильных дружков, - продолжил Ломано, - совершили вооруженный налет на  игру Лео, которую тот держал. Устроили там пальбу, слава Богу, никого не убили. Забрали всю наличность.  Если бы дон не вписался за этого мелкого гада и не заставил вернуть все до цента, Лео порвал бы его и его дружков как тряпку.
– И после такого, тебя взяли в «Семью»? – удивился Джексон.
– А то, - усмехнулся Поли, и блаженно простонал, откинувшись назад и вцепившись обеими руками за голову девицы у себя между ног.
– Он заявил о себе. Нужно было обладать не дюжей смелостью и наглостью, чтобы наехать на Винчи и этот мудак сделал это, - пояснил Сэм. – Вот Винчи и не может его терпеть.
– Ну, ты пиздец какой пизданутый, Поли, - посмеялся Джексон.
Девица Поли, вновь уселась на диван рядом с парнем и потянулась лицом к его лицу.
– Э, слышь, - возмутился Джанолла. – Я не собираюсь играть с тобой в снежки. На, вот, - он протянул ей салфетку, взятую со стола, - сперва утрись.

Было почти три утра, когда Джексон, в обнимку с двумя полуобнаженными девицами, спустился из номера в общий зал клуба. Заведение уже готовилось к закрытию, посетителей почти не осталось. Пьяный в доску Поли отирался у сцены, подтанцовывая стриптизерше. Ему казалось, что он просто гениальный танцор, но со стороны  все его движения  были настолько неуклюжими и нелепыми, что это пьяное несуразное дрыганье лишь вызывало смех.  Мазарено, захмелевший от виски и внимания любвеобильных красоток, храпел на мягком диванчике в обнимку с одной из них. Ломано, не трезвее Джаноллы, вел беседу с полупьяной девицей.
– Эта чертова астрология, - заплетающимся языком  пробормотал Сэм.
– Ты хотел сказать астрономия, - поправила его девица с умным видом. Ломано это явно не понравилось.
– Иди ты, звезда с ушами, - выругался Сэм и грубо толкнул девицу.
– Ты, что, других слов не знаешь? – обижено фыркнула девица.
– Закрой, мне тут, свой хлебальник, если его занять нечем, - угрожающе занес кулак Ломано, но сил ударить девицу, у него уже не было.
Увидев, что его друзья перебрали, Джексон решил, что пора покинуть заведение.
– Извините девочки, но мне пора, - приятно улыбнулся Джексон девицам и, чмокнув их, по очереди, в румяные щечки, сперва  подхватил под руку пьяного Поли, затем Сэма. Растолкав спящего Мазарено, прихватил и его.
– Спокойной ночи, шлюхи! – выкрикнул на прощание Ломано, когда четверка уже выходила на улицу.
– Пусть машину ведет Майки, -  бормотал Поли. – Он самый трезвый из нас.
– Ага, - согласился Ломано, и  полез в карман. Достав ключи, он протянул их Джексону. – А, где моя машина? – тут же всполошился он, не узнав собственный автомобиль, что стоял прямо перед ними. – Эй! У меня угнали машину! Зовите копов, мать вашу! – вопил Сэм во все горло.
– Вот, алкаш, - залился пьяным смехом Джанолла, - вот же она, -  ткнул он пальцем в сторону автомобиля, в который Джексон уже усаживал Мазарено. Парню явно было еще рано принимать участие в подобных увеселительных программах. Майклу с самого начала эта затея была не по душе. Оказавшись на заднем сиденье автомобиля, Донни вновь  тут же захрапел.
– Ну, что, Майк, тебе понравилось там? – спрашивал Ломано, когда они уже катили по городу по направлению к «Маленькой Италии».
– Все лучше, чем развлекаться с сосиской в душе, - смеясь, отозвался за Джексона  Джанолла.
Майкл с усмешкой взглянул на пьяную рожу друга, что сидел рядом с ним.
– Фу, чем это так воняет? – с отвращением, внезапно спросил Поли. – Сэм, ты что, блеванул там?
– Я в своей машине никогда не блюю, - отозвался Сэм, и тут же ощутил сильный удушливый приступ тошноты, подкативший к глотке.
– Тогда чем так смердит в машине? – продолжал возмущаться Джанолла.
– А, ну да. И я унюхал, - заметил Джексон отвратительный, гнилостный запах тухлятины.
– Наверное, это Фрэнки Потц, - предположил Сэм.
– Он блеванул в твоей машине? – удивился Джанолла.
– Да нет, - протянул Ломано, - он в багажнике.
– Что?! – в один голос воскликнули Джексон и Джанолла.
– А вы сами виноваты, - пьяно усмехнулся Сэм. – Я говорил вам, чтобы  вы не давали мне напиваться, потому что мне нужно еще кое-что уладить. Но вы меня не слушали.
