Шестьдесят шесть дней.
Ровно столько длился процесс, прежде чем вопрос свободы Майкла оказался в руках восьми женщин и четырех мужчин из числа присяжных.
И Бога.
Всем нам было разрешено вернуться в Неверленд, где в полной прострации мы прождали ещё шесть дней,
пока присяжные рассматривали четырнадцать пунктов обвинения : уголовные преступления, наказуемые лишением воли и правонарушения,
которые предполагали нахождение на свободе, но оставили бы на его репутации неизгладимое пятно.
День за днем, мы не могли отвлечься от этого вопроса : Если они рассматривают дело так долго,
возможно, это хороший знак ? Или решение занимает так много времени потому, что одни уверены в чем-то, а другие нет ?
А что если они не смогут решить ? Будет ли тогда повторное слушание дела ? Ожидать вердикта присяжных и наблюдать за тем,
как твой брат задается вопросом, будет ли он свободен, чтобы снова заниматься музыкой, оказалось мучительным.
Власти окружили Неверленд патрульными машинами, охрана в полицейской униформе перекрыла все входы и выходы.
Это казалось чрезмерным, но в этом деле всё было чрезмерным.
Я сидел рядом с Тито на парапете фонтана возле тематического парка ...
Над нами кружились два новостных вертолета, но на этот раз я не обращал на них внимания.
А потом мы услышали хруст гравия под шинами. «Они вынесли вердикт !» - крикнул нам водитель.
Уже в машине мы узнали, что судья Мелвилл дал семье сорок пять минут, чтобы добраться до зала суда. Был примерно час дня, 13 июня 2005 года.
Мы примчались в главный дом и подобрали свои куртки. Все залезали в сопроводительную колонну автомобилей.
Майкл, в солнцезащитных очках на носу, уже сидел в машине. Он сидел возле Ребби, в руках которой покоилась Библия – она читала из писаний.
Он слушал и раскачивался в кресле. «Почему ? Почему ? Почему ?» - повторял он, постукивая кулаком по правому колену. «Почему всё пришло к этому ?»...
Суд отказал нам в дополнительных местах в день оглашения вердикта. Только шесть мест для семьи.
Правила оставались правилами. Джанет и я решили пропустить остальных вперед себя.
Отчасти, я и сам не знал, смогу ли наблюдать за тем, как мой брат стоит окруженный полицейскими и слушает,
как присяжные зачитывают четырнадцать вердиктов. Мы с сестрой поднялись в верхнюю комнату.
Только она, я и охрана в этом маленьком помещении без окон, глухие и слепые к тому, что происходило в зале суда.
Мы молились. Мы стояли обнявшись. Мы мерили шагами комнату. Мы ждали.
А потом я услышал приветственные возгласы снаружи. Непрерывные.
Я вылетел за дверь, спеша на этот шум, как за ребенком, которого уже отчаялся найти. Крики стали громче.
Внизу, в коридоре, я наткнулся на заклеенное окно и расчистил его, чтобы видеть, что происходит снаружи.
Там я заметил женщину, выпускающую голубей. Одного за другим.
«ДЖАНЕТ! ДЖАНЕТ!» - я заорал, бросаясь к моей сестре, которая выскочила из комнаты. «ОНИ ВЫПУСКАЮТ ГОЛУБЕЙ !»
В тот самый момент какая-то леди вприпрыжку сбежала по лестнице. «Он свободен по всем пунктам ! Они оправдали его по всем пунктам !»
Если бы я мог передать тот восторг, который я почувствовал в тот момент ! Поставьте меня в самом большом концертном холле мира,
перед двумястами тысячами слушателей и это не пойдет ни в какое сравнение.
Мы помчались вниз по лестнице и ждали у дверей, пока они не открылись,
и наружу вышел Майкл, окруженный остальными членами семьи с Томом Мезеро.
Майкл, в отличии от всех остальных не улыбался. Он выглядел ошеломленным, и мы просто продолжили идти.
Не самое время для объятий. На это всё найдется время в Неверленде. У меня даже не было возможности позлорадствовать над унижением Снеддона.
Он, и его идиоты-детективы войдут в историю, как жалкая команда, напавшая на моего брата и одержавшая громкое поражение. Дважды.
Мы вышли вместе, всей семьей, приветствуемые громкими воплями радости.
Я хотел найти девушку, выпустившую четырнадцать голубей – по одному на каждое «не виновен».
Она сделала самую прекрасную вещь и все мы, даже Майкл, отметили это действо.
На этом пути к свободе, прикрытый зонтиком, он проигнорировал журналистов и поприветствовал своих фанатов.
Прежде чем сесть в автомобиль, он повернулся и пожал руку Тому. А потом конвой доставил нас в Неверленд,
где Принц, Пэрис и Бланкет ожидали нас вместе с няней Грэйс. Теперь жизнь могла возвращаться в норму, и мы искренне надеялись, что всё худшее уже позади.