– Эй, с каких это пор, кое-что уладить,  значит – мертвец в багажнике? – возмутился Джексон.
– Успокойся,  что-нибудь придумаем, - пробормотал Поли.
– А что тут думать? Закопаем жмурика в лесу и все дела, - отозвался Ломано.
– Лопата есть? – поинтересовался Джексон.
– Ну, да. В багажнике. И даже две.
Джексон резко нажал на тормоз, и автомобиль круто развернуло в обратном направлении.
– Майки, останови, - потребовал Сэм, ощутив очередной приступ тошноты.
Джексон стал притормаживать, намериваясь съехать на обочину. За его спиной послышался характерный звук, и салон автомобиля наполнился еще большим зловонием.
– Поздно, - послышался вымученный голос Ломано. – Черт, а это еще что? – удивился он, глядя на содержимое своего желудка, оказавшееся на его смокинге. – Я не помню, чтобы ел кальмаров.
– Блядь, Сэм, - с отвращением выругался Джанолла. – заткнись уже, а то и я  сейчас блевану на себя.
– Да успокойтесь вы уже, - отозвался Джексон. Его и самого начинало подташнивать от всех этих ароматов и разговоров о блевотине.
– Чего успокойтесь? Такая вонища стоит. Осталось только обосраться для полного счастья, - не к месту рассмеялся Поли.
Добравшись до ближайшего леса, Майкл свернул на лесную дорогу и, проехав еще пару километров, остановился у подходящей поляны.
– Где это мы? – ничего не соображая, вертел головой, проснувшийся Мазарено.
– Сейчас узнаешь, - усмехнулся Ломано.
Донни взглянул на Сэма, что был увешан блевотиной, как  орденами, и ему тут же стало плохо. Зажав ладонью рот, он выскочил из машины и бросился в ближайшие кусты. Прочистив желудок, Донни почувствовал себя гораздо лучше. Когда он вернулся, Майкл, Сэм и Поли уже стояли перед багажником.
– Майки, открой багажник, - попросил Поли.
– Ты шутишь? – усмехнулся Джексон, поглядывая на пошатывающегося Джаноллу. Но тот и не думал шутить. Громко икнув, он раздул щеки в приступе тошноты и зажал ладонью рот. Сэм был ни чуть не лучше Поли.
– Ну, отлично, - негодующе поджал губы Джексон. – Просто отлично.
Набрав в грудь побольше воздуха, Майкл открыл багажник и все тут же отпрянули, морщась в отвращении оттого зловония, которое источало почерневшее, с явными признаками гниения, тело.
– Это еще за херня? – вопрошал Мазарено. – Этот парень сдох что ли?
– Нет, блин, он просто обосрался, -  с отвращением ответил Джексон, зажимая нос.
– И что  с ним делать? – вопрошал Донни.
– Можешь ткнуть его палкой, - отозвался Майкл. – Мать твою, Сэм.  Сколько он тут лежит?
– Да, дня три, - отозвался Сэм, направляясь к ближайшим кустам в желании облегчить мочевой пузырь.
– Ну, и кто его достанет оттуда? – уставился Джексон на своих друзей.
Все  тут же отступили назад, не желая принимать в этом участие.
– Сам его доставай, -  отозвался Мазарено.
– Я бы тебе помог, но меня сейчас вырвет, - содержимое желудка Поли тут же  вырвалось наружу.
– Поли! Мать твою! – завопил Донни, глядя на свою облеванную обувь. – Это мои новые  туфли!
– Ну, пиздец, - выругался Джексон, вытаскивая тело из багажника. – Добро пожаловать домой Майки.
Оттащив тело  на несколько метров,  Майкл вновь вернулся к машине и достал из багажника две лопаты.
– Эй, Донни! – позвал он мальчишку, - Держи! – кинул Джексон ему лопату.
Пока Джексон и Мазарено  рыли яму, Сэм и Поли удобно устроились под деревом не далеко от них. Майкл  еще никогда не видел своих друзей в таком состоянии. Эти два алкаша, рассевшиеся на земле принялись во все горло орать  трогательную неаполитанскую песнь, что сицилийцам вообще было не свойственно.
– Core, core ‘ngrato!  - вопили парни во всю дурь, пытаясь подражать Беньямино Джильи, но звучало это просто чудовищно.  – T’aie pigliato  ‘a vita mia, tutt’e passato e nun ’nce pienze chiu!
– Бедный Джильи, - сочувственно покачал головой Джексон, переглянувшись с Мазарено.
– Мы, конечно, не планировали такое завершение вечеринки, - бормотал Поли, после того, как они проорали всю песню до конца. – А  давненько мы в лесу не были, - оглядевшись по сторонам, подметил Джанолла. – Мне здесь нравится.
– Поверь, этот лес будет нравиться тебе куда меньше, после того, как я тебе лопатой приложу, - отозвался Джексон, выбираясь из ямы.

Продолжение следует..........

Отредактировано Eugene Landswood (2011-04-08 01:02:02)

+1

40

Eugene Landswood написал(а):

Теперь, хоть я здесь не так давно, я вижу насколько вы чуткие и нежные,
в особенности, если это касается Майкла. Я побоялась, что публикация 
данного произведения может быть воспринятой не верно и  задеть чьи-то чувства.
Многие принялись читать, но потом забросили, потому как  некотрые сцены выглядят
чрезмерно жестокими и пошлыми, что совершенно никак не вяжеся с таки человеком,
как Майкл Джексон.
Я понимаю, что образ реального Майкла никак не вписывается в образ созданого мной героя,
но если вы хоть на секундочку представите что просто смотрите фильм, в котором главную роль играет Майкл Джексон, возможно, все встанет на свои места. Он просто актёр, которому
предложили такую роль и он согласился, пусть даже сюжет и противоречит его жизненым
принципам. Это просто кино и ничего больше.

Женя, спасибо! Я тоже понимаю, что многим трудно принять Майкла таким чужим и непонятным. 
Также я прекрасно понимаю, что это творчество, вымысел, фантазия, как любая литература.
Вообще сам жанр - фанфикшен - он именно это и предполагает : берётся реальный персонаж
и примеряется к любому ( на усмотрение автора ) образу. Я уже где-то сравнивала его
как бы с литературным фотошопом... Так что он может нравиться или не нравиться,
но законы жанра соблюдены, сюжет развивается, интерес держится, и стало быть, 
право на существование имеет. 

Это просто кино и ничего больше. )))))) 

Женя, ты молодец ! Ты очень правильно нам
всё объяснила и нашла понятные слова.

Жень, так жалко,
что удалены все наши разговоры про Аль Капоне...
Этой темы раньше не было на нашем форуме,
а Майкла реально интересовал этот персонаж.

увеличить

+